Отделение хирургии

Мидория сидел на полу, поджав под себя ноги, и трепетно перебирал елочные игрушки, лежавшие в ящике. Он влажной тряпочкой протирал хрупкие цветные шарики от скопившейся пыли, будто боялся, что от одного его дыхания они тотчас разобьются. Через десять часов Новый год, сессия сдана на отлично, в том числе зачет по анатомии, можно расслабиться. Но омеге было бесконечно грустно. Сегодня у него выходной, а у мужа рабочие сутки. Кацуки взял работу, потому что за праздничный день заплатят премию. Деньги сейчас очень нужны. Они отнюдь не бедствуют, но Изуку был согласен с мужем, лишними не будут, с учетом того, что совсем скоро омеге отчаливать в декретный отпуск, и их семья останется без четверти заработка на какое-то время. Омега вздохнул, надевая на пушистую искусственную елочку очередной цветастый шарик.  Спина болела денно и нощно с тех пор, как Тодороки попросил его переложить пациента на кровать с каталки. Сколько бы компрессов не ставил себе Изуку, всё было тщетно. Он даже обращался к Шинсо, на что тот ответил, что это только начало. Центр тяжести смещается из-за веса плода, размягчаются связки, поэтому боли не прекратятся, сколько бы кремов омега не втёр в свою поясницу. Мидория отрешенно вздохнул, позвоночник ныл, а он всё сидел, протирал игрушки и наряжал ёлку. А для кого? Свекры работают, как и муж, мама уехала в отпуск, который так ждала последние несколько лет, а ему до того тошно от одиночества, что даже украшения не радуют.  —Да к черту!— разозлился омега, отпихивая от себя ящик с игрушками, мишура прошуршала внутри от толчка. Изуку бросил тряпку на пол и скрестил руки на груди, словно обиженный ребенок. Дочь внутри зашевелилась, наградив будущую маму несколькими нежными толчками в районе пупка. Результаты амниоцентеза пришли буквально на днях: в его животе абсолютно точно развивается самая здоровая девочка. Омега вспомнил, как радостно отреагировал Кацуки на эту новость, и в его сердце потеплело. Муж взял его на руки, несмотря на прибавившийся вес, и покружил. Он был румяный, счастливо смеялся и осыпал его множеством поцелуев. Воспоминание приятным током прошлось по телу, и Изуку расцепил руки, улыбнулся. —Хороший у нас с тобой папа, работящий, заботливый,— хихикнул омега, снова беря в руку тряпочку. В голову Мидории пришла идея. А что если заявиться в отделение ближе к новогодней ночи? Он принесет с собой еду, и они отпразднуют Новый год все вместе, как в прошлом году. Отличная идея, подумал Изуку, аккуратно вставая с пола и придерживая круглый живот. Омега быстрым шагом пошел на кухню, чтобы прикинуть, какие продукты у них есть и что из них можно приготовить. В морозильной камере нашлась сельдь, а на полке с приправами сушенные комбу для даши, Кацуки часто варит супы на основе этого бульона. Голову Изуку постигла новая идея— кобумаки! Да, лучше блюда для новогоднего стола и не придумать. Рыба легла в миску с теплой водой для разморозки, а водоросли в другую с прохладной, уже для размачивания. Нет только канпё. Придется сходить в магазин. Быстро собравшись и одев сонного ворчащего пса, Мидория покинул квартиру.  Фуку был крайне недоволен внеплановой прогулкой. Он спокойно спал на диване, когда в гостиную зашел Изуку с комбинезоном и шлейкой. Хозяина он любил, поэтому шел по улице и не сопротивлялся, периодически фыркая маленьким носом. Омега же находился в мыслях. Он вообще закрыл входную дверь? Будет досадно, если не закрыл. В последнее время он страдает от проблем с памятью. События и задачи вылетали из головы практически сразу после их появления там. А он за чем вообще шел? Точно, кампё. Может, найдется еще что-нибудь интересное на новогодний стол. А он взял с собой деньги?? Дойдя до магазина, Изуку взял пса на руки и пошел по рядам. Помимо маринованных тыквенных веревочек нашлись еще довольно симпатичные свежие камабоко. Омега взял их побольше и отправился на кассу. Слава богу, что карта с деньгами оказалась в кармане. Каков был шок Изуку, когда он потянул за ручку входной двери, а она оказалась открыта. Он срочно побежал проверять вещи в квартире с Фуку на руках. Собака лишь беспомощно болтала лапками, пока хозяин бегал и смотрел, не украли ли что-нибудь из квартиры. Убедившись в том, что все на месте, Мидория с облегчением выдохнул, раздел пса и поставил на пол. —Господи… Мне пора лечить мозги!— возмутился омега, прочесывая кудри на висках,— Это просто ужасно, а если бы я плиту оставил включенной? Идиот! Фуку гавкнул, укоризненно глядя на Изуку. —Ладно, ты прав, поздно себя корить,— вздохнул Мидория, почесывая пса по холке,— Главное, что ничего не пропало. Точно же не пропало?? Фуку отрешенно фыркнул. Убедившись во второй раз, что все вещи на месте, Изуку приступил к готовке. Он обжарил сельдь с соевым соусом, раскрошив рыбу на мелкие кусочки и вынув косточки. Далее он смешал мясо с небольшим количеством майонеза и белого риса. Полученную смесь он порционно замотал в комбу и перевязал рулетики кампё, чтобы те не развязались. Кобумаки готовы! Он отставил контейнер с рулетиками в холодильник, рядом с пакетиками камабоко. Когда придет время, он положит всё это в сумку и понесет в отделение. Остается понадеяться, что остальным понравится.  Изуку сел на диван и попытался размять занывшую с новой силой поясницу. Что-то снова щелкнуло в позвонках, да с таким хрустом и болью, что омега вскрикнул. —Ай! В глазах на секунду потемнело. Предчувствуя обморок, Мидория стремглав лег на диван и закинул ноги на мягкую спинку. Наваждение сразу сошло на нет, но боль осталась. —Солнце мое, от меня так скоро только косточки останутся,— заканючил Изуку, проводя ладонями по животу,— Надеюсь, к вечеру меня отпустит? Где мой крем… Обезболивающая мазь оказалась слишком далеко, на полке книжного шкафчика, до которой нужно было пройти через всю гостиную. С такой больной спиной это казалось невозможным. Изуку перевернулся и встал на четвереньки на полу. Осторожно шевеля руками и ногами, он полз к книжному шкафу. Фуку смотрел на него с недоумением.  —Ты не закрыл входную дверь!— послышался недовольный голос Кацуки. Альфа вошел в гостиную и увидел жену, стоящую на четвереньках посреди комнаты. —Что происходит?— спросил обескураженный Бакуго. —Спину заело,— раскраснелся от стыда Изуку. Кацуки устало вздохнул и мягко улыбнулся. —Ползи на диван, я тебя смажу, по пути заглянул в аптеку за разогревающей мазью. Со змеиным ядом, представляешь?— посмеивался альфа, глядя, как Изуку, кряхтя, взбирается обратно на диван. Омега сел как можно ровнее, чтобы мужу было удобнее его лечить. Кацуки достал из аптечного пакета коробку с мазью, выдавил на руку немного, и начал промазывать ноющую поясницу жены. —Совсем расклеился,— вздохнул Мидория, держа в руках подвернутую объемную футболку,— А ты почему тут? Я думал, что ты на сутках. —Я и на сутках, просто отпросился на час, чтобы купить тебе мазь,— ответил Бакуго, растирая мазь,— Горячо? —Ага, согревает,— улыбнулся Изуку,— Только руки помой прежде чем живот трогать, хорошо? Там мне согревающий эффект не нужен. Альфа кивнул, закрыл мазь и отправился в ванную. Вернувшись уже с чистыми руками, он обнял Мидорию за плечи и поцеловал в круглую щечку. —Знал бы ты, как я по тебе скучаю на сутках,— сказал Кацуки, утыкаясь жене в шею носом. —Боюсь, от меня толку ноль,— расстроенно вздохнул омега, обвивая мужа под руками,— Я забыл закрыть дверь, когда уходил в магазин за кампё, представляешь?? Слава богу, что ничего не украли! Я тупею! —Ты не тупеешь, твой мозг в хроническом стрессе из-за беременности, плюс гормональные изменения,— пояснил Бакуго,— А еще ты элементарно устал.  —Да вроде нет, я выспался….— задумался Изуку. —Ты учишься, работаешь, ведешь быт, ты устал,— сказал альфа, чмокнув жену в щеку и проведя кончиком носа по тонкой шее. Спорить нет смысла, Кацуки прав. Но омега не хочет брать академический отпуск. Он слишком сильно старался, чтобы отложить исполнение мечты на целый год. Бросить любимую работу тоже не кажется решением, тогда Каччану будет не с кем проводить операции.  —А что если завести ежедневник? Записывать в него дела, а потом проверять, какие сделаны, а какие нет?