Тупой грязный

Я провел весь день в каком-то приятном оцепенении. Я, наверное, выгляжу как влюбленный подросток, но мне все равно. Никто, у кого были оргазмы такого качества и количества, как у меня в эти выходные, не должен вообще о чем-либо заботиться. Папа уехал, надеюсь, на этот раз навсегда. Или по крайней мере на какое-то время. Мама ответила на звонок, когда я позвонил проведать, и звучала не мертвой или умирающей; девочки в безопасности с Джаз и вернутся домой завтра. У Сайласа сегодня смена до 6 вечера, а моя следующая смена начинается только завтра в 6 утра. Что означает, что у нас есть целых двенадцать часов уединения, чтобы продолжить исследовать все, что захочет мой лишившийся девственности маленький подонок. Физически невозможно сдержать свою улыбку. Зачем пытаться? Сейчас всего 4 часа дня, так что у меня еще есть пара часов, чтобы убить время, пока Сайлас не вернется домой. Обычно я бы потратил их на сон, но я слишком возбужден, чтобы сидеть на месте. Я хожу по трейлеру, прибираю все, что могу найти, чтобы сделать его немного получше для него и девочек, когда они вернутся завтра. Я растянулся, замазывая зубную пасту в некоторые из меньших дыр, оставленных путем разрушения отца, когда слышу, как открывается дверь. Озадаченный, я отрываю грудь от кухонного пола, чтобы посмотреть, кто это. -Мам? -Это я. До меня доносится голос Сайласа, когда он проходит через дверной проем. По мне прокатывается прилив волнения, что является новым, но не нежелательным развитием, и я вскарабкиваюсь на ноги, чтобы встретить его. В голове проносится слишком много вопросов. Почему он так рано дома? Почему он звучит странно и напряженно? И с этой новой штукой, между нами, как я должен его приветствовать? Я провел весь день здесь, играя в счастливую домохозяйку, и никогда не думал о том, должен ли я целовать его, когда он входит в дверь. Хочу ли я целовать его, когда он входит в дверь? -Что случилось? Ты так по мне соскучился, что не смог продержаться целую..-  слова обрываются, когда я вижу, почему он так рано дома. - Сайлас, что, черт возьми, случилось? Его серый худи, тот, что я люблю на нем, потому что он чертовски мягкий на ощупь, забрызган засохшей кровью. У него стеклянный взгляд того, кто все еще вроде как в шоке, и он оглядывает комнату, словно не совсем знает, что ему с собой делать. Причина всего этого, я полагаю, также является причиной того, что его рука замотана в несколько грязных чертовых рабочих полотенец. Я хватаю его за руку. Он вздрагивает, отчего я чувствую себя дерьмово, но у меня нет времени нянчиться с ним. Что бы ни было под этим, это явно серьезно и с каждой секундой становится все грязнее. -Что за черт вообще произошел? Ты сам приехал домой в таком виде? Я начинаю развязывать тряпки, чтобы найти источник кровотечения, пока Сайлас бормочет свой ответ. -Форд подбросил меня. Я не хотел ехать в больницу. Все в порядке, это просто порез. Я стараюсь не кипятиться. -Тупой ублюдок. Давай, усаживай свою задницу. Клянусь, если ты заработаешь сепсис из-за грязного представления Форда о первой помощи, я сам тебя убью. Сайлас не отвечает, но он и не сопротивляется, когда я отвожу его к старому креслу «Лени-Бой» в углу и усаживаю в него. Выдвинув подставку для ног, я укладываю его откинуться, и он закрывает глаза, пока я работаю. Он выглядит уставшим. Одно полотенце все еще обернуто вокруг его руки, но я хочу взять свою аптечку, прежде чем раскрыть то, что под ним, на случай если он снова начнет кровоточить. -Не. Шевелись. Я не могу сказать, на кого я больше зол и почему. У меня будоражит от адреналина, несмотря на то что я ежедневно имею дело с гораздо более серьезным дерьмом, и мне приходится заставлять себя выключить эмоциональную часть мозга на секунду. Переключаясь в рабочий режим, я отдаляюсь от гнева, чтобы сосредоточиться. Мне требуется