Тупой грязный

Всё, что случилось вчера, преследует меня. Я не мог спать, думая о том, как выглядел Сайлас, когда помогал нам втащить его безвольное тело отца в гостиную. Сколько раз его отец говорил ту мерзкую, сюрреалистичную хрень, которую он сказал нам, прямо в лицо Сайласу. Интересно, это научило его отключаться. У него всегда были взлёты и падения, но он никогда не казался настолько полностью недосягаемым для меня. Даже до того, как мы стали близки. Я всегда мог до него достучаться прикосновением или нужным словом, но прошлой ночью как с кирпичной стеной разговаривать, и это чертовски пугающе. И это не единственный такой случай. Он уже закрывался в день гонки, когда его отец не появился. Я был слишком поглощён оценкой семьи от Службы защиты детей и необходимостью приглядывать за девочками. Сайлас рядом, но я вдруг осознаю, что не уделял ему по-настоящему внимания. Возможно, чертова туча предупреждающих знаков прошли незамеченными. Тристан был прав. Проблем больше, чем я осознаю, и, как бы чертовски больно это ни было признавать, возможно, моей любви к Сайласу недостаточно, чтобы вся его боль ушла. Ах да, потому что это другая вещь, которую я осознал. Где-то на пятом часу лежания в кровати, одержимый мыслями о том, как помочь Сайласу, и проигрывая разные гипотетические ситуации, я кое-что понял. Я продолжал думать обо всём в терминах наших жизней. Вместе. То, что мы будем справляться с этими вещами вместе, стало для меня данностью. Я искал, сколько стоит терапия, и думал, как уговорить его пойти. Я планировал запасные варианты на случай, если ему станет хуже и потребуется настоящая медицинская помощь. Я пытался разобраться, как на самом деле работает медицинская страховка и можем ли мы её получить. Всё это переворачивалось в моём мозгу снова и снова, точно так же, как если бы проблема была у Мэдди или Скай. Он моя семья. Я люблю его, и я никуда не уйду. Его дерьмо - это моё дерьмо, и это значит, что пора с ним разбираться. Вместе. Это озарение дало мне новый прилив энергии. В сочетании с чрезмерной дозой кофеина я теперь взвинчен, но готов покорить этот день. И у меня есть план. Первое: увести Сайласа как можно дальше от его токсичного донора спермы. Второе: оценить, как он себя чувствует, когда его не тянет вниз этот мудак каждый день, и поговорить о вариантах решения проблемы. Третье: сказать ему, что я люблю его. Сегодня только первый шаг. И слава богу, потому что шаг третий намного страшнее, чем должен быть. -Мам, можно поговорить? Она курит сигарету, пока наносит макияж перед сменой, где она швыряет бургеры в DQ. Это новая работа, и ей приходится ехать почти два часа до Франклина, потому что она сожгла большинство мостов здесь, но она, кажется, относится к этому серьёзно, на большее я и надеяться не мог. Я согласился на компромисс по поводу курения внутри, потому что она соблюдает остальной план безопасности от CPS буквально. Она ходит на NA и AA, как положено. Я не видел и признаков наркотиков в этом трейлере несмотря на то, что переворачивал его вверх дном как минимум раз в неделю. Я не уверен, что она полностью трезва всё время, она держит это под контролем, чтобы быть функциональной и присутствующей. Это больше, чем я от неё получал. -Конечно, милый, в чём дело? Часть меня хочет намеренно не спрашивать разрешения. Чтобы доказать, что здесь главный я, и она облажалась слишком много раз, чтобы заслуживать право голоса. Но я думаю, больница стала для неё звонком пробуждения. Она никогда не будет вести себя как настоящая мама, если я иногда не буду относиться так к ней. -Как ты отнесёшься к тому, если я попрошу Сайласа переехать? Сюда? Она замирает, с тушью для ресниц в воздухе, и изучает меня в зеркале. -Это большой шаг. Ты уверен, что готов к этому? Я