— спросил Изуку. —На первое время сойдет. Не хочешь увольняться?— поинтересовался Кацуки. —Ни за что,— заулыбался Мидория,— Я слишком люблю свою работу. И тебя. С этими словами омега осторожно поцеловал мужа в губы. Невинный поцелуй, но такой нежный, теплый, тот самый, который мог дать по-настоящему любящий. Кацуки не стал углубляться, позволяя жене оставить между ними эту невинность момента. Он нежно, насколько способен, провел руками по тонкой спине омеги, огладил ладонями ребра, талию. Не передать словами, как порой альфа скучал по более развязным моментам, глубоким поцелуям, стонам на ухо… он держал себя в руках, потому что благополучие беременной омеги— главная награда для настоящего альфы, а всё остальное второстепенно. Похоть ничего не значит в сравнении с настоящей супружеской любовью. Именно в такой любви и рождается семья. На телефон Бакуго позвонили. Кацуки, недовольный тем, что поцелуй пришлось разорвать, поднял трубку. —Что?— выпалил альфа,— Да еду я, не зуди на ухо, Киришима. Бакуго сбросил вызов. —Операция?— спросил Изуку. —Хуже, Денки приволок мирин, снова,— вздохнул альфа,— Однажды я его убью. —Он решил устроить праздник, тем более это скорее приправа, чем алкоголь,— пожал плечами Мидория, осторожно вставая с дивана. —14% алкоголя, а нужно ноль, он на смене,— фыркнул Кацуки. —Подождешь меня?— попросил Изуку. —Что такое?— выгнул бровь альфа. —Я поеду с тобой, я кобумаки приготовил и купил камабоко! Мне одиноко праздновать тут одному!— заканючил омега. —Изуку, мне спокойнее, если ты будешь дома,— мягко сказал Кацуки, кладя ладони на тонкие плечи жены. —А мне не спокойно, мне грустно,— расстроенно понурил голову Мидория. Что-то кольнуло в сердце Кацуки. Вина? Жалость? Видеть любимого огорченным такой мелочью оказалось больно. Бакуго держал жену за руку, переплетя пальцы. В другой руке был пакет с угощениями. Они ехали в такси в сторону больницы. Вместе. Изуку не пришлось уговаривать или умолять, Кацуки понял все с первого раза. Омега расцепил руки, взял мужа за кисть и положил её ладонью на живот. Альфа почувствовал легкие пинки. —Она всегда начинает активности, когда я сижу или лежу,— довольно улыбнулся Изуку. —Видимо, когда ты ходишь, то это действует на нее убаюкивающе,— заулыбался Кацуки, откладывая пакет из второй руки и кладя её на живот,— Как думаешь, она слышит мой голос? —Уверен, что да, и уверен, что ей нравится,— ответил Мидория, запуская пальцы в торчащие колючками волосы и поглаживая чистую кожу. Бакуго осторожно гладил живот через объемную рубашку, ощущал ладонями, как шевелится его ребенок. Он покрылся мурашками, как и во все разы, когда он трогал этот участок тела и ощущал нежные пиночки. Альфе до сих пор не верилось, что это чудо происходит с ними. Еще немного, и их дочь появится на свет. Она уже заявляет о своем существовании, примешивая свой природный ягодный запах к аромату полевых цветов Изуку. Скоро их ждут приятные хлопоты. Мидория положил руку на кисть Кацуки и осторожно вплел свои пальцы между его. —Интересно, на кого она будет похожа?— улыбнулся омега. —Очень надеюсь, что она переймет твои веснушки, они очаровательны,— сказал Бакуго, поглаживая живот. —А я надеюсь, что твои глаза, они красивые,— удовлетворенно выдохнул Изуку. —Только цвет, размер пусть будет от тебя, мои слишком узкие,— посмеялся Кацуки. —Неправда! Отличные глаза!— возмутился кудрявый. —Пока они на моем лице,— усмехнулся альфа. —Спорим, у нее будут самые красивые глаза? Ставлю сто йен!— заговорщически улыбнулся Изуку. —Не ставь, они и так будут,— улыбнулся Кацуки,— Потрать эти сто йен на что-то полезное, чем спорить со мной, я же выиграю. —А ты самоуверен,— усмехнулся Мидория. —Я всегда выигрываю,— утвердительно кивнул Бакуго,— Я выиграл с самого начала, угадав, что у нас будет девочка. —О-о, посмотрим!— надулся омега. Такси затормозило у приемного отделения. Пара вышла, прихватив с собой пакет с угощениями. Заходя в отделение, Изуку услышал шум из одной палаты. Слышались нечленораздельные ругательства, гулявшие эхом по всему коридору. —Не обращайте внимания, ожог от фейерверка на заднице,— сказал им один из медбратьев, стоявший у лифта. —Как?!— удивленно спросил Мидория. —Он зажал палочку от фейерверка, которую втыкают в землю, между ягодицами, фейерверк выстрелил искрами перед тем как взлететь,— устало выдохнул медбрат,— После полуночи повалят такие же идиоты с ожогами. —Не завидую,— пробубнил Кацуки,— Приходи в отделение хирургии, у нас спокойнее. —Я слишком зависим от адреналина,— ухмыльнулся работник. Двери лифта открылись, Мидория и Бакуго зашли в кабину. Они доехали до этажа, раскачиваясь из стороны в сторону из-за тряски. Даже смелый Кацуки крепче сжал ладонь Изуку в своей руке. Дверцы открылись, впуская пару в отделение.  —Ой, а кого это к нам привел Кац?— подскочил к лифту улыбающийся во весь рот Каминари. —Ты мирина обпился? Я тебя ударю, я тебе не Кац,— вспыхнул Бакуго. —Да-да, доктор Бакуго,— махнул рукой Денки, отчего Кацуки раскраснелся в праведном гневе,— Изуку, пошли скорее в сестринскую! Вот так сюрприз ты устроил, мы уже не надеялись увидеть тебя на праздниках! —Я уговорил Кацуки взять меня с собой, дома одиноко,— посмеялся омега,— Пошли, Каччан, потом посердишься. Альфа недовольно фыркнул носом, идя за ординатором и женой в сторону сестринской. В коридоре было темно, только свет из щелей закрытых дверей палат освещал пространство. В самой сестринской уже все собрались. Как и в прошлом году, почти все, присутствовали за разложенным Айзавой столом: Мина, Ханта, Юга, Очако, Тсую, Эйджиро, и конечно же сам Айзава-семпай. Не было только Тодороки с Яойродзу.  —Мы еще кого-то ждем?— весело спросил Изуку. —Нет, Шото и Момо сегодня не на смене,— сказал Каминари, присаживаясь за стол. —Мы принесли угощения!— сказал Мидория, забирая из рук мужа пакет и раскладывая на столе пакетики с холодными камабоко. —Камабоко! Я как раз хотела рыбы!— воскликнула Ашидо. —Это еще не всё, смотри,— улыбнулся Изуку, выкладывая большой контейнер с кобумаки,— Там сельдь. —Изу, ты просто мой спаситель!— радостно взвыла Мина. —Не смей курить свои химические парилки за столом, иначе голову откручу,— сразу сказал ей Бакуго, садясь рядом с женой. На часах 23:58, Кацуки, одетый в пальто, держал за руку Изуку, кутавшегося в пуховик. Холодный ветер витал по крыше больницы, щипая лица, отчего щеки у обоих налились кровью и заалели. Они ждали фейерверк, сидя на самодельной лавочке, которую соорудили врачи, чтобы им было удобнее курить. Возле лавки стояла пластиковая бутылка с камнем внутри, чтобы сбрасывать в нее окурки и не засорять чистую крышу. Мидория слегка поёжился. Хотелось спать. Но они сидели и ждали, когда небо разрежут разноцветные огоньки. Бакуго расстегнул пальто и накрыл жену бортом, обвив им и прижав Изуку к себе. —Помнишь, год назад мы впервые здесь поцеловались,— улыбнулся омега. —Да, я хорошо помню этот момент,— кивнул Кацуки. —А сейчас мы женаты и ждем дочку, представляешь? Так время летит, с одной стороны мучительно медленно, а с другой непростительно быстро,— вздохнул Изуку. —И только одно неизменно- это наше время,— сказал Бакуго, целуя омегу в веснушчатую щеку,— Поцелуемся под фейерверк? —О да,— закивал Мидория. Первый столп искр разрезал черное небо. С оглушительным хлопком он распался на несколько лучей, осветивших небосвод красным светом. Затем второй, третий, четвертый, к луне взмыли сотни разноцветных огней. Они зависали меж облаками и с грохотом разбивались на искры, свистели, пищали, оставляя после себя дым. Альфа притянул к себе жену, а тот ответил согласной улыбкой. Кацуки взял инициативу на себя, коснувшись губами теплых губ Изуку. Омега положил холодные ладони на лицо Бакуго, погладил кожу кончиками пальцев, отчего альфа зашелся мурашками. Сам же он обвил руками талию жены, прижал к себе так близко, насколько позволял беременный живот. Они наслаждались нежностью, уже не обращая внимания на шум, фейерверки, холодный ветер. Сейчас для них существую только они, и никого больше. Только альфа и омега, любящие друг друга чистой, безвозмездной любовью.