Тупой грязный

Мои пальцы выбивали тревожное стаккато на руле всю дорогу сюда. Я постоянно заставляю себя разжимать мышцы челюсти и шеи, словно физическое расслабление каким-то образом сделает этот момент менее шатким. Слава Богу, мне удалось удержать руки подальше от виски, иначе сейчас бы меня везла Виш, и у меня было бы ещё меньше способов отвлечь себя. Я не знаю, что я ожидаю найти, когда доберусь до точки, которую Сайлас скинул мне. Я предполагал, что у него была сумасшедшая драка с отцом, раз тот оставил его буквально на обочине шоссе, поэтому, когда я наконец вижу его, и он не окровавлен и не в синяках, через меня течёт облегчение. Бросив грузовик на обочине, мой первый инстинкт выпрыгнуть из него и побежать к нему. Что-то останавливает меня. Я медленно выхожу из кабины, наблюдая за Сайласом, он встаёт и ждёт, когда я подойду ближе. Он кажется таким маленьким здесь, в одиночестве, всего с одной сумкой, окружённый бесконечной пустотой. Его глаза тёплые, он вбирает меня в себя, но не говорит ничего и не подходит ближе. Ещё не слишком поздно, чтобы ковёр снова выдернули у меня из-под ног. Жизнь научила меня этому, и это делает меня осторожным, пока я приближаюсь. -Ты в порядке? Где Трэвис? Сайлас шмыгает носом. Когда я останавливаюсь в нескольких футах от него, он откидывается назад, обхватывая себя руками, словно ему холодно, несмотря на дневную жару. -Он уехал, - говорит Сайлас. - Я велел ему уехать. Ты был прав; я не хотел уезжать. Кейд, мне так жаль … Он делает шаг ко мне с протянутой рукой, но я отхожу вне досягаемости. Теперь моя очередь обхватывать себя руками, мы выглядим как два маленьких ребёнка, сгорбившиеся в самих себе, смотрящие через три фута воздуха, между нами, которые кажутся шириной с Гранд-Каньон. Прикусив свою нижнюю губу, я пытаюсь понять, что же я хочу сказать ему. -Ты остаёшься? По-настоящему? Он кивает. -По-настоящему. Даже если ты не сможешь простить меня за побег, я всё равно буду здесь. Моё сердце разбивается, глядя, как он стоит совсем один, извиняясь передо мной за то, в чем не виноват. Этого достаточно, чтобы сломать мою последнюю защиту и заставить сократить расстояние. -Чёрт, детка, я не злюсь, - говорю я, обхватывая его руками. Он остаётся скованным несколько секунд, а затем тает на моей груди с дрожью, пока я говорю. - Это не твоя вина. Я никогда не злился; я просто был ранен и напуган за тебя. Он кивает, его лицо уткнулось в мою грудь, руки обвиваются вокруг моей талии и сжимают. -Всё равно прости, - говорит он, приглушено в мою рубашку. Отодвигаясь, чтобы посмотреть в глаза, я беру его лицо в свои руки и держу его неподвижно. Я пытаюсь влить ощущение того, как сильно я люблю его, в его кожу, чувствует он это или нет. Я тоже хочу сказать слова, но они застревают у меня в горле. Всё кажется слишком обнажённым и открытым, стоя здесь на обочине дороги. -Поехали домой, - говорю я. Он кивает, выглядя истощённым, и следует за мной, как тень, пока я веду его к грузовику. Мы направляемся в Поссум Холлоу, я держу пальцы Сайласа переплетёнными с моими всю дорогу. Я хочу спросить его подробнее о том, что случилось, но не знаю, с чего начать. Я жду, что он заговорит, но он молчит. Вместо этого он прислоняется к окну и смотрит на сельскую местность, медленно уходя в себя тем способом, который я научился так сильно бояться. Мой разум проносится через каждую возможность. Мне не важно, что случилось между ним и Трэвисом, главное Трэвис уехал. Что