Тупой грязный

Я не планировал срывать наше время по обслуживанию мотоциклов спонтанным шопингом. Но Сайласу нужны собственные колеса. Это не подлежит обсуждению. Замена масла может подождать. Но не вечно. Именно поэтому всего через несколько дней я снова у Форда после закрытия, сижу на бетонном полу, делая вид, что понимаю, что делаю. Когда я пристроил Сайласа на эту работу, клянусь, я не думал о каких-либо потенциальных плюшках для себя. Но я должен признать, довольно круто, что Форд разрешает нам использовать это пространство. Это чертовски лучше, чем возиться за трейлером, чиня свой мотоцикл с помощью изоленты и оптимизма. Ладно, это преувеличение. Я выложу деньги, чтобы его правильно настроили и провели ТО, когда будет необходимо, потому что этот мотоцикл мой вторичный источник дохода, а я дерьмовый механик. Но только когда придется. Будет гораздо проще самостоятельно поддерживать его в порядке, если я смогу делать это в помещении, с настоящими инструментами и мотостендами, под присмотром Сайласа. Он, может, и не любит разговаривать с людьми, но Сайлас бегло говорит на языке машин. Все мои шутки про «мальчика-робота» явно уместны. Чего ему не хватает в формальном обучении, он восполняет инстинктом, и наблюдать за тем, как он с абсолютной концентрацией, расчетливо и остро пробегается взглядом по двигателю, это нечто прекрасное. Все в нем, что так неуверенно, становится спокойным и уверенным. Его руки тверды, работают над каждой деталью металла, словно инстинктивно. Наблюдать за его работой - это лишь малая толика. Последние пару недель он, блядь, расцвел]. Я в жизни не использовал слово «расцвел», но это единственный способ описать. Все это время вдали от отца показывает, насколько его прежнее поведение не было настоящим. Он был словно теневая версия самого себя. Настоящий Сайлас, мой Сайлас, как подсказывает мне мой мозг, что является странным способом смотреть на это, но технически правда, намного ярче старой версии себя. Он больше улыбается: все еще маленькие, застенчивые улыбки, в основном предназначенные мне, но они такие искренние. Он смеется и говорит легче, и тот открытый, незащищенный способ, которым он проявляет привязанность к Мэдди и Скай, заставляет меня сиять и не останавливаться. Он даже выглядит иначе. Раньше у него была манера держаться, словно он пытался занимать как можно меньше места. Теперь он более расслаблен. И поскольку его отец слишком занят, напиваясь до ступора на фоне отстранения от AML, у него нет времени контролировать потребление калорий Сайласом, как сержант-инструктор, и я уже вижу разницу. Сайлас плотного сложения. Он мускулистый. Он накачанный. В нем есть солидность, он никогда не казался худощавым, не говоря уж о худом. Просто у него великолепная мышечная рельефность. Те самые восемь процентов жира, за которые большинство людей готовы убить, с индивидуально прорисованными косыми мышцами, которые выделялись, и тем сексуальным V-образным изгибом, которым одержимы девушки. Я и сам не без рельефа, но я очень завидовал, пока не понял, что он не ел углеводов с восьмого класса. Как только я заставил его вырваться из нелепой «высокоэффективной» диеты отца, он начал набирать массу, выглядит так, блядь, здорово. Да, его мускулы стали немного менее рельефными, но так выглядит лучше. Изгибы и формы мускулов, которые выглядят твердыми, но теплыми, а не холодной, жесткой прорисовкой статуи. Он ярок и полон жизни. И хотя сейчас зима, его обычно бледная кожа приобрела легкий загар, потому что он выходит на улицу по делам, которые не требуют от него носить полную мотоэкипировку. Прямо сейчас он наклонился над мотоциклом, в запачканном маслом комбинезоне с выражением напряженной концентрации на лице. Рукава закатаны, открывая предплечья, покрытые удивительным количеством веснушек от дополнительного солнца и легкой пылью волос, выгоревших на солнце. Он покрыт тонким слоем пота, несмотря на холод. Я смотрю, как двигается его горло, когда он глотает, все еще концентрируясь, и его кожа, кажется, поблескивает в свете, когда мышцы напрягаются и двигаются. Он выглядит как какая-то хрень с постеров типа «Мэджик Майк» в роли механика. Я не из тех, кто ревнует к внешности других парней, не знаю, почему я зациклен на этом. Я просто не могу прийти в себя от того, какую разницу составили несколько недель нормальной еды и дистанции от отца. Он, блядь, светится. Если бы я сфотографировал его прямо сейчас, и он завел бы профиль в Tinder, его телефон, блядь, взорвался сообщениями. От чего мой желудок слегка сжимается от зависти, что тоже на меня не похоже. Я не знаю, что сейчас творится у меня в голове. -У меня на лице масло или что? - голос Сайласа выводит меня из ступора. Я понимаю, что понятия не имею, как долго я пялился на него, уносясь собственными навязчивыми мыслями и не делая ни черта со своим мотоциклом. -Нет, извини. То есть, да. Есть. Но я не поэтому смотрел. Отличный способ звучать собранно, Уотерс. Сайлас щурится на меня и провел по своей щеке одной большой, такой же грязной рукой, но только сделал хуже. -Лучше? -Даже не близко. Силком улыбаясь, я пытаюсь вышвырнуть эту странную, мелькающую ревность из своего мозга. Я очень редко сплю с местными телками. Он может смело брать их. Черт, небольшая физическая привязанность пошла бы ему на пользу. Я дерьмовый друг, если поощрю его выйти в свет, раз уж он этого хочет, верно? -Ты выглядишь, словно только что сошел с фотосессии для сексуального календаря механиков. Клянусь, ты, наверное, последние несколько лет отбивался девушек, тусующиеся вокруг гонщиков палкой. Сайлас краснеет. Это делает все веснушки на его лице еще темнее, багрянец распространяется по его щекам, он возвращает свое внимание к мотоциклу. Это так, блядь, невинно и искренне, что я хочу завернуть его в пузырчатую пленку и навсегда спрятать от остального мира. Несмотря на это, тон этого разговора сворачивает в сторону оскорбительных стереотипов раздевалки. Это не моё. Ощущается чертовски мерзко, но я, кажется, не могу остановить свой рот от извержения дерьма, даже пока мой желудок продолжает сжиматься от неуверенности. -Как получилось, что я никогда не видел тебя в Instagram или где-то с девушкой? Слишком занят, чтобы остепениться и завести семью? Сайлас прочищает горло, все еще не глядя на меня. Я заставил его чувствовать себя некомфортно, и теперь я чувствую себя мудаком, потому что я и есть мудак. Но в этот конкретный раз я не хотел. Тишина висит какое-то время, прерываемая скрежетом металла о металл, пока он продолжает откручивать сливную пробку радиатора. Я ненавижу тишину. От нее мой мозг чувствует, словно собирается съесть сам себя. Но я уже наговорил достаточно глупого дерьма на один день, так что я делаю все возможное, чтобы проявить самообладание. В конце концов, Сайлас говорит. Он все еще не смотрит на меня. -Есть старая военная шутка: Если бы армия хотела, чтобы у тебя была жена, она бы тебе ее выдала. Я вроде как чувствую то же самое насчет отца. Если бы девушка была важна для моей карьеры, он бы организовал, чтобы она у меня была. Но он никогда этого не делал, и он держал меня слишком занятым, чтобы найти ее самостоятельно, так что это не казалось тем, за что стоит бороться. Но что насчет того, чего хотел ты? Мысль проносится в моем мозгу, но я не высказываю ее вслух. Он уже знает, что я думаю о диктаторском подходе его отца к воспитанию. Нам не нужно это пережевывать. -Когда отец захочет, чтобы я женился или типа того, он мне скажет. Я могу подождать. Я стараюсь не позволить своим глазам вылезти из орбит. Это говорит старый Сайлас, а не моя новая, независимая версия. -Херня, чувак. Твой отец больше ни черта не контролирует. Ты можешь делать что хочешь. Не жди, пока он даст добро на твою личную жизнь. Он не чертов образец для подражания