всего секунда, чтобы схватить аптечку из-под кровати и вынести ее, расстегнув все карманы и перебирая содержимое, пока не нахожу то, что мне нужно. Физраствор, чтобы вымыть все дерьмо из раны. Хлоргексидин для дезинфекции. Клей, если придется, и перевязочные материалы. Все это просрочено и оказалось здесь по пути в мусорный бак на работе. Никаких антибиотиков, к сожалению, потому что никто не уволит меня из-за какого-то бинта, но я не собираюсь лишаться лицензии ради какого-то нелегального Аугментина. У меня есть шовный материал, но это далеко-далеко за пределами моей компетенции как парамедика. Я научился правильно накладывать швы сам по YouTube, на случай крайних чрезвычайных ситуаций. Я определенно продвинулся дальше уровня «завяжи узел и уповай на лучшее». Но это же его чертова рука. Я не пойду на такой риск. Не тогда, когда один поврежденный нерв может уничтожить его новое средство к существованию, когда он влюбляется в него. Я оплачу счет за больницу за настоящие швы, если до этого дойдет. Или, может быть, Тристан их наложит. Армейские медики имеют опыт выполнения всякого веселого дерьма, о котором гражданским даже думать не разрешено. Когда я развязываю последнюю мерзкую тряпку с руки Сайласа, я чувствую, как все мое тело обмякает от облегчения. Все не так плохо, как я представлял. Рана неряшливая, с множеством рваных краев, то, что он использовал, прорвало плоть. Должно быть, чертовски больно, я уверен, что количество крови напугало их обоих. Но кажется, что она больше разорвана на поверхностном уровне, чем имеет какое-либо глубокое, значительное повреждение. Подложив пару впитывающих пеленок под его руку, чтобы впитать беспорядок, я надеваю пару перчаток и втыкаю иглу в пакет с внутривенным физраствором, сжимая его, чтобы создать достаточно сильную струю, чтобы выбить всю ту грязь и песок. Сайлас морщится от жжения, но, остается неподвижным и позволяет мне работать. Он смотрит в противоположную сторону, и его глаза закрыты. К тому времени, когда рана промыта дочиста и я скребу ее антисептиком, Сайлас все еще не двигался и не говорил. Весь мой страх и гнев отступили, и тишина в комнате грозит задушить меня. К черту. В любом случае, ей не помешало бы немного полежать в Хлоргексидине. Оставив влажную марлю на ране, чтобы она делала свое дело, я снимаю перчатки и отбрасываю их в сторону. Я могу прибраться позже. Я поднимаю руку деру Сайласа за подбородок, мягко поворачивая его лицо, ион впервые с момента своего прихода не смотрит на меня. -Эй, - бормочу я. - Что происходит? Сайлас сглатывает, и я наблюдаю, как кадык двигается. Это напоминает мне обо всех местах на его шее, которые я жадно сосал прошлой ночью, и о том, как сильно я хочу сделать это снова. Прямо над воротником его худи на ключице синяк. Я почти уверен, что он от меня. Я всегда думал, что засосы, это по-детски, но сейчас мой член говорит мне: к черту руку, к черту разговор; самое важное поставить как можно больше синяков вдоль и поперек шеи Сайласа, чтобы все знали, чей рот там побывал. -Это несчастный случай. Я отвлекся, и рука соскользнула. Ничего страшного. Мне совсем не нравится, насколько пусто звучит его голос. Мне не нравится, что он не приникает к моему прикосновению так, как всегда, даже до того, как узнал, как я выгляжу голым. -Да, скажи мне, почему я тебе не верю. Невидимый барьер, кажется, строится, между нами, с каждой секундой, и я игнорирую свою собственную растущую тревогу, чтобы разрушить его. Глядя Сайласу в глаза, я повторяю свой вопрос. -Что происходит? Сайлас фыркает, раздраженный, но его лицо не такое. Он выдергивает подбородок из моей хватки, но я не убираю руку далеко, вместо этого кладя ее ему на грудь. -Я сказал тебе, это был несчастный случай. Не волнуйся, я соберу свои вещи, и ты можешь подбросить меня до грузовика, когда закончишь играть в доктора. Я скоро перестану тебе мешать. Тут есть над чем подумать. Как и в большинстве ситуаций, тонкость, это не мой конек. Сайлас выглядит расстроенным, и он говорит о том, чтобы собрать свое дерьмо. Раньше я всегда мог отвлечь, прикасаясь к нему, а после прошлой ночи я открыл гигантский бонусный арсенал прикосновений, которые можно использовать на нем, так что это может легко исправить. Он похож на широкоглазое лесное существо, когда я взбираюсь и сажусь верхом на его колени, стараясь не задевать его руку. Слава Богу, этот стул достаточно велик для нас обоих. Не думаю, что я когда-либо сидел у кого-то на коленях раньше, но это меня как-то заводит. Есть что-то в том, как он смотрит на меня своими серьезными карими глазами, что заставляет меня чувствовать себя чертовски могущественным. Ощущать кого-то столь же сильного, как он, подо мной, в моей власти чувство, к которому я могу привыкнуть. Когда я провожу обеими руками по его груди, он резко вздыхает. Это ободрение, которое мне нужно, чтобы снова положить руки на его лицо, наклонить ко мне и поцеловать. Это мягко. Нежно. Но когда я провожу языком по линии его губ, он легко открывается для меня, и мы погружаемся в это. -Так-то лучше, - говорю я, когда мы наконец разрываемся. Его полувозбужденный член трется о мою задницу, где я сижу верхом на нем, и это развеивает любые остаточные неуверенности, которые у меня были, что прошлая ночь была для него случайностью. - Теперь ты выглядишь расстроенным. И я не отпущу тебя домой, когда ты расстроен. Так что я собираюсь закончить перевязывать твою руку. Потом мы поедим чего-нибудь, потому что ты выглядишь немного бледным. А потом, если ты будешь чувствовать себя достаточно хорошо, я очень, очень надеялся заняться сексом. Я подчеркиваю это, прокачивая бедрами, заставляя его ахнуть и сделать прерванный толчок в меня. -Ты не хочешь, чтобы я ушел? Уязвимость, сверкающая в его глазах, заставит меня треснуть. Конечно, он думал, что я вышвырну его в ту же секунду, когда перестану нуждаться в нем как в телохранителе. Я так привык смотреть на все через призму собственных проблем, полагаю, теперь мне нужно учитывать и проблемы Сайласа тоже. Я не хочу продолжать причинять ему такую боль. Убедить его, что я хочу его, а не того, что он может для меня сделать, будет долгой, извилистой дорогой. Понятия не имею, как это сделать. Но теперь многое обретает больше смысла. Глубоко вздохнув, я пытаюсь объяснить так, чтобы это не звучало как отвержение. -Сайлас, не думаю, что мы с тобой готовы переехать вместе в мой крошечный трейлер с моей сумасшедшей семьей. Но я не вышвыриваю тебя на обочину в ту же секунду, когда мой отец уезжает из города, словно я отчаянно пытаюсь от тебя избавиться. Кроме того, я думал, что у нас есть кое-что, что нужно выяснить, пока у нас еще есть немного уединения. - Я снова прокачиваю бедрами, сильнее прижимаясь к его теперь полностью возбужденному члену. - Вот это кое-что. Если ты хочешь, конечно. Сайлас кусает губу, его глаза заволакивает вожделением. -Я хочу. -Отлично. Тогда будь хорошим мальчиком и позволь мне закончить с твоей рукой, и мы сможем перейти к веселым вещам. То, как щеки Сайласа окрашиваются при словах «хороший мальчик», восхитительно, и на секунду мне кажется, что он сейчас станет весь скромный. Но когда я пытаюсь встать, его здоровая рука стрелой вылетает и хватает меня за затылок. Его хватка на мне мощная, и он практически рычит, притягивая меня обратно к себе, захватывая мой рот глубоким, грязным поцелуем, который крадет последний кусочек воздуха из моих легких, пока я тону в нем. Может, мне и нравится покомандовать Сайласом в нашей обычной жизни, но наша блестящая новая сексуальная жизнь разблокировала в нем что-то рычащее и доминантное. Что-то свирепое. Тот факт, что я вот-вот кончу в штаны, говорит мне, что мне это нравится.

