Тупой грязный

Сайлас первое, что я вижу, когда просыпаюсь. Наши ноги все еще переплетены, как и тогда, когда мы заснули, пока он не проснулся и не отодвинулся медленно, аккуратно, создав, между нами, некоторое расстояние. -Эй. Мне ненавистно, что он смотрит на меня с настороженным выражением лица. Он не должен так смотреть на меня, так что я протягиваю руку и провожу большим пальцем по дуге его скулы. Его глаза закрываются, и он вжимается в прикосновение. Совсем чуть-чуть. Достаточно, чтобы дать мне знать, что оно ему нужно. Когда он снова открывает глаза, в них меньше страха. -Эй, - отвечает он. Он ждет, что я сейчас взбешусь, это ясно. Честно говоря, я жду, что взбесится кто-то из нас. Прошлой ночью произошло много чего. Но я не сделал этого, если бы не хотел, думаю, мы оба можем признать, что это назревало уже какое-то время, даже если мы слишком глупые чтобы признать это. Я много болтаю. Я знаю. Но я не всегда умею на самом деле говорить о важном, и это кажется один из тех случаев, когда действия скажут громче слов. Простыни теплые и пахнут нами, я пододвигаюсь к нему по матрасу, встраиваюсь в его объятия. Моя нога, уже находившаяся между его ног, придвигается ближе, касаясь его паха, минуя все эти наши дружеские увертки, в которых мы тонули слишком долго. Я позволяю себе насладиться твердостью его тела, обнимая его за талию. Все в нем мужественно. Его грудь твердая, покрытая легкой россыпью светлых волос. Его плечи достаточно широки, чтобы обрамлять меня. Все что я никогда не ассоциировал с комфортом, не говоря уж о возбуждении, но теперь, когда плотина разрушена, мне этого недостаточно. Сайлас на секунду замирает, но затем обнимает меня за спину и прижимает к себе крепко. Когда наши лица на расстоянии всего нескольких дюймов, как и должно быть, я целомудренно целую его в губы и пробую снова. -Эй. -Эй. Я беспокоюсь, что я его сломал. Но, как и прошлой ночью, когда он входит в курс дела, он чертовски его понимает. Ему потребовалась минутка, чтобы приспособиться после того, как я осознал, как чертовски тупы мы были, и врезался в него, повалив на матрас, но едва прошло пятнадцать минут, как он уже заставлял меня стонать его имя, и, похоже, с ним это повториться. Он несколько раз моргает и облизывает губы, заставляя меня задуматься, не пахну ли я потом, который я с радостью слизал с его шеи прошлой ночью. Затем он притягивает меня обратно и покрывает мой рот своим. Сайлас целуется не как человек, у которого не было секса. Сайлас целуется как тот, кто трахается. Его язык вжимается в мой рот, твердо и уверенно, заставляя меня раскрыться для него, его руки исследуют мою спину и теребят мои волосы. Проходит не так много времени, и я снова извиваюсь в его объятиях, трусь своей эрекцией о его бедро, пока он делает то же самое со мной. -Бля, Сайлас, - простонал я ему в рот, прежде чем он проглатывает слова следующим обжигающим поцелуем. Мне нужно прикоснуться к нему. Мне нужно, чтобы он прикоснулся ко мне. Протянув руку вниз, я беру его член в руку, у меня не было возможности сделать прошлой ночью. Он толстый и тяжелый в моей руке, как я и ожидал. Как только я провожу рукой вдоль его длины, Сайлас издает сдавленный звук и опускает лоб на мой. Он тоже берет меня в руку, и вскоре мы уже тяжело дышим в рот друг другу. Я кончаю первым, простонав его имя, разбрызгивая сперму, между нами, и он быстро следует за мной. На этот раз никто из нас не отстраняется. Наши тела все еще прижаты друг к другу, пока я держу взгляд Сайласа, изучая его. Его выражение лица серьезно, как всегда, и мне хотелось бы понять, о чем он думает. Меня застает врасплох, когда он