Скрытое сердце

Большая гостиная встретила нас удушливой атмосферой роскоши, позолоченной клеткой, в которой процветала династия Альдеркрестов. Мой отец сидел в своем излюбленном кресле, похожем на трон, и доминировал в пространстве с непринужденной властностью прирожденного правителя. Лорд Альдеркрест был львом в покое, темные волосы отливали серебром - попытка природы украсить и без того грозную фигуру. Его глаза, острые и холодные, как зимнее небо Этории, смотрели на нас с отстраненным безразличием, которое охлаждало комнату эффективнее, чем любой сквозняк из огромного камина. Рядом с ним на бархатном диване откинулась леди Альдеркрест, являя собой образ благородной элегантности, хотя губы ее были сжаты от досады - обычное выражение ее лица всякий раз, когда речь заходила о делах семьи. Ее волосы, каскад медового золота, были свернуты в замысловатый шиньон, а платье представляло собой гобелен богатства и вкуса. Изумрудный шелк, облегавший ее фигуру, дополнял карие глаза, казавшиеся в свете камина почти янтарными. -Садитесь, - приказал лорд Альдеркрест, хотя его взгляд не отрывался от меня. Он мог бы обратить его к воздуху, если бы в этот момент я получил знак признания. Я остался стоять, молчаливое напоминание о моем шатком положении в семье. Сердце стучало о ребра, и я готовился к любой новости, которая вот-вот разорвет ткань нашей тщательно выстроенной жизни. Наступила тишина, которую нарушало лишь потрескивание огня. Затем опустился заветный топор. -Мы получили послание, - начал отец, каждое слово было выверенным и точным - затишье перед бурей. - От Азраэля. То, как он произнес это имя, говорило о его презрении, словно произнося его, он пачкал свой язык. -Этот бессердечный ублюдок приказал, чтобы я отдал одну из своих дочерей повелителю злобных демонов, герцогу Лунарии. Резкий, коллективный вдох эхом прокатился по комнате, звук был почти чужим для моих ушей, как разноголосый звон треснувшего колокола. У меня самого дыхание перехватило в горле, а стены комнаты сомкнулись с внезапной, сокрушительной точностью. В голове пронеслись страшные слухи о герцоге Лунарии. Он был одним из самых страшных генералов короля Азраэля, демоном, который помог завоевать нашу страну. Теперь он правил недавно созданным регионом, включавшим в себя пять графств, в том числе и наш Альдеркрест. До меня доносились тихие рассказы Мередит - истории, которые она почерпнула из своих вылазок в город и сплетен с другими слугами. Герцог Лунарии слыл чудовищным демоном, возвышающимся над смертными людьми, с сердцем, холодным, как самая глубокая зима. Слухи говорили о его безжалостном характере, о том, как он без раздумий истреблял целые деревни. Говорили, что замок, где он сейчас живет в Лунарии, был местом такого ужаса, что молодые женщины-служанки толпами бежали из него, ища работу в других местах, чтобы избежать его жестокого взгляда. Некоторые даже шептались, что он может читать мысли одним лишь прикосновением, используя полученную информацию для манипулирования и уничтожения своих врагов. Другие утверждали, что само его присутствие способно погубить урожай и испортить молоко. Самые необычные слухи утверждали, что он купается в крови девственниц, чтобы сохранить свое бессмертие, или что он может по желанию превращаться в огромного крылатого зверя. Пока эти мысли проносились у меня в голове, Розалинда, яростная, как летняя гроза, горячо протестовала, ее голос был тверд, несмотря на дрожь, которую, как я знал, она, должно быть, испытывала. -Но, отец, мне пятнадцать, а Лили всего четырнадцать! Мы обе слишком молоды и еще учимся. Губы Гэвина скривились в презрении. -Этим ублюдочным демонам нет никакого дела до наших законов и обычаев, - прорычал он, его глаза пылали горькой желчью поражения. -Почему они должны это делать сейчас? Лили, моя милая, мягкосердечная Лили, рухнула под тяжестью нашей новой реальности. Ее рыдания были резкими, как осколки стекла, рассыпанные по мраморному полу. Мое сердце разорвалось от этого звука. Я жаждал пересечь комнату, заключить ее в свои объятия и оградить от этого пробуждающегося кошмара. Но я стоял на месте, парализованный ледяным презрением наших родителей. Даже когда Розалинда пыталась утешить Лили - тщетный жест против прилива отчаяния, - я оставался скован невидимыми цепями, отделявшими меня от них всех. Тогда леди Альдеркрест, холодная и непреклонная, огрызнулась на страдания Лили. - Ради всего святого, дитя, прояви немного хладнокровия! Не позорь эту семью своей слабостью. Ее слова ударили по ранимой душе Лили, вызвав новый поток слез. Я не мог не задаваться вопросом, как мы сможем пережить этот кошмар. И, что еще важнее, кто из моих любимых сестер будет принесен в жертву ужасному повелителю демонов, который теперь держит наши судьбы в своих когтистых лапах? Мое сердце, и без того бешено бьющееся о ребра, грозило вырваться на свободу, когда взгляд лорда Альдеркреста наконец остановился на мне. Это был взгляд, пронзивший так тщательно созданный мною фасад, взгляд, увидевший меня впервые в жизни. Под тяжестью этого нежелательного внимания мои колени грозили подкоситься, воздух стал разреженным и удушливым. В комнате снова воцарилась тишина, все взгляды обратились ко мне с почти комической быстротой. Даже леди Альдеркрест, чей взгляд обычно был теплым, как иней, смотрела на меня с легким любопытством. Ухмылка Генри дрогнула, бровь Гэвина изогнулась в замешательстве, а Розалинда и Лили надели одинаковые выражения недоумения, от которых у меня защемило сердце.   -Робин, - сказал отец, и мое имя прозвучало на его губах как чужое. - Ты поедешь вместо своих сестер в качестве... обрученной герцога. На мгновение мир накренился вокруг своей оси, повергнув мои чувства в смятение. Я моргнул, уверенный, что ослышался. Неужели тяжесть ситуации довела моего отца до безумия? Розалинда, всегда пылкая защитница, поспешила заявить об абсурдности его слов. -Но отец, Робин - мальчик, он не может быть невестой герцога! Ее протест был встречен холодным, жестким взглядом отца. Голос лорда Альдеркреста прорезал комнату, словно ледяной клинок. -Эти демоны попирают наши обычаи, наш образ жизни, - прорычал он, в его словах сквозило презрение. -Почему же тогда мы должны чтить их обычаи? - Его взгляд обежал комнату и снова остановился на мне. -Договор остается в силе. Робин станет невестой герцога, и на этом все закончится. Гостиная взорвалась бурей шокированных восклицаний и шипящих шепотов, но все, что я мог слышать, - это гулкий стук собственного сердца. Мои губы разошлись, но из них не вырвалось ни звука. Я был кроликом, попавшим под смертоносный взгляд ястреба, парализованным и беспомощным. Лорд Альдеркрест пренебрежительно махнул рукой в мою сторону. -Собирайте вещи. Эскорт герцога будет здесь в течение недели. Вам есть к чему готовиться. - сказал он. Его голос был далеким эхом, то исчезая, то пропадая из моего сознания. Затем его тон стал резче: - Ты должен переодеться в молодую женщину. Не показывай, что ты мальчик. Если ты сбежишь, я позабочусь о том, чтобы ты пожалел об этом. Угроза повисла в воздухе, тяжелая и зловещая. Я слишком хорошо знал, какая безжалостность таилась за глазами моего отца - человека, который без колебаний прольет собственную кровь, чтобы защитить свои интересы. Он продолжил, его голос понизился до угрожающего рыка. -Если герцог узнает о твоей истинной личности, он перебьет нас всех, чтобы показать пример. Ты понимаешь всю серьезность своей роли в этом деле, мальчик? Я беззвучно кивнул, мое горло сжималось от страха. -Ты свободен, - закончил он и отвернулся, как будто я уже перестал существовать. Гэвин ухмыльнулся, жестоко и насмешливо. -Уходи, маленькая замена, - поддразнил он с ликованием, заставившим меня задуматься, действительно ли демоны - самые бессердечные существа на Селестерре. - Нет смысла задерживаться здесь, когда ты больше не нужен. Рыдания Лили стали громче, и она бросилась в мои объятия. Ее слезы пропитали тонкую ткань моей рубашки, став обжигающим напоминанием о том, какой ценой достался безжалостный прагматизм моего отца. Глаза Розалинды пылали непокорностью, когда она устремила на отца взгляд, достаточно острый, чтобы разрезать алмаз. -Ты бессердечен, - прошипела она, сжав руки в кулаки. -Ты не можешь так поступить с Робин! Ответ леди Альдеркрест был быстрым и жестоким. -А ты бы предпочла занять его место, Розалинда? Сомневаюсь, что ты продержишься ночь с этим демоном в качестве его невесты. Говорят, его аппетиты... неутолимы. Ее слова вызвали поток воспоминаний - тихий шепот и дикие рассказы о герцоге Лунарии. Рассказы Мередит, каждый из которых был страшнее предыдущего, эхом отдавались в моем сознании. Говорили, что любой женщине, разделившей его постель, посчастливилось снова ходить, а некоторые так и не смогли. Более пикантные сплетни рисовали картину его... достоинств, настолько ужасающих, что они заставили бы плакать даже самого закаленного в боях солдата. -Я слышал, что его... оружие размером с меч, - пробормотал Генри, на его лице отразились благоговение и отвращение. - Говорят, он однажды рассек им человека надвое. Гэвин фыркнул. -Глупости. Он явно размером с таран. Как еще он мог разрушить столько крепостей? -А еще говорят, что его кожа горит, как адский огонь, - добавил Генри, разгорячившись. - Одно прикосновение - и ты отмечен на всю жизнь. -А я слышал, что он может по желанию превращаться в огромного зверя, - вклинился Гэвин, его глаза сверкали злобным весельем. -Представьте себе это в постели! Их грубые шутки, не ослабляя напряжения, рисовали все более ужасающую картину того, что меня ожидало. Кровь отхлынула от моего лица, и я почувствовал головокружение и слабость в коленях. -Не забывайте, - продолжал Генри, его голос понизился до заговорщицкого шепота, - говорят, он чует страх... и девственность. Боги помогут тебе, если ты одновременно и боишься, и непорочен. Леди Альдеркрест повернулась ко мне, ее глаза были холодны и неумолимы, как мороз в середине зимы. -Пора тебе отрабатывать свое содержание, мальчик. Мы позволили тебе жить как принцу, пока другие ублюдки скребут по канавам. Будь благодарен за этот шанс послужить своим хозяевам, и, возможно, повелитель демонов найдет тебе применение и за пределами своей постели. Ее слова обрушились на меня как физические удары, каждый из которых подтачивал то немногое, что у меня оставалось. Теперь я стоял и дрожал, как лист в шторм, когда вся тяжесть моей судьбы обрушилась на меня. Я осторожно высвободился из объятий Лили, в голове у меня крутился вихрь паники и неверия. Когда я повернулся, чтобы уйти, мой взгляд задержался на сестрах - Розалинде, яростной и возмущенной, и Лили, милой и опустошенной. Хотелось сказать им, что все будет хорошо, что я найду выход из этого безумия, но слова замерли у меня на языке. С тяжелым сердцем я вышел из комнаты, и груз надвигающейся гибели опустился на мои плечи, мрачно напоминая, что моя жизнь больше не принадлежит мне.

***

Дни, последовавшие за отцовским указом, прошли в тумане неверия и ужаса, сопровождаемые почти непрерывным плачем Мередит. Моя дорогая няня превратилась в настоящий фонтан слез, каждый день принося новый поток печали и все более диковинные рассказы об ужасах с рыночной площади. -О, господин Робин, - завывала она однажды утром, ее лицо напоминало изрядно повядший помидор, - говорят, у герцога Лунарии глаза светятся красным в темноте, как у демона из недр Инфернума! А его... его мужское достоинство! Говорят, оно вильчатое, как змеиный язык, и длинное, как ваша рука! Я подавил дрожь, в голове возникли образы, столь же нелепые, сколь и ужасающие. -Как восхитительно, - пробормотал я. -Возможно, он сможет размешивать им чай. Мередит, не обращая внимания на мой сарказм, продолжила. -Он жаждет человеческой плоти, мой дорогой! Говорят, у него в кладовке полно законсервированных трупов на тот случай, если ему взбредет в голову! -Ну, по крайней мере, мне не придется беспокоиться о готовке, - проворчал я, хотя моя попытка юмора провалилась перед лицом ее искреннего страдания. Время от времени Мередит врывалась в гостиную с красными глазами и щеками, посыпанными солью, и излагала самые невероятные планы побега. Эти внезапные вторжения часто заставали меня в полудреме или с носом, зарытым в книгу, в тщетной попытке отвлечься от предстоящей свадьбы. Однажды утром она ворвалась ко мне, держа деревянную ложку как скипетр, а в другой руке у нее еще дымился наполовину вымешанный горшок с кашей. - Мы оденем тебя как странствующего менестреля, - промурлыкала она, - и ты будешь петь на пути к свободе! Идея была бы забавной, если бы не тяжелые обстоятельства. -И что же я буду петь? Баллады о том, как мне удалось вырваться из лап демона? Она проигнорировала мою шутку и на следующий день продолжила еще более дикую затею. На этот раз она