***

Мне это действительно нравится, когда я на коленях, а член Сайласа наполовину в моем горле. Ладно, это преувеличение. Это первый раз, когда я делаю минет, а у Сайласа щедрый размер члена. Но то, чего мне не хватает, думаю, с лихвой компенсирую неряшливым энтузиазмом. Как всегда, любой первый раз, когда решаю что-то сделать, я ныряю с головой. Я провел полдня, думая о том, каково это попробовать его на вкус. Как только эта мысль пришла мне в голову, она стала всепоглощающей. После ужина и душа я завожу его в свою комнату, усаживаю на край матраса и разворачиваю полотенце с его бедер. Он устал, травмирован и эмоционально выжат, и я говорю ему позволить мне делать всю тяжелую работу. Но твердый, покрасневший член, который встречает меня, говорит мне, что он определенно не слишком устал, чтобы дурачиться. Он торчит прямо, уже подтекает на кончике, практически приглашая меня наклониться и попробовать на вкус. Так я и делаю. Вдавливание языка в щель вознаграждает меня богатым, соленым вкусом, распространяющимся по моему рту. Я хочу преследовать его. Как только я разбираюсь с первоначальными неровностями дороги, я нахожу ритм. Осознание того, что это я вытягиваю из него все эти вздохи и стоны, опьяняет и подстегивает меня. Мне нравится ощущение, как моя собственная слюна смешивается с его преякулятом и размазывается по моему подбородку. Мне нравится, как он смотрит на меня, его зрачки расширены от вожделения, словно я прекрасен. Мне нравится быть разрушенным ради него. Теперь, когда я смог приспособиться к весу его на моем языке, я хочу взять его глубже. Одной рукой обхватываю основание его члена, чтобы держать о неподвижно, но другая свободна. Я засовываю руку под его бедро, подергивая его бедра на себя и раздвигаю его колени шире. Требуется интенсивная концентрация, чтобы расслабить челюсть, но я могу это сделать. Ощущения слишком хороши, чтобы отказаться от этого. Я простонал вокруг него, слюна разливается повсюду, пока он погружается глубже в мое горло. Мышцы его ног подергиваются от усилия сдерживаться, и он издает прикушенные стоны где-то над моей головой. Одна рука вплетает пальцы в мои волосы. Он не прижимает меня вниз, но я вижу, что он хочет этого, и, черт возьми, я вроде как тоже этого хочу. В следующий раз. Сайлас дышит быстро, и, когда я смотрю на него, я вижу, что каждая мышца напряжена до предела. Он покрыт испариной, отчего его грудь блестит, и вся картина настолько эротична, что я чувствую, как моя собственная эрекция давит неудобно сильно на мою молнию. Сдернув его, я беру секунду, чтобы взглянуть на него. Единственный звук в комнате наше тяжелое дыхание, и Сайлас смотрит на меня темными, охваченными вожделением глазами. -Ты в порядке? -Не сдерживайся, - говорю я, мой голос уже хриплый. - Я хочу попробовать тебя на вкус. Накорми меня своей спермой. Как только слова срываются с моих губ, Сайлас стонет так громко, голова запрокидывается назад. Набрасываюсь на его член, словно это моя последняя трапеза. Думаю, я пьян от чувства власти, которое имею над ним прямо сейчас. Проходит всего несколько секунд, прежде чем его пальцы сжимаются в моих волосах в качестве предупреждения. -Кейд, - говорит он голосом, настолько разрушенным, что он едва звучит по-человечески. Он кряхтит, как долбаный пещерный человек, когда разряжается в мой рот. Горячая, соленая жидкость заливает мой язык, и я концентрируюсь на том, чтобы проглотить столько, сколько могу, пока остальное выливается наружу, стекая по моему подбородку. Мое лицо уже перепачкано. И, судя по тому, как Сайлас смотрит на меня, словно я нечто священное, это на него действует. Когда он заканчивает, я позволяю ему выскользнуть из моего рта с мокрым звуком, будучи настолько чертовски