протягивает руку между нами и проводит пальцами по нашему месиву, затем подносит пальцы и размазывает все еще теплую сперму по моим губам. Я высовываю язык, чтобы попробовать ее, соленую и горькую, пока Сайлас наблюдает за мной с большей интенсивностью. Он целует меня, глубокий, властный поцелуй. Наша сперма втирается в наши рты, и это ощущается как самый интимный опыт в моей жизни. Даже после того, как мы разрываемся, чтобы перевести дух, проходит много времени, прежде чем я нарушаю молчание. -Полагаю, можно с уверенностью сказать, что прошлая ночь не была разовым явлением. Сайлас делает то лицо, которое делает, когда не может подобрать слов. Иногда подразнить его весело, но не сегодня. Я избавляю его от мучений. Целую его еще раз, прежде чем увлечь за собой, вылезая из кровати. -Пошли, почистим зубы и выпьем кофе, прежде чем случится что-то еще потрясающее основы, и кто-то из нас окажется беременным. Мы натягиваем спортивные штаны и футболки, потому что за пределами нашей трах-берлоги, коей является моя спальня, холодно, и направляемся на кухню. Тишина стоит, пока мы возимся, готовя кофе. Обычно я ненавижу тишину, но эта кажется мирной. Я знаю, еще много вопросов без ответов, но, по какой-то причине, меня не беспокоят ответы. Сайлас замечает мою слегка заплетающуюся походку. Очевидно, он хочет что-то сказать, но не уверен, можно ли. -Я в порядке, Сайлас. Признаю, я, возможно, немного увлекся всеобщим возбуждением и перестарался для своей девственной задницы. Мне довольно больно. Но это на мне. Я же чертовски умолял тебя. Все, что ты сделал, это трахнул меня лучше, чем я ожидал. - Он краснеет, и я продолжаю говорить, чтобы перевести с него внимание. - Я имею в виду, как я прожил двадцать два года, не осознавая, что во мне есть волшебная оргазмическая кнопка? Сайлас фыркает. -Знаешь, я всегда задавался вопросом, не твое ли это. Казалось, это что-то такое, чем ты мог бы заниматься. Даже в одиночку. Я поднимаю бровь. -Ты сидел и размышлял о том, нравится ли мне стимуляция простаты, но это не навело тебя на мысль, что, между нами, какая-то сексуальная напряженность? Вау, мы даже тупее, чем я думал. Сайлас качает головой и пожимает плечами, словно это ерунда, но его румянец углубляется, и он очень сосредоточенно смотрит на кофеварку перед собой. Интересно. Может, он не такой бестолковый, как я. Когда жар наконец спадает с его щек, он снова смотрит на меня, его серьезная маска вернулась на место. -Ты уверен, что ты в порядке? -Я буду в порядке. Мне просто нужно крайне тщательно принять душ. И, возможно, посидеть на пузыре со льдом. - Я смеюсь, в основном шучу, но мне отчасти этого хочется. - Мне просто жаль, что ты потерял свою гей-девственность в моей дерьмовой спальне в моем дерьмовом трейлере. Сайлас хмурится. -Разве это имеет значение? -Ну, то есть, нет, но разве твой первый раз не должен быть весь из сердец и цветов с миксом R&B на фоне или типа того? А не та долбаная тупая грязная горячая хрень, которую мы творили прошлой ночью. Он вглядывается в меня, словно не может понять, было ли это оскорблением, так что я беру быка за рога, только быка очень геевского, а рога еще более геевские, и хватаю его за бедра, подходя сзади, чтобы вжать поцелуй в затылок. Его запах резкий и мужественный, и немного странно, что он такого же роста, как я. Но он вздрагивает от моего прикосновения, и это ощущается чертовски невероятно. Я прислоняю лоб к его виску и закрываю глаза. Я полон решимости позволить этому омыть меня и плыть по течению. -«Тупая грязная горячая хрень» комплимент, просто к твоему сведению, - бормочу я в его теплую кожу. -Принял к сведению. Он