Тупой грязный

Мы едва проехали Мишикот, а тяжесть всего случившегося уже вдавливает меня в пассажирское сиденье. Я думал, мы по крайней мере выберемся из округа, если не из штата, прежде чем я полностью рухну. Но я чувствую, как воля к жизни вытекает из меня, как грязная вода из ванны. Глядя в окно, я смотрю на остатки средней школы, которая раньше обслуживала этот район. Её закрыли из-за спада населения в девяностых, когда экономили деньги, объединяя некоторые школьные округа. Что случилось примерно в то же время, когда все и их мама начали варить мет партиями для заработка. Не нужно диплома об окончании средней школы, чтобы понять, почему пустая конструкция частично сгорела вскоре после того, как её заколотили. Думаю, деньги, которые потребовались бы на её расчистку, лучше потратить в другом месте, она стоит здесь на окраине города столько, сколько я себя помню. Старое здание, опустошённое мародёрами и наполовину обугленное, оставленное медленно разрушаться с годами, пока не вернётся в землю. Как и всё остальное здесь. Звук голоса отца, говорящего без остановки о Канаде, это раздражающий гул в ухе. Я пытаюсь отключить его, но он настойчив. Думаю, резкий отказ сказывается на нём, потому что последний час он потный и тревожный и не заткнулся нахрен. Мой язык чувствуется толстым, словно во рту полно ваты, а веки тяжёлые. Даже движение глазными яблоками, чтобы посмотреть на школу требует усилия, и к тому времени, как она скрывается из виду, я более истощён, чем прежде. Настойчивый гул накладывается на голос отца, и сопровождающая вибрация привлекает моё внимание вниз. Мой телефон в руке, экран светится уведомлением. Новое сообщение Мой палец дрожит слишком сильно, чтобы я мог провести открыть, у меня уходит несколько попыток. Я не знаю, почему. КЕЙД: Сайлас. Не позволяй тому мудаку убедить тебя, что ты обуза. Ты не обуза. Я знаю, я шучу насчёт спасения тебя в карьере, но это ты спас меня. Ты сильный. Моя жизнь никогда не была лучше, чем с тобой в ней. Ты мой герой, и я люблю тебя. Никогда не забывай это. Сложный клубок эмоций обвивается вокруг сердца, сжимая, пока не остаётся места для того, чтобы оно билось. Время замирает, пока слова проникают в мой оцепеневший мозг. Я закрылся, чтобы не пропускать все воспоминания о маме, отце и всём остальном, что я хочу забыть, но это также не пропускало мысли о Кейде, и теперь они прокладывают себе путь обратно. Мне уже не хватает того, как он смеётся над своими же шутками, или слишком сильно воодушевляется из-за идеи, которую мы никогда не сможем осуществить. Мне не хватает тихих, понимающих взглядов, которые Мэдди и я иногда делим, когда Кейд и Скай подначивают друг друга в своей нелепости. Мне не хватает того, как во мне всё успокаивается, когда он засыпает, положив голову мне на грудь. Может, это ошибка. -Видишь, в чём моя точка. Очнись. Голос отца пробивается сквозь мысли, только потому что он тянется через центральную консоль, чтобы схватить меня за плечо и встряхнуть. Я резко поворачиваю голову, чтобы посмотреть, чего он хочет. -Вот почему тебе нужно быть в пути. Все эти валяния и уныние никуда не годятся. Ты слишком, чёрт похож на неё. Вот почему тебе нужно побеждать. Это держит тебя сфокусированным. Если бы тот грёбаный мудак, которого я подкупил, сдержал слово и не проверил тебя, ничего бы этого не случилось. Я не вытащу тебя из ванной, полной крови, Сайлас. Я, блядь, отказываюсь. Слова выливаются из его рта, как нефтяное пятно, тяжёлые и токсичные. В них похоронено слишком много всего, чтобы я мог вытащить что-то одно, я уставился на него, надеясь, что он объяснит. Но он не объясняет. Вместо этого он похлопывает меня по щеке в какой-то грубой имитации родительской ласки. Его глаза красные, хотя я не могу сказать, от эмоций, ломки или от того и другого. -Всё будет просто замечательно. Я не знаю, кого он пытается убедить, меня или себя. Переворачиваю всё это в уме, по одному предложению за раз, пока не понимаю, какой вопрос я хочу задать. -Что ты имеешь в виду, ты кого-то подкупил? Отец вздыхает, делая то же лицо, что и всегда, когда думает, что я веду себя по-детски или наивно. Я всегда ненавидел это, сейчас я чувствую, что меня вырвет. -Всё в порядке. Все так делают. У тебя была плохая полоса, и я видел, как ты падал духом. Я подумал, тебе нужен небольшой толчок, вот и всё. Если бы не проверили твой грёбаный топливный бак, как обещали, ничего бы этого не случилось. Ты победитель, как и я. Тебе просто нужен толчок время от времени, чтобы помочь тебе выбраться из своей головы. Кейд был прав. Это действительно была его вина, а я идиот, который поверил на слово. Закрывая глаза, я пытаюсь отогнать пульсацию в висках, но это не работает. Он просто вывалил слишком много информации на меня, и моя голова сейчас взорвётся. -Ты говоришь мне, что на самом деле смошенничал, потому что думал, что это проигрыш в гонках вводит меня в депрессию? Его глаза мечутся между мной