Тупой грязный

Сосредотачиваться на задаче под рукой и заглушать всё остальное это то, в чем я хорош. Но прямо сейчас я не смог сосредоточиться, даже если от этого зависела моя жизнь. Что не очень хорошо. Я не занимаюсь тушением горящих зданий, но я работаю с мощными машинами, которые могут меня покалечить, так что мне, стоит попытаться немного сосредоточиться. В тот самый момент, когда эта мысль проносится у меня в голове, моя рука задевает горячий двигатель, и я отдергиваю ее с шипением. Форд поднимает глаза, глядя на меня через всю комнату, где он по уши погружен в свой текущий проект реставрации. Приподнятая бровь все, что ему нужно, чтобы спросить, в порядке ли я. -Я в порядке. Я поднимаю обе ладони, чтобы показать ему. Он не двигается еще с минуту, все еще пристально глядя на меня. Хотя никто из нас не искал болтливого рабочего места, я беспокоился, что не смогу общаться с ним, когда у нас не будет роскоши перекидываться телефоном туда-сюда. Но его довольно легко читать, как только узнаешь получше. И он может писать мне откуда угодно, если ему действительно нужно что-то сказать. Прямо сейчас ему не нужно писать, чтобы я знал, что он говорит. Мне нужно перестать витать в облаках и уделять внимание своей работе. -Я в порядке, клянусь, - повторяю я. Если я скажу это достаточно часто, может, мы оба в это поверим. Этого достаточно, чтобы он вернулся к своей работе, но я не думаю, что убил. Я хотел сказать ему всю правду. Он бы понял мою неспособность сконцентрироваться, если бы знал, насколько мой мир перевернулся с ног на голову за последние двадцать четыре часа. Физически невозможно думать о таких приземленных вещах, как давление в шинах и уровень охлаждающей жидкости, когда все, что я могу представить, это лицо Кейда. Лицо, которое он сделал, когда я вошел в него своим членом прошлой ночью. Лицо, которое он сделал, когда умолял о большем. Или лицо, когда он кончил так сильно, что заплакал. Это а самая красивая вещь, которую я видел. Я не понимаю, как я провел столько времени, наблюдая за ним, не позволяя себе признать, насколько он красив. Но как только это щелкнуло ь в голове, все обрело смысл. Он мой. Моя работа заботиться о нем и оберегать его, как никто раньше. Следующие пару часов я изо всех сил стараюсь выкинуть все мысли о Кейде из головы. Я увижу его сегодня вечером, в конце концов. Девочки не вернутся домой до завтрашнего вечера, что означает, что у меня есть еще одна ночь, чтобы выжать как можно больше звуков из его сексуального, пухлого рта. И я хочу этого. Больше всего на свете. Безумно думать, что я провел всю свою жизнь, по-настоящему не заботясь о сексе. Потому что в ту же секунду, когда мы с Кейдом разобрались со своими проблемами, это стало всепоглощающим. Дело не только в том, как сильно я о нем забочусь, хотя это огромная часть. Но также и в этой потребности… обладать им. Владеть им, внутри и снаружи. Вид его, испачканного моей спермой, похож на ощущение, когда куча случайных паззлов складывается на место. Все ли чувствуют такую собственничество в первый раз, когда спят с кем-то? Или каждый раз? Часть меня беспокоится, что никто не чувствует себя так, и это намек на то, что внутри меня сломано нечто гораздо более крупное. Люди не являются собственностью. И я не хочу контролировать его. У меня просто есть эта неудержимая потребность держать его близко к себе, чтобы я знал, что он в безопасности. Если его отец снова попытается наложить руки, я вырву ему позвоночник. Воображение творческих способов потрошения Кайла Уотерса помогает мне продолжать двигаться, и, сам не заметил, как, зарядился злостью настолько, что забыл обо всех других, сбивающих с толку мыслях. И мне приходится притворяться, что я не замечаю обеспокоенных взглядов, которые Форд бросает в мою сторону. Я удваиваю усилия, чтобы сосредоточиться на разобранном моторном креплении передо мной, но проходит всего несколько секунд, и мой телефон вибрирует в кармане. Я не могу не ответить на него. Шансы, что появится отец Кейда, невелики, но на всякий случай. Держа гаечный ключ в одной руке, я другой вытаскиваю телефон, чтобы проверить входящее сообщение от Кейда. К: Хорошие новости! мой кузен написал, что папа вернулся в Арканзас, так что, похоже, это черное облако человеческих страданий наконец-то миновало нас. Моя первая реакция вздохнуть с облегчением. Как бы я ни хотел приложиться к этому мудаку, риск и стресс для семьи Кейда не стоили того. Я возвращаюсь к работе, пытаясь наверстать все время, что я потратил на мечтания в эту смену. Моя следующая мысль не столь успокаивающая. Потому что, это означает, что у меня больше нет причин оставаться с ними. Это поражает меня, как ведро ледяной воды. Мы говорили, что это временная мера, чтобы обезопасить всех, пока их отец не уедет. Нет другой причины для Кейда делить свое крошечное жилое пространство со мной. Я уверен, он попросит меня собрать вещи, как только моя смена закончится. Не со зла, конечно. Это логично. Я ему не нужен, чтобы стеснять его. Мы не договаривались, что мы что-то значим друг для друга. За исключением двух друзей, которые теперь трахались, что он, вероятно, рассматривал как форму снятия стресса. Все в порядке. Все вернется к тому, как было раньше. Он останется моим лучшим другом, его семья останется в моей жизни, а я привык терпеть дерьмо отца. Все в порядке. Все будет хорошо. Я чувствую жгучую боль в ладони, прежде чем осознаю, что ключ соскользнул, отправив мою руку резко двинувшейся на грязный чертов винт, торчащий из моторного крепления. Он прожевал мою кожу. Глядя вниз, я вижу гораздо больше крови, чем ожидал. Вижу сырую плоть там, где винт впился в мою ладонь, и кровь стекает по предплечью, капая на пол. Вид моей крови, впитывающейся в бетон, заставляет мир накрениться. -Вот дерьмо, - говорю я, но мой голос звучит так, будто доносится издалека, и он заглушается кровью, приливающей к ушам. Очевидно, Форд был прав. Мне следовало быть более внимательным.