киваю, и что-то внутри меня успокаивается. Я привык пробираться через множество ситуаций с помощью болтовни, но в этом случае это не болтовня. Эти отношения с Сайласом никуда не денутся. Я хочу сделать всё возможное, чтобы они работали. -Ага. Я знаю, что здесь не много места, но ему нужно убраться от отца. И втроём мы, вероятно, могли бы начать копить, чтобы переехать в место, которое не состоит на тридцать процентов из зубной пасты, понимаешь? Я… я люблю его. И хочу, чтоб он был здесь, со мной. Она смотрит на меня. Я чувствую, что она хочет что-то сказать, но сдерживается, чтобы не разозлить меня. Это ещё одна новая черта в ней, хотя эта черта мне не особо нравится. -Ну, я думаю, мы оба знаем, что я давно отказалась от права указывать тебе. Я никогда не защищала тебя так, как должна была, когда ты был маленьким; я всегда была слишком занята тем, чтобы продержаться до следующего дня в целости и сохранности. - Она вздыхает, оглядывая меня. - Может, сейчас время наверстать упущенное. Делай то, что должен, а я буду на твоей стороне. Договорились? -Спасибо, мам. Я чувствую себя эмоциональным и по блеску в её глазах вижу, что она тоже. Мы оба привыкли к большим, громким эмоциям, вроде гнева и горя, но такая тихая поддержка кажется непривычной. Она словно вторая кожа, которая плохо сидит, я не хочу от этого отмахиваться, пока что. Когда она протягивает руку, чтобы коснуться моего лица, я мельком вижу какую-то альтернативную реальность, где вся боль и травмы её детства не просочились в моё, и мы счастливы. Не то чтобы сейчас всё так уж плохо. Было трудно добраться до этого момента, но прямо сейчас я доволен тем, что имею. И думаю, я проделал чертовски хорошую работу, давая Мэдди и Скай шанс на нормальность, лучший, чем был у меня или Сайласа. -Спасибо, мам. Я повторяюсь, но мне нужно, чтобы она знала, что я действительно это имею в виду. -Конечно, милый. Увидимся после работы, хорошо? Она уходит. Теперь мне просто нужно уговорить Сайласа.

***

Я решил повременить и спросить девочек позже, что они думают об этом, пока не спрошу Сайласа, на случай если он откажется. Не думаю, что он откажется. Хотя в последнее время между нами и некоторая напряжённость, я знаю, что мы на одной волне. Эта напряжённость от того, как он несчастен, а это несчастье исходит от Трэвиса, грёбаного Раша, и его дерьмового эмоционального насилия. Это всё исправит. Я знаю. Когда я подъезжаю к дому Сайласа, я не вижу грузовика Трэвиса на улице, и принимаю за добрый знак. Сайлас не ждёт меня до завтрашнего вечера. Я знаю, что это может подождать, но я чувствую, что взорвусь, если не поговорю с ним об этом сейчас. Плюс, молчание, которое я получаю от него по смс, начинает меня пугать. Заезжая на подъездную дорожку, я стараюсь не споткнуться о собственные ноги от нервов, пока паркуюсь, выпрыгиваю из кабины и бегу к входной двери. Звоню в дверь, пауза достаточно длинна, и я подумал, что Сайлас ушёл, но его грузовик стоит перед гаражом, а это не тот район, где «ходят на прогулки». Может, он дремлет. Я звоню снова и даю ему минуту. Когда дверь наконец открывается, Сайлас выглядит хуже, чем я боялся. Его движения вялые, словно я и правда разбудил его посреди дня, и его глаза потухшие. Он смотрит на меня так, словно не уверен, не спит ли он ещё. -Кейд? Я знал, что ты придёшь? У меня есть план. Я собирался войти, и у меня готова целая речь с плюсами и минусами и долгим вступлением о том, почему ему стоит подумать о переезде ко мне, но что я не буду давить на него, если он не готов. Но как только я вижу его таким измождённым и истощённым, моя тревога берёт верх, и рациональный план вылетает в окно. Вместо этого я вываливаю на него словесную рвоту, прямо на его пороге. -Переезжай ко мне. Он замирает, и лишь шок на