в этом деле. Слова вылетают из моего рта, прежде чем я могу остановить их. Если бы я мог выхватить их из воздуха и затолкать обратно в свою большую, жирную пасть, я бы сделал это. Я бы проглотил их целиком. Но я сказал тупую, бесчувственную вещь, и теперь я должен смотреть, как он вздрагивает от этого косвенного, ненамеренного напоминания об истории отношений его отца. Я знаю, что у Трэвиса была репутация до женитьбы, как у многих парней в то время. Я до сих пор не знаю, что случилось с матерью Сайласа. Я спрашивал свою маму некоторое время назад, и все, что она знает, это то, что жена Трэвиса умерла, когда Сайлас был маленьким. Но она провела много лет моего начального школьного образования, познавая тонкости домашнего насилия, так что она не уделяла много внимания городским сплетням. И все, что я знаю от Сайласа, это то, что, кажется, это боль, которую он держит в себе крепче, чем любую другую. Я выдыхаю, чувствуя, как падаю от поражения собственной глупостью. -Сайлас, я так ви.. -А что насчет тебя? - он перебивает меня, прежде чем я успеваю извиниться. -Что насчет меня, что? -Похоже, ты не тусуешься с большим количеством девушек, кроме Виш. Что мешает тебе встречаться? Сайлас поворачивается, чтобы взглянуть на меня впервые за весь этот разговор. Его карие глаза теплы, как всегда, но насторожены. Я все еще чувствую себя дерьмово из-за того, что затронул его мать. Я ненавижу говорить об этом с кем бы то ни было, но честность - это меньшее, что я ему должен на данный момент. Выдыхая, я плюхаюсь обратно на холодный бетонный пол, оставляя притворство, что я все еще занят мотоциклом. Шестигранный ключ, который я на самом деле не использовал, болтается у меня в руке, и я верчу его в пальцах, чтобы занять себя. -Ну я не против отношений. Скорее, дело в детях. Большинство девушек здесь довольно традиционны. Они хотят выйти замуж и завести детей. Что нормально, но я растил детей, когда сам был ребенком. Я не могу даже думать о создании новой семьи, когда моя семья все еще нуждается во мне. Я знаю, это звучит чертовски самонадеянно, словно все девушки пытаются меня поймать в ловушку или типа того, и я не это имею в виду. Я просто не хочу никого вводить в заблуждение, понимаешь? У меня раньше много было случайных связей, но по мере того, как я наблюдал, как мои кузины одна за другой забеременели, это стало ощущаться как постоянная нависающая угроза, пока занятие любовью вообще перестало быть веселыми. И тогда в чем смысл? Все в порядке, впрочем. У меня впереди целая жизнь, чтобы заниматься этим дерьмом. А пока что я состою в серьезных отношениях с левой рукой, и мы очень счастливы вместе, спасибо. Мы думаем составить свадебный реестр подарков, если ты захочешь купить нам подарок. лубрикант не дешевый. Я поднимаю руку, о которой идет речь, шевеля пальцами перед ним и одновременно подмигивая бровями. Сайлас смеется над этим, что заставляет смеяться меня, и, слава богу, напряжение в комнате спадает. Он тоже перестал работать и садится на землю, его поза зеркалит мою в нескольких футах от меня, и мы ухмыляемся друг другу, как пара идиотов. Покачивая головой, Сайлас смотрит вниз на свои собственные руки и сгибает пальцы. -Да, ну, я могу посочувствовать. То есть, я правша, но все же. Неуверенно, он поднимает свою правую руку, чтобы показать мне, и я снова смеюсь. Когда смех затихает, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, чувствуя, что должен сказать. -Твой отец никогда не должен был контролировать тебя, как это делал, но сейчас он точно тебя не контролирует. Ты можешь делать все, что захочешь. Я все еще думаю, тебе нужно съехать, как только ты сможешь себе это позволить. Ты, черт возьми, взрослый. Если ты хочешь встречаться, ты можешь встречаться. Он смотрит на меня с этим выражением лица «не-совместимо-с-процессором», но я не знаю, как сказать еще прямее. -Так ты хочешь встречаться?