появилась с корзиной для белья, шатко стоящей на бедре, с парой моих трусов, свисающих с кончиков пальцев. -Мы пойдем в цирк! Они всегда ищут людей с... уникальными талантами. Я приподнял бровь, поспешно вырывая из ее рук свои неприкосновенные вещи. -Действительно, уникальные. Возможно, меня можно было бы назвать «Мальчик-невеста, сбежавший от герцога-демона». Ее рыдания возобновлялись с каждым возвращением из города, а корзина с продуктами сопровождалась все более гротескными слухами о герцоге. Однажды она чуть не перевернула мешок с картошкой, торопясь поделиться последней сплетней. -Говорят, одна только его тень может задушить человека! - задыхалась она между рыданиями однажды днем, судорожно очищая луковицу, словно та нанесла ей личное оскорбление. -Удобно, - сухо заметил я, хотя по мне пробежала дрожь. -Я обязательно задерну шторы. -И что он укладывает своих жертв на груду костей - остатки своих завоеваний! Это откровение прозвучало в тот момент, когда она энергично месила тесто, и мука оседала в воздухе, словно предвещая гибель. Я скривился при этой мысли. -Остается надеяться, что они как следует присыпаны пылью. Не хотелось бы чихнуть в неподходящий момент. Ее следующий рассказ был еще более жутким и был произнесен, когда она энергично выбивала ковер за моим окном. -В порыве страсти он превращается в существо настолько отвратительное, настолько мерзкое, что... -«Я понял, Мередит, - вклинился я, прежде чем мое воображение успело придумать что-то более тревожное, пригнувшись, чтобы избежать облака пыли. -Возможно, я просто буду держать глаза закрытыми и думать об Этории. Рассет, почувствовав мое беспокойство, держался рядом, его теплая шерсть успокаивала. Его взгляд часто встречался с моим, словно предлагая молчаливую поддержку, и он прижимался ко мне, когда мое беспокойство достигало пика. Но даже его непоколебимое присутствие не могло полностью подавить узел, свернувшийся у меня в животе по мере приближения нашего отъезда. -По крайней мере, тебе не придется беспокоиться о том, что тебе подадут на ужин, - сказал я ему, почесывая за ушами. - Хотя я не могу сказать того же о себе. Я дулся все эти дни, но постепенно смирение уступило место решимости. Благополучие моих сестер было моим якорем; я не позволил бы им страдать не по моей вине. Неизменное дружелюбие Рассета, хотя и не могло полностью успокоить мои расшатанные нервы, напоминало мне, что я не совсем одинок в этом испытании. Визиты сестер были горько-сладкими, их слезливые объятия оставляли влажные пятна на рукавах моих рубашек. Лили, с ее невинными глазами, полными слез, прижалась ко мне, словно могла удержать меня на привязи в нашем мире. -Обещай, что будешь писать, - прохрипела она мне в плечо. -Конечно, - заверил я ее, не упомянув о том, что не был до конца уверен в том, что в замке герцога есть действующая почтовая служба. Насколько мне было известно, для доставки сообщений они использовали летучих мышей или других адских существ. Розалинда, всегда пламенная защитница, часто сидела в стоическом молчании, а в ее глазах пылали гнев и решимость. Временами ее страстная натура вырывалась наружу, и она клялась поджечь весь мир, если мне будет причинен хоть какой-то вред. -Если понадобится, я сама возьму замок штурмом  - заявляла она. -И что ты будешь делать, когда доберешься туда?- спросил я, сам себя забавляя. - Вызовешь герцога на дуэль? -Если придется, - ответила она, вызывающе выпятив подбородок. Мы мало говорили о том, что ждет меня в Лунарии; вместо этого мы лелеяли оставшееся время, проведенное вместе, каждый момент впечатывая в мою память как драгоценное сокровище, которое я буду нести с собой в неопределенное будущее. Визиты Генри и Гэвина были менее утешительными, их жестокие шутки и непристойные замечания только усиливали мой трепет, когда они прогуливались мимо, чтобы позлорадствовать под видом братской заботы. -Лучше держи ноги крепко сомкнутыми, братишка, - ухмылялся Генри. -Иначе ты можешь потерять не только свою добродетель, но и герцога-демона! -Если только ты не собираешься использовать свой язык, - добавил бы Гэвин с лающим смехом. Возможно, это единственный способ укротить его... меч. -Надеюсь, ты готов к брачной ночи, - усмехнулся Гэвин однажды днем. -Такой монстр, как он... Вы идеально подходите друг другу. Интересно, сможешь ли ты после этого ходить? Генри захихикал рядом с ним. -Только будь осторожен со своим... задом. Говорят, он спесив, как жеребец. Ты можешь несколько дней не вставать с кровати. Их грубые намеки скорее смутили меня, чем обидели; я мало знал о таких интимных отношениях между мужчинами. -Я уверен, что справлюсь, - ответил я, хотя в моем голосе не было убежденности. -О, он найдет тебе другое применение, - проворчал Гэвин. -Я слышал, у демонов неплохой аппетит. Ты будешь слишком болезненным, чтобы сидеть, не говоря уже о ходьбе. -И не беспокойся о том, что тебе придется выдавать себя за девушку, - добавил Генри с ухмылкой. - Ты и так на нее похож. Хотя я сомневаюсь, что герцогу будет все равно, когда он будет... вставлять оружие в ножны. Когда они ушли, их смех заскрипел по мне, как гвозди по шиферу, и я остался в смятении и ужасе, размышляя о тайнах плоти, которые одновременно озадачивали и пугали меня. Что они имели в виду, говоря о том, что он убирает оружие в ножны? И почему мне должно быть больно? Чем больше они говорили, тем меньше я понимал и тем больше росло мое беспокойство. Когда лунарийцы прибыли, возвестив о своем присутствии громовым стуком копыт по мощеной дороге, я выглянул из-за частично закрытых ставней, сердце колотилось так сильно, что я боялся, как бы оно не вырвалось из груди. Зрелище, представшее передо мной, заставило бы похолодеть кровь даже самого храброго человека, и вот мне, мальчишке, едва ставшему мужчиной, поручено противостоять этим чудовищам и их хозяину. Демонические солдаты представляли собой ужасающее зрелище: они возвышались над своими человеческими собратьями, словно огромные теневые монолиты. Цвет их кожи варьировался от глубокого обсидиана до бледно-серого цвета грозовых туч, а некоторые из них имели рога, искривленные, как ветви древних дубов. Их глаза светились потусторонним светом, который, казалось, пронзал меня насквозь даже на расстоянии. Их доспехи, черные как ночь, казалось, впитывали солнечный свет, отбрасывая на них жуткую, теневую ауру. -Милая Этория, защити нас, - хныкала Мередит рядом со мной, ее дрожащие руки сжимали молитвенные четки так крепко, что я боялся, как бы они не порвались. Она начала читать нараспев, ее голос едва слышно шептал о защите и избавлении. Я знал, что это всего лишь солдаты низшего звена, а не сам герцог или его высокопоставленные офицеры. Но если это были подчиненные, то какие ужасы ожидают меня в облике их повелителя? Слухи, которыми поделилась Мередит, вдруг стали казаться не такими уж и невероятными и больше походили на ужасающие возможности. -Ну что ж, - пробормотал я Рассету, который прижался ко мне вплотную, его теплая шерсть успокаивала от холода страха, - по крайней мере, мне не придется беспокоиться о том, чтобы выделяться в толпе. Я буду единственным без рогов и светящихся глаз. Человеческие солдаты казались почти мальчишками на фоне своих демонических собратьев, на их лицах была написана смесь страха и благоговения, что никак не успокаивало мои метавшиеся мысли. Пока я наблюдал за этими внушительными фигурами, моя судьба, казалось, застыла передо мной. Приближалось время моего отъезда, а вместе с ним и начало жизни, которую я даже не мог себе представить. Я прижался к Рассету, черпая все возможное мужество в его непоколебимом присутствии. -По крайней мере, ты все равно будешь любить меня, - прошептал я ему в шерсть, - даже если я вернусь с рогами и вилообразным языком. В ту ночь и еще много ночей после нее меня мучили видения светящихся глаз и закрученных рогов, теневых фигур с вилообразными языками и ненасытным аппетитом. Я просыпался в холодном поту, а рассказы Мередит о чудовищной природе герцога смешивались с грубыми намеками моих братьев и превращались в кошмар. Будущее вырисовывалось передо мной, темное и неопределенное, но я был полон решимости встретить его со всей смелостью и мужеством, на которые был способен. В конце концов, рассуждал я в более ясные моменты, если я смог пережить годы мучений Генри и Гэвина, то уж с одним демоном-герцогом я точно справлюсь. Разве не так? Однако, глядя на грозных солдат, само присутствие которых было предзнаменованием того, что меня ожидает, я не мог убедить себя в этой браваде.