отпивает глоток кофе и так долго смотрит в окно, что я думаю, разговор, возможно, окончен. - Так было в твой первый раз? С девушкой, я имею в виду. Сердца, цветы и все такое? -М-м, не совсем. Сайлас поворачивается ко мне лицом, что дает мне идеальную возможность обвить его шею руками и поцеловать. Он немного напряжен, прямо как тогда, когда я начал его обнимать давным-давно. Но, как и тогда, ему требуется всего секунда, чтобы погрузиться в контакт, словно он изголодался по нему. -Я потерял девственность в четырнадцать, в багажнике Бронко отца Лейлани Домингес, в Мишикоте, где население 196 человек, почти все из которых сидят на метамфетамине. Мы были пьяны, мы не использовали презерватив, и на улице даже не стемнело. Это была настоящая трейлерная сказка. - Сайлас смотрит на меня с тем самым выражением, какого и заслуживает эта история. - Да, да, я знаю. Это была серия ужасных решений. Но слава богу, мы были достаточно невинны, чтобы еще не иметь ЗППП, и увернулись от пули беременности. Через два года моя кузина Лейкен, которой тоже было четырнадцать забеременела. И оставила ребенка, вот почему я дядя долбанному семилетке. И папаша полный подлец, но теперь мы все навечно привязаны к нему. Если это не отвратит тебя от рискованного секса на всю жизнь, то я не знаю, что сможет. Я не собирался рассказывать ему всю эту очень неловкую историю, когда открывал рот. Но, начав, не смог остановиться. Со мной такое часто случается. Большую часть времени, я думаю, Сайлас находит это милым, или забавным, или как-то так. Но сейчас он смотрит на меня с наклоненной головой, словно ящерица на солнце. -Что не так? -Я не подумал об этом. -О чем? -Прошлой ночью, нам следовало… Я имею в виду, мы не можем забеременеть, но парни все равно должны заниматься безопасным сексом, верно? Прости, я тупой в этих вещах. Как я сказал, если это не связано с мотоциклами, это не то, чему меня поощряли учиться, пока я рос, так что я не подумал об этом. -Да, ну, я полагаю, ни один из наших отцов не планировал усаживать нас и объяснять тонкости безопасного секса с членом в заднице. - Сайлас корчится от моего выбора слов, но это лишь заставляет меня закатить глаза. - Если ты не можешь говорить об этом, тебе не стоит этого делать, Сайлас, - говорю я напевая и прикусываю губу смотря на него через ресницы. Жар вспыхивает в его глазах, и он немедленно хватает меня за бедра, притягивая ближе к себе, пока мы не оказываемся плотно прижатыми друг к другу. Твердость, что я чувствую, говорит мне, что я чертовски хорош в гей-флирте, и я улыбаюсь еще шире. Или, может, я просто хорош в флирте именно с Сайласом. Какая, черт возьми, разница? Он единственный, с кем я флиртую. -Чувак, твой был член в моей заднице, затем ты кончил в мою задницу, затем ты уставился на свою сперму, вытекающую из моей задницы, сказал, что это красиво, и затем трахнул меня пальцами, пока я не заплакал. Это было типа восемь часов назад, Сайлас. Я понимаю, что для нас многое изменилось за очень короткое время, но я думаю, ты был в состоянии сказать слово «презерватив» в моем присутствии. Он краснеет так сильно, что я беспокоюсь, как бы он не вспыхнул. Бля, как же это весело дразнить его? Моя улыбка становится только шире. Я не когда не - устану от этого. Прижимаюсь к нему всем телом, втягивая его в медленный, чувственный поцелуй. У меня, конечно, был секс, и случайные подружки, но такого густого, похотливого состояния? Это ощущается чем-то новым, и я хочу плавать в этом вечно. Я трусь о него, почти мурлыча, одна из его больших рук хватает меня за бедро, а другая скользит вверх по спине, чтобы запутаться в моих волосах. Он