меня заботит, так это то, где находится его голова, и станет ли пустота, что я видел, поглощающая его последние несколько дней, лучше или хуже. Наихудшие сценарии представляются мне в ярких красках в моей голове, как бы я ни пытался сфокусироваться. Позволить Трэвису забрать Сайласа у меня тяжело. Мысль о том, чтобы получить возможность любить Сайласа так, как я хочу, и смотреть, как он ускользает из-за чего-то в его разуме, чертовски пугающе. Не знаю, смог бы я оправиться от этого. Одной рукой на руле и другой, сжимаю руку Сайласа, единственная часть меня, что свободна ерзать, это мой мозг. И он сходит с ума. Когда мы достигаем окраины города, мои лёгкие кажутся тяжёлыми, паника ползёт по моим венам. Я везу нас в его дом вместо трейлера. Во что бы ни превратился этот разговор, нам не нужна аудитория. К тому времени, как я заезжаю на подъездную дорожку и глушу двигатель, Сайлас выглядит наполовину спящим. Я чувствую, что вот-вот разорвусь на маленькие кусочки и разбросаю себя по подъездной дорожке, словно тревожные конфетти. Он тянется, чтобы открыть дверь пассажира, но я притягиваю его к себе. -Сайлас, ты лучшее, что есть в моей жизни. Я…- Мой язык с трудом выдавливает слова, я чувствую себя уязвимым, но пробиваюсь через это. - Я люблю тебя так сильно, что это пугает меня. Ты иногда пугаешь меня. Я полностью в деле, но ты должен сказать мне, с чем мы столкнулись. Эта штука…- Я ищу подходящее слово, пока Сайлас смотрит на меня. - Эта депрессия. Ты получил её от своей мамы? Или из-за того, как с тобой обращается отец? Я здесь, несмотря ни на что, но сейчас я чёрт возьми, напуган, представляя наихудшие вещи. Мне нужно, чтобы ты сказал мне всё, что сможешь, чтобы я знал, чего остерегаться. Я задыхаюсь, потому что вся сдерживаемая тревога за последний час только что вылилась в пространство словно ядовитый туман. Сайлас не вздрогнул и не отреагировал на слова. Может, он ожидал этого. В конце концов, он ободряюще сжимает мою руку и отвечает. -Прежде чем я сегодня вылез из грузовика, папа бормотал. Он был развалиной с тех пор, как так резко бросил пить, и он говорил такую кучу дерьма, трудно разобрать, что он вообще имел в виду. Ты был прав, кстати, он пытался смошенничать, когда они нашли топливные присадки, которые вызвали мою дисквалификацию. Я слишком отвлечён, чтобы злорадствовать, но я определённо знал это. -Он сказал: "Я отказываюсь вытаскивать тебя из ванны, полной крови". Это было частью извращённого оправдания всей его чуши, но это важно для меня. Так много из того, что он говорил, возвращалось к его одержимости идеей, что я как мама, и если он не будет постоянно отвлекать меня работой, я в конечном счёте убью себя. Я никогда по-настоящему не думал об этом раньше, много паранойи, чтобы носить её с собой двадцать лет. Я всегда полагал, что он так легко отмахивался от этого, потому что ему всё равно, но я не всматривался пристально. Сайлас выглядит неестественно спокойным, когда говорит это, и это заставляет меня тревожиться ещё больше. Я так сильно старался не вмешиваться, но если это действительно будет нашей жизнью отныне, я должен знать. -Детка, что случилось? - шепчу я. Вместо ответа он поворачивается, чтобы открыть дверь, и выходит из грузовика. Я следую за ним, мы отпираем безмолвный дом и заходим внутрь. Как только его сумки оказываются на полу, Сайлас снова берёт меня за руку и ведёт в спальню, что раньше была Трэвиса. Он указывает на место в углу, несколько дюймов потрёпанного ковра между дверью в ванную и стеной. -Здесь папа нашёл меня, когда он думал, что я мёртв. Мне было меньше года, и он сказал, что я был завёрнут в простыни, словно она пыталась задушить меня. Я был холодным, когда он дотронулся до меня. "Как мясо". Так он это описал. Мои глаза стекленеют, но я фокусирую своё внимание на Сайласе, вот здесь, передо мной. Мой мозг кричит, чтобы я прорвался сквозь время и спас его от всего этого, потому что этого никогда, чёрт возьми, не должно было случиться. Это всё, чего я хочу. Это невозможно, что я могу сделать, это отложить в сторону свои эмоции, чтобы подарить нынешней версии Сайласа всё внимание. Мы переходим в ванную, и он указывает на пол у унитаза. -Она была здесь. Она приняла таблетки, но она тоже была ещё жива. Он отвёз нас в больницу, и позже мы вернулись домой, он бросил гастроли и убедил себя, что всё будет хорошо. Шесть лет спустя она покончила с собой в ванне. Он жестикулирует в её направлении, и меня качает волной тошноты в ответ. -Разрезав вены. Я был с ней, но я не помню. Я всегда удивлялся, почему она хотела взять меня с собой в первый раз, но не во второй. Полагаю, я никогда не узнаю. Сайлас проводит рукой по лицу. Его пальцы тянутся вверх, чтобы дёрнуть за волос по привычке, но я не могу смотреть на это дальше. Подходя ближе, я высвобождаю его пальцы из волос. Я прижимаюсь лицом к его виску, мы одновременно делаем глубокий вдох. Наш выдох, кажется, развеивает остатки воспоминаний из комнаты, пока не остаёмся только мы. Так, как и должно быть. -Это был большой день, детка, - говорю я ему. - Пойдём в твою комнату и поспим немного. У нас впереди вся жизнь, чтобы разбираться с этим дерьмом. Сайлас не отвечает, но он поворачивает голову, пока между его губами и моими не остаётся ни дюйма, наше дыхание смешивается. Медленно кивая, пока он продолжает прижиматься ко мне, Сайлас позволяет своему телу обвиснуть на мне, и я здесь. Мы прижимаемся друг к другу, пока поднимаемся наверх, наши движения, заторможенные от истощения. Я уже собираюсь швырнуть его на матрас, потому мне уже глубоко наплевать на то, чтобы стелить простыни, но Сайлас останавливает меня. -Можно я сначала приму душ? Я чувствую… Никаких слов не выходит, чтобы закончить это предложение, но я могу заполнить пробелы. Это был мерзкий день. -Конечно. - Я прижимаю поцелуй к его губам, но отрываюсь. -Я посмотрю, смогу ли я найти какие-нибудь простыни или что-то, тогда мы отдохнём немного. Улыбка, что расцветает на лице Сайласа, маленькая, но искренняя, от чего моё сердце, кажется, раздувается до точки разрыва. -Тебе не нужно идти на работу сегодня? - спрашивает он. Я качаю головой. -Тристан подменяет меня. Он говорит, что ты должен ему за это, кстати, и я понятия не имею, что он захочет взамен. Я надеюсь, ты считаешь, что я и Поссум Холлоу стоят этого, потому что он определённо может попросить тебя помочь ему закопать тело. Кто, чёрт возьми, знает. Тёплый смешок вырывается из Сайласа, он снова целует меня. На этот раз немного глубже, его язык проводит по линии моих губ, но я всё равно не позволяю нам сбиться с пути. -Иди. Душ, - говорю я, шлёпая его по заднице. - Обещаю, я всё ещё буду здесь, когда ты выйдешь. Он пошатывается, поворачиваясь уйти, почти пьяный от истощения, но он всё ещё улыбается. Ростки надежды, обвились вокруг моего сердца, наконец превосходят числом все тревожные, и я снова могу дышать. Так: простыни. Кровать. Сайлас.