и дорогой, затем он пожимает плечами, словно это не имеет большого значения. -Это не мошенничество! Это был просто толчок. Я же говорил тебе, что всегда буду заботиться о тебе, разве нет? Я не позволю тебе кончить, как она. Я обещал. Пульсация усиливается. Его логика настолько извращена, я борюсь с позывом задушить его. -Так ты смошенничал, потому что мне нужно побеждать, если я не буду побеждать, я впаду в депрессию и в конечном счёте убью себя? Потому что я просто как она. Это у меня в крови. И ты просто хороший человек в шторме, сдерживающий прилив всего этого безумия голыми руками, пытаясь спасти свою семью. Он моргает, выглядя смущённым. -Нам не следует говорить об этом. Это всё в прошлом. Игнорируя его, я продолжаю. -И это никак не связано с тем, что ты хотел денег, или славы, или повторения собственной дерьмовой карьеры? -Сайлас, - он рычит предупреждение, явно исчерпав терпение к этой теме. Но меня понесло. Он выбил оцепенение из меня, и теперь я, чёрт возьми, в ярости. Я не чувствовал такой ярости давно, и это фантастически. Я понимаю, почему Кейд так опьянён этим. -Ты когда-нибудь задумывался, что я в депрессии, потому что всё время в разъездах? Я думаю, большинство людей сказали бы тебе, что отсутствие друзей, семьи и ничего, кроме работы, это довольно, блядь, депрессивно. И более определяющий фактор, чем какая то сломанная мозговая химия, которую я унаследовал от мамы. Он выглядит шокированным. Я никогда в жизни не разговаривал с ним так, и очевидно, он не знает, что с этим делать. -Я твоя семья, Сайлас. У тебя есть я. Закрывая глаза, я глубоко вдыхаю через нос, боль в голове продолжает пульсировать в такт моему пульсу. -Останови машину. -Что? Теперь я рычу. -Останови, блядь, машину, прежде чем я выброшу тебя из неё. Ругаясь себе под нос, отец съезжает на грунтовую обочину длинного участка асфальта, по которому мы едем. К счастью, это глухомань, некому видеть нашу резкую остановку посреди шоссе. Как только грузовик останавливается, единственные звуки, что я слышу, это тиканье остывающего двигателя и наше с тяжёлое дыхание, пока он смотрит на меня дикими глазами. -Сайлас, что происходит? Я смотрю ему в глаза и держу свой голос ровным, чтобы он понял, что я серьёзен. -Я не еду. -Что? Куда? -В Канаду. Тебе стоит поехать и начать с чистого листа. У тебя там есть друзья, как ты сказал. Но я не еду. Я остаюсь в Поссум Холлоу. На самом деле, ты можешь ехать куда, блядь, захочешь, но я хочу вернуться в Поссум Холлоу. -Сайлас, ты не можешь… -Могу. - Я обрываю его, прежде чем он успевает изрыгать какую-то чушь. - Я знаю, что ты желаешь добра, но я взрослый и могу позаботиться о себе. Оставь себе мой мотоцикл, оставь себе мои деньги. Всё, что я хочу, это дом и Поссум Холлоу. Наступает длинная пауза, он смотрит на меня, словно не может понять, шучу ли я, но реальность ситуации пробивается. Я, чёрт возьми, ненавижу его. Но он всё ещё мой отец. Он однажды спас мне жизнь. Я смотрю на него с тем крошечным кусочком привязанности, что всё ещё существует. -Пожалуйста, папа. Я знаю, ты ненавидишь это место, так же как ты ненавидишь нянчиться со мной. Ты должен начать всё заново. Как и я. Давай наконец просто отпустим это, хорошо? Он сглатывает. Его глаза красные, и я вижу, как он борется с собой, решая, как с этим справиться. Я уверен, огромная часть его хочет поступить, как всегда, и приказать мне подчиниться. Но я также вижу, как он устал. -Это действительно то, чего ты хочешь? -Да, папа. Забери деньги и начни заново. Со мной будет всё в порядке. В тот миг, когда он принимает решение, он смягчается и, кажется, стареет прямо на моих глазах. Я вытаскиваю свою вещевой мешок с заднего сиденья, не желая затягивать это дольше, чем необходимо, на случай если он передумает. -Ты уверен, что не хочешь забрать мотоцикл? Ты любишь эту штуку, - тихо говорит он, всё ещё выглядя шокированным. -Нет, это ты любишь эту штуку. Я думаю, я на самом деле закончил. Я киваю, говоря это, и это правда. Намёк на улыбку дёргает уголок моего рта. Я открываю дверь, спрыгиваю из кабины на землю. Рюкзак переброшен через плечо, и у меня есть вещевой мешок с моей одеждой. Всё остальное в том грузовике принадлежит ему. Мне ничего из этого не нужно. -Как ты доберёшься обратно? - спрашивает он, прежде чем я успеваю закрыть дверь. -Я поймаю попутку. Мы смотрим друг на друга. Никто из нас не двигается, пока я наконец не позволяю двери закрыться с тихим щелчком. Он сидит там ещё несколько минут, и я вижу, как он в уме перебирает что-то. В конце концов, он бросает на меня последний взгляд, затем включает передачу и выезжает обратно на шоссе. Я стою там один, наблюдая, как он исчезает. Мой мотоцикл сзади становится всё меньше и меньше, пока не превращается просто в чёрную точку, исчезающую за горизонтом. Как только адреналин и эмоции наконец иссякают, я позволяю себе достать телефон, чтобы сделать звонок. Я только надеюсь, что он ответит, или я в дерьме.