впивается пальцами, дергая, и это пощипывание заставляет меня трепетать, я почти не забываю, о чем мы говорили. Требуется все мое самообладание, чтобы отстраниться от него, прежде чем мы отвлечемся и перейдем ко второму раунду. -Что ж, мы знаем, что у меня был довольно долгий засушливый период, и моя паранойя не позволяет расслабляться в сдаче анализов. И ты, должно быть, чист. Я имею в виду, ты же использовал презерватив, когда трахал Кэссиди, верно? Рука Сайласа замирает, его пальцы как раз под поясом моих штанов, и он выглядит так, словно его поймали за руку на месте преступления. Я напрягаюсь, потому что напрягается он, и нервная энергия вторгается в наш счастливый, после сексуальный пузырь. -Сайлас? Пожалуйста, скажи мне, что у тебя не было незащищенного секса с ямочной крольчихой за полторы недели до того, как мы с тобой решили открыть для себя магические чудеса твоего члена в моей заднице? -Чувак, ты можешь продержаться три минуты, не произнося слов «член» или «задница», пожалуйста? Я пытаюсь вести серьезный разговор, и каждый раз, когда ты произносишь эти слова, все, о чем я могу думать, это… -Твой член в моей заднице? - Я так помогаю. - Член. Сайлас хмурится на меня, отстраняясь достаточно далеко, чтобы ударить меня по руке, прямо как это делает Виш. На мгновение я думаю о том, сколько обычных дружеских вещей он усвоил, и от этого мое сердце сжимается. Но затем я целую его, чтобы избавиться от хмурости, так что, полагаю, он больше не мой друг. Или, по крайней мере, не просто мой друг. Мой ум возвращается к текущему вопросу. -Погоди, сосредоточься. Был презерватив или нет? Ты собираешься сказать мне, что нашим первым свиданием будет поход в Planned Parenthood, чтобы нам взяли мазки с членов? Потому что я сделаю это, если придется, но я думаю, мне следует сразу сказать, что у меня определенно нет медицинского фетиша. Я знаю, что слишком стараюсь быть смешным, но он заставляет меня нервничать. -Нет, нам не нужно этого делать. Он вздыхает, но затем его взгляд поднимается, чтобы пригвоздить меня. -Погоди, ты хочешь пойти со мной на свидание? -Сайлас, не в этом дело! -Прости. - Румянец возвращается. - Вообще-то, у меня не было секса с Кэссиди. Я просто… не знаю. Я не смог этого сделать. Это ощущалось странно, и мне не нравилось, что я оставил тебя в баре, но я не мог понять, почему. И я собирался сказать тебе на следующий день, но затем появился твой отец, и все пошло кувырком. Я хотел сказать тебе, что не было, но я не знал, как сделать это, не сказав тебе, почему не было, а я не мог объяснить, почему. Так что… нет. Я не трахал ее. - Он выдыхает, прежде чем добавить в виде послесловия: - И она не долбаная ямочная крольчиха. Это, возможно, самое большое количество слов, которые я когда-либо слышал от него за один раз. Он смотрит на меня так, словно беспокоится, что я разозлюсь на него или типа того, чертовски глупо, но я хочу стереть это выражение с его лица и никогда больше его не видеть. -Эй, - я беру его лицо в руки, приподнимая его, чтобы он смотрел на меня. - Эй, все в порядке. Прости. Я не должен был давить на тебя так сильно в ту ночь. Сделав глубокий вдох, все встает на свое место, то, чего я раньше не мог понять. -Я думаю… Я думаю, я ревновал. Я не понимал этого, но я завидовал тому, что ты уделяешь ей внимание, я хотел всего твоего внимания, но я знал, что не должен, поэтому я подтолкнул тебя к ней. И ты, вероятно, чувствовал что-то похожее и смутное, поэтому ты пошел. Так что на самом деле мы идиоты. Как я и указывал вчера вечером. Я легонько тыкаю его в нос пальцем, и звук его смеха настолько чертовски чистый, что я поцелую его.