возбужденным, что, думаю, могу умереть. Нет времени трахаться. Встав между его коленями, я расстегиваю штаны и сталкиваю их вниз, чтобы вытащить свой ноющий член. Мне требуется всего несколько взмахов, прежде чем я разбрызгиваюсь по его длинному, голому торсу. Моя сперма полосами ложится на волосы его груди, и визуал поражает меня сильно. Сайлас, его тело, созданное для меня, украшенное моей спермой, выжатое, это я с ним сделал. Гребано потрясающе. Внезапно истощенный, я сбрасываю остатки одежды, ложусь на Сайласа в потной, липкой куче. Я не знаю, сколько времени проходит. Его руки в какой-то момент обвиваются вокруг меня, притягивая плотнее к своему боку. Я рассеянно вывожу пальцами узоры на его коже, мое лицо зарыто в его плечо. В его руках ощущение тяжести, которое я не могу описать. Я такого не испытывал прежде. Крошечная частичка моего мозга кричит, что мне следует бежать, пока его не вырвали у меня самым болезненным образом. Остальная часть меня слишком устала и блаженна, чтобы слушать. В конце концов Сайлас тот, кто нарушает молчание. -Спасибо, что позаботился обо мне сегодня. Ты довольно хорош в этом. Я смеюсь. -Я всегда был неудачником, но, видимо, когда дело доходит до гей-секса, я действительно могу задать жару. Анальный секс - есть. Минет сдал на отлично. Я, профессионал. Сайлас тихо фыркает, прижимает меня чуть крепче и целует в макушку, отчего мой желудок кувыркается, словно умирающая рыба. -Я не это имел в виду, мудак. Я имел в виду мою руку и мою странную истерику. Но минет тоже был… Ммм. Я откидываюсь и смотрю на него с суровым выражением. -Ммм? Ммм?! Если мы собираемся продолжать заниматься сексом, мне потребуется, чтобы ты поработал над своими комплиментами, детка. Мое эго хрупкое. - Сайлас смеется, что почти заставляет меня дрогнуть, но я пробиваюсь дальше. -Этот минет был не «ммм». Он был потрясающим. Сверкающим. Меняющим жизнь. Феноменальным. Захватывающ-мпф. Меня обрывают, когда Сайлас наклоняется и закрывает мой рот поцелуем, который становится глубоким и непристойным, очень быстро, блядь. К тому времени, когда мы всплываем за воздухом, его руки забрались достаточно низко, и он прижимает нас друг к другу в бедрах. Мы определенно готовы к второму раунду. -Ты когда-нибудь заткнешься? - Сайлас шепчет мне в рот, все еще улыбаясь. -Нет. Но ты все равно приклеился ко мне. Обратно не берем. - Я ухмыляюсь. Пауза, и я почти вижу, как крутятся колесики, пока Сайлас пытается подобрать слова для того, что хочет сказать. -Как ты думаешь, нам следует оставить это между нами? Пока у нас не будет лучшего понимания, что это такое? Он в нерешительности, и я знаю, он беспокоится, что ранит мои чувства или типа того, но не стоит. Я так же переполнен, как и он, не в счет энтузиазм в поглощении члена. -Я не знаю, что подумает отец. Было бы неплохо иметь немного времени, чтобы подготовиться. Глядя ему прямо в глаза, я киваю. -Согласен. Без шуток. Я согласен. Это ново и страшно, и мы заслуживаем право разобраться в своем дерьме, прежде чем нам придется объясняться перед массами. Мы будем двигаться медленно. На этом фронте, по крайней мере. На физическом фронте, уже слишком поздно пытаться двигаться медленно. Я быстро целую его в губы, чтобы он знал, что я серьезен, и он в ответ дает мне напряженную улыбку. -Договорились. К счастью, я мастер разряжать обстановку. -Я также принял бы ошеломляющий в качестве комплимента. Или плавящий трусики. Ослепляющий член. Ты был дикматизирован [прим: dickmatized — сленг, игра слов: «hypnotized» + «dick», состояние сексуального подчинения, когда член партнера настолько хорош, что лишает рассудка]. Сайлас наконец смеется, и я знаю без тени сомнения, что несмотря ни на что, я никогда не устану от этого звука.