его лице единственный знак, что он услышал меня. -Что? -Переезжай ко мне. Оставь своего отца и этот грёбаный дом позади. Он убивает тебя, а смотреть на это убивает меня. Я знаю, что трейлер - дыра, и с ним связано много шума и драмы, но я хочу, чтобы ты был там. Как и девочки. В первый раз ты остался там, чтобы позаботиться обо мне, и я был благодарен. Теперь я умоляю тебя переехать, чтобы я мог позаботиться о тебе. Я хочу сказать ему и остальное. Что это станет началом нашей совместной жизни. Что мы принадлежим друг другу, независимо от того, кто о ком заботится. Что мы семья. Но эти слова выговорить намного сложнее. Я ожидаю, что он будет выглядеть шокированным или смущённым, но когда я подхожу ближе к нему и беру его лицо в свои руки, его выражение полностью убитое горем. Но это лишь на секунду. Он возвращает свою нейтральную робот-маску на место, прежде чем у меня появляется шанс поцеловать это несчастье с его лица. -Кейд, я не могу. -Не говори этого. Что бы это ни было, мы во всём разберёмся. Обещаю. Ты ничем не обязан своему отцу. Пожалуйста, детка, ты принадлежишь мне. Будь с нами. Он берёт мои руки в свои и мягко отводит их от своего лица. -Кейд, я уезжаю. Я не слышу его. Моё дыхание застревает в груди, становится дурно, потому что слова Сайласа долетели до меня слишком невнятными, чтобы иметь смысл. -Я уезжаю из города, чтобы возобновить карьеру. В Канаде. Папа всё устроил с каким-то другом, который должен ему или типа того. Он пытался сказать мне прошлой ночью, когда был пьян, но он не говорил связно. Сегодня он объяснил. Он хочет уехать завтра. -Но у нас завтра планы… - говорю я, как придурок. Как человек, чьё сердце не разрывается в груди на части. Сайлас выдыхает, и на секунду мне кажется, он может рухнуть на землю. Когда он снова смотрит на меня, его глаза пустые. Рот продолжает двигаться, пока он говорит, но его голос мёртвый. Словно его там нет. Словно я смотрю на оболочку, в которой раньше был Сайлас, но суть исчезла. -Прости, Кейд. Я собирался сказать тебе. Папа говорит, что у нас не так много времени. Переступая через порог, я хватаю его за плечи достаточно сильно, чтобы отбросить его на шаг назад. Я хочу его трясти. Я хочу кричать. Я хочу сделать что угодно, что заставит его опомниться и снова выглядеть самим собой, вместо этой опустошённой версии, которая собирается слепо следовать за отцом в Канаду и оставить меня одного навсегда. -Сайлас, остановись. Это не то, чего ты хочешь. Ты не должен делать ничего, что он говорит, ты можешь просто остаться здесь. Остаться со мной. Скажи ему нет. Я помогу тебе сказать ему нет. Всё, что он делал, это усложнял и заставлял тебя делать то, чего ты не хочешь. Я пытаюсь сохранять спокойствие, но его глаза остекленевшие, и я вижу, что мои слова не проникают сквозь оболочку оцепенения, что окутала его мозг сейчас. Я притягиваю его к себе в объятия, сжимаю сильно, чтобы было больно. Когда я снова говорю, слова вырываются с рыданием. -Детка, пожалуйста. Не уезжай. Я могу всё исправить, пока ты остаёшься. Не оставляй меня. Сайлас отстраняется и высвобождается из моих рук. Я чувствую слёзы на своём лице, но мне уже совершенно наплевать на достоинство. Всё, что мне нужно, это чтобы он меня выслушал. Когда он смотрит на меня, я вижу проблеск настоящего Сайласа под всей этой пустотой, и это почти даёт мне надежду. Пока он не говорит. -Посмотри на меня, Кейд. Ты заботишься о каждом в своей жизни. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем быть обременённым мной тоже. Папа может…- Он с усилием сглатывает, и я вижу, как кровь приливает к его лицу, словно он борется с приливом настоящей эмоции. - Папа знает, как со мной обращаться. Ты не должен этого делать. Я онемел. Из всей исковерканной логики в мире я не понимаю, как он убедил себя, что это то, чего я заслуживаю. Я не заслуживаю быть брошенным человеком, за которого я, чёрт возьми, умру. Мой рот открывается, чтобы сказать ему это, снова и снова, пока это не пройдёт сквозь его толстый череп, когда нам прерывают. Трэвис дома. -Что происходит, Сайлас? Его голос заставляет мою кровь закипать от гнева, и адреналин вбрасывается в меня так резко, что мои пальцы покалывает. Я вижу, как он подходит, спокойный как ни в чём не, бывало, словно он не собирается разрушать жизнь собственного сына ради шанса выжать из него ещё немного денег. -Ты эгоистичный, садистский кусок дерьма, - шиплю я. - Что ты, чёрт возьми, сказал ему? Трэвис выглядит шокированным, но не испуганным, что является его первой ошибкой. Он останавливается в нескольких футах, оглядывая нас, явно оценивая картину моих слёз и тихого страдания Сайласа. -Сайлас, чего хочет от тебя сын Уотерса? Глаза Сайласа мечутся, между нами, но он молчит. Этот разговор был бы трудным при лучших обстоятельствах, не говоря уже о таких. Но мне всё равно. Мне всё равно, что Сайлас хочет сохранять спокойствие. Мне всё равно на какое-то больное чувство долга, что он испытывает к своему отцу. Всё, о чём я забочусь, это увести его как можно дальше от Трэвиса. Глядя на него прямо сейчас, я знаю, если он вернётся к гонкам и одиночеству, он закончит мёртвым. Может, это будет выглядеть как несчастный случай. Может, он даже подумает, что это несчастный случай, когда это случится. Но он будет закрываться всё больше и больше, пока не станет настолько отрешённым от своей жизни, что не сможет даже защитить её. А меня не будет рядом, чтобы остановить его. Мучение пронзает меня обжигающей волной, когда я принимаю неизбежность всего этого. Я на секунду закрываю лицо рукой, сдерживая рыдание. У меня здесь нет контроля. Всё ускользает от меня, и как бы быстро я ни бежал, я не могу догнать. Когда моя рука отрывается от лица, мучение сменяется яростью. Если я не могу предотвратить это, тогда гнев единственное, что у меня осталось. Прежде чем я осознаю, что происходит, я преодолел расстояние до Трэвиса, схватил его за рубашку и врезал его в стену. Его дыхание вырывается с удовлетворительным вздохом. Он застигнут врасплох, что едва оказывает сопротивление, и зверь во мне готов избивать, пока лицо не превратится в одно лишь кровь и внутренности. Я успеваю нанести лишь один удар, прежде чем Сайлас стаскивает меня с него. У меня есть все физические преимущества в драке с Трэвисом, но Сайлас сильнее меня. Он прижимает мои руки к бокам своим телом, оттаскивая меня от отца, пока я брыкаюсь и ругаюсь на него как маньяк. -Кейд, хватит! Сайлас отталкивает меня на несколько футов, становясь между мной и Трэвисом, его руки раскинуты в стороны. Я вижу, как Трэвис потирает челюсть, попал. Это приносит удовлетворение, но это намного меньше, чем он заслуживает. -Сайлас, пожалуйста. Не слушай его. Он причина, по которой ты не можешь пойти на гонку без грёбаной панической атаки. Это он изначально добился твоего запрета. Я оставлю его в покое. Давай просто уйдём, пожалуйста. Тебе больше не нужно его видеть. Я позабочусь о тебе. Обещаю. Пожалуйста, Сайлас. Я умоляю. Я умоляю и снова на грани слёз, но мне всё равно. Я встану на колени, если придётся. Я пообещаю ему что угодно, если он позволит мне защитить его от этого. Но робот-бесстрастная маска Сайласа снова на месте. Он даже не смотрит на меня, когда снова говорит, продолжая стоять между мной и отцом. -Мне нужно, чтобы ты ушёл, Кейд. Забудь, что знал меня, и уходи. Моё сердце разрывается, когда я поворачиваюсь, но у меня не осталось вариантов. Сайлас разрывался между своей старой жизнью и той, что я предлагаю ему, какое-то время, и он наконец сделал свой выбор. И это не я.