Скрытое сердце

Очнулся я внезапно, сердце колотилось о ребра. На какой-то ужасающий момент я не мог вспомнить, где нахожусь и как здесь очутился. Последнее, что я помнил, - как стоял перед герцогом Лунарии, и его золотые глаза пронзали меня насквозь, словно расплавленный солнечный свет. Неужели повелитель демонов поглотил меня целиком? Меня охватила паника, и я судорожно оглядел себя, ища любые признаки ранения или... неполноценности. К моему огромному облегчению, я обнаружил, что цел и невредим. Осознание того, что я жив и не пострадал, подействовало на меня как успокаивающий бальзам, на мгновение уняв мои расшатанные нервы. Но когда туман замешательства рассеялся, меня охватил новый ужас. Я упал в обморок. Прямо у ног герцога. Как нежный, увядающий цветок при первом же порыве опасности. С моих губ сорвался стон, щеки пылали от досады. Как я мог так позорно рухнуть? Несомненно, герцог считал меня бесхребетным птенцом, недостойным его внимания и времени.     -Уф, - прохрипел я, и мой голос прозвучал досадно слабо в тишине покоев. Когда я осмотрелся, роскошь опочивальни поразила меня до глубины души. Каждый дюйм этого помещения говорил о богатстве и власти, что было совсем не похоже на скромные жилища, к которым я привык дома. Кровать, на которой я оказался, была роскошной и достаточно большой, чтобы на ней с комфортом разместились пять человек. Четыре столба, вырезанные из богатого темного дерева, величественно поднимались к потолку, поддерживая балдахин, под которым могла бы укрыться небольшая семья. Замысловатые, неземные узоры украшали столбы, изображающие сцены из демонических легенд, которые одновременно завораживали и пугали меня. Постельное белье представляло собой роскошное полотно из шелка и бархата, настолько мягкое на ощупь, что казалось почти греховным. Меня охватило чувство вины за то, что я в бессознательном состоянии испортил такое убранство. Вокруг меня лежали плюшевые подушки разных размеров, расшитые золотыми и серебряными нитями, которые отражали свет, проникающий через высокие арочные окна. Эти окна, как я заметил, были задернуты легкими занавесками, что позволяло мягкому, рассеянному свету наполнять комнату. За ними виднелся силуэт, похоже, отдельного балкона, с которого открывался манящий вид на окружающий мир. Стены были украшены богатыми гобеленами пунцового цвета, на их поверхности были изображены замысловатые сцены, вытканные золотыми нитями. На них были изображены истории о доблести и победе демонов, каждая из которых была более трепетной и немного страшной, чем предыдущая. В мерцающем свете, отбрасываемом витиеватыми бра, фигуры, казалось, двигались, словно готовые в любой момент выйти из своих тканевых тюрем. Массивный камин занимал одну из стен, его мантию украшали те же неземные узоры, что и столбики кровати. Даже не зажженный, он излучал тепло и уют. Плюшевые ковры покрывали полированный каменный пол, их узоры завораживали переливами красного, золотого и черного цветов. Продолжая осматривать комнату, я наткнулся на два знакомых и успокаивающих взгляда. Рассет лежал, свернувшись калачиком у изножья кровати. Словно почувствовав мое внимание, он поднял голову, и его глаза встретились с моими с непоколебимой преданностью. Его вид немного ослабил напряжение, сковавшее мою грудь. На богато украшенном зеркале сидела Старлинг, ее перья переливались в мягком свете комнаты почти магическим светом. Когда я наблюдал за ней, она наклонила голову и посмотрела на меня с таким вниманием, что я мог поклясться, что это было беспокойство. Тяжелая дверь распахнулась, и в комнату вошла Мередит с озабоченным видом. В руках она несла серебряный чайный сервиз, от которого исходил аромат ромашки и лаванды. С легкостью поставив его на прикроватный столик, она поспешила ко мне.      -Господин Робин!  - воскликнула Мередит, в ее голосе слышалось облегчение и беспокойство.  - С вами все в порядке, мой дорогой? Как вы себя чувствуете? Голова не кружится? Тошнит? Может, мне позвать лекаря? Попытавшись сесть ровнее, я поморщился, когда голова запротестовала.         - Я... я думаю, что со мной все в порядке, Мередит, - заверил я ее, хотя мой голос звучал слабо даже для моих собственных ушей. - Но... где я? Как я здесь очутился? Выражение лица Мередит смягчилось, и она начала возиться с одеялами, с легкостью разглаживая их вокруг меня.    - Дорогой, ты в своей спальне в замке, - объяснила она мягким тоном. Она повернулась, чтобы налить чашку ароматного чая.  -  Что касается того, как ты здесь оказался... ну... - она сделала паузу, на ее лице мелькнул намек на что-то, что я не смог определить.  -  Сам герцог перенес вас. При этой мысли мои глаза расширились, а щеки залила новая волна жара.     -Герцог?-  повторил я, мой голос едва превышал шепот. -  Он нес меня? Мередит кивнула, уголки ее рта тронула улыбка, когда она вложила мне в руки теплую чашку.   -  Да, он нес. Представьте себе - могущественный герцог Лунарии с вами на руках. Он сам принес вас сюда, не позволив никому прикоснуться к вам. - Она жестом указала на чашку. -  Вот, выпейте. У вас, должно быть, пересохло в горле. Я с благодарностью принял чашку, только тогда осознав, как отчаянно хочу пить. Чай представлял собой успокаивающую смесь ромашки и лаванды, и его тепло распространялось по мне, пока я пил. В голове невольно промелькнул образ герцога, несущего меня на руках: его мощная фигура, прижимающая меня к своей широкой груди. Я тяжело сглотнул, не зная, что вызывает трепет в моем животе - страх, смущение или нечто гораздо более смущающее.     - О боги, - пробормотал я. - Он, наверное, считает меня такой дурой. Упала в обморок, а меня несут, как какую-то обморочную девицу... Мередит прищелкнула языком.    - Так, так, ничего подобного, - укорила она.  - У вас было сильное потрясение, мы путешествуем уже несколько дней, и вы устали. Это вполне объяснимо. Я уверена, что Его Светлость понимает. Я не был так уверен, но склонил голову в молчаливом согласии. Внезапно мне в голову пришла мысль, от которой в груди зародилась новая волна беспокойства.     - Мередит, - нерешительно начала я, - что теперь будет со мной? Выражение лица моей няни стало серьезным.     Что ж, мой дорогой, сегодня вечером ты будешь ужинать с герцогом.  -Ужинать?- заикаясь пролепетал я. - С герцогом? Сегодня вечером? Мередит кивнула, выражение ее лица было серьезным     - Да, и вы не должны заставлять его ждать. Он выглядит... ну, скажем так, он и так выглядит недовольным. Паника подкатила к моему горлу. Мысль о том, что мне придется снова встретиться с герцогом так скоро, особенно после моего неловкого выступления, была почти невыносимой.     -Разве я не могу просто... заявить, что нездорова?- взмолился я, ненавидя, как ничтожно и жалко звучит мой голос. - Он наверняка поймет, если мы отложим эту... эту встречу? Но Мередит уже качала головой. -Боюсь, это невозможно, господин Робин, - твердо сказала она. - Герцог был очень настойчив. И поверьте мне, мы не хотим испытывать его терпение еще больше. Я прикусил губу, мои мысли неслись вскачь. Что произойдет на этом ужине? Разгадает ли герцог мою маскировку? Будет ли он жесток или, что еще хуже, равнодушен? Неопределенность всего этого сводила с ума.     -Пойдемте, - сказала Мередит, не терпящим возражений тоном осторожно взяв у меня из рук пустую чашку.  - Нам нужно подготовить тебя. Хорошая горячая ванна - то, что вам нужно, чтобы успокоить нервы и привести себя в надлежащий вид для Его Светлости. Твердым, но нежным движением Мередит откинула роскошные покрывала и помогла мне подняться на ноги. Ноги затекли, но ее рука, лежащая на моем локте, удержала меня в вертикальном положении. Она направила меня к двери, которую я раньше не заметил, - ее богато украшенная ручка поблескивала в мягком свете. Когда она открыла дверь, из нее вырвался ароматный пар, несущий с собой успокаивающие запахи розы, лаванды и сандалового дерева. Мы вошли внутрь, и я почувствовал, как у меня перехватило дыхание. Окружающее великолепие превосходило все мои воображения, не говоря уже о том, чтобы испытать его на себе. Купальня, как я понял, была не менее роскошной, чем спальня, если не более. Центральным элементом этого святилища была ванна, настолько огромная, что напоминала небольшой бассейн, утопающий в полированном мраморном полу. Ее поверхность представляла собой безмятежное полотно, усеянное лепестками цветов - розами розовых и красных оттенков, нежным белым жасмином и яркой пурпурной лавандой. Пар ленивыми спиралями поднимался от поверхности воды, неся с собой симфонию цветочных ароматов, которые обволакивали меня, как утешительные объятия.    -Боже, - пробормотал я, мой голос был едва слышен над успокаивающим журчанием воды, каскадом льющейся в бассейн из изысканного резного каменного фонтана. Фонтан изображал херувима, на лице которого была маска безмятежного блаженства, а вода текла из кувшина, который он держал в пухлых руках. Стены купальни сами по себе являли собой чудо: они были выложены мозаикой из переливающегося стекла и полированного камня, отбрасывавшей на комнату множество цветов. Ряд высоких узких окон с матовыми стеклами пропускал мягкий рассеянный свет, создавая интимную и неземную атмосферу. Мередит не теряла времени даром. С практической эффективностью она принялась расстегивать застежки моего платья, ее пальцы двигались с быстротой, рожденной многолетним опытом. Я стоял в оцепенении, окутанный цветочным паром, а в голове крутились мысли о предстоящем вечере и пугающей фигуре герцога. Вскоре я остался в одних трусах. Мередит легонько подтолкнула меня к бассейну, и я нерешительно шагнул в него. Вода была идеальной температуры - ни слишком горячая, ни слишком холодная - и окутывала меня теплом, которое, казалось, проникало до самых костей. Я не смог удержаться и издал вздох чистого удовлетворения - звук, который казался почти чужим, исходящим из моих собственных уст. На краткий, блаженный миг я позволил себе забыть о повелителях демонов и политических браках. Оттолкнувшись от края, я поплыл в центр бассейна. Вытянув руки и ноги, я смотрел на расписанный фресками потолок, на котором были изображены сцены небесной красоты - ангелы и эфирные существа, резвящиеся среди облаков и звезд.     - Господин Робин!  -  Голос Мередит прорвался сквозь мою задумчивость, вернув меня к реальности. -  Подойди к краю, чтобы я могла вымыть твои волосы.   -Еще немного, - умолял я, не желая покидать свое вновь обретенное пристанище.   -У нас нет времени, - настаивала она, - скоро ужин, и мы не должны заставлять герцога ждать. Это напоминание вызвало во мне смесь раздражения и страха, и я нехотя поплыл обратно к тому месту, где она стояла. Пока Мередит намыливала мои волосы душистым мылом с запахом жасмина и цитрусовых, я мысленно возвращался к герцогу. От воспоминаний о его золотых глазах у меня перехватило дыхание. Опытные руки Мередит перебирали мои волосы, массируя кожу головы. Сладкий аромат наполнил мои ноздри, когда она смывала последние остатки мыла. Ее пальцы, сморщенные от воды, коснулись моих плеч, когда она провела по ним завершающим скрабом.     -Вот теперь, - пробормотала она, протягивая полотенце. - Ты чист как стеклышко. Я оставлю тебя наедине с собой. Буду снаружи, готовлю ваш вечерний наряд. Она похлопала меня по плечу, ее прикосновение было нежным, но твердым.  Ее глаза метнулись к двери, в взгляде появился намек на срочность.    Невысказанная тяжесть предстоящего ужина с герцогом повисла в воздухе, между нами. Шаги Мередит стихли, но ожидаемого щелчка закрывающейся двери так и не последовало. Вместо этого я услышал тихий шорох ткани о дерево, так как она оставила ее слегка приоткрытой. В комнату проникал прохладный воздух из спальни, тонкое напоминание о мире, который ждет за пределами этого теплого убежища. Оставшись наедине со своими мыслями и журчанием воды о бортик ванны, я почувствовал одновременно облегчение от минутного одиночества и тревогу перед тем, что должно произойти. Казалось, что груз ожиданий давит на меня даже в этом спокойном пространстве. Когда я парил в воздухе, мой взгляд упал на промокшее нижнее белье, неловко прилипшее к коже. Внезапное желание полной свободы охватило меня. Бросив осторожный взгляд на слегка приоткрытую дверь, я принял решение. Мередит, конечно, не вернется без предупреждения. Мои пальцы нащупали подол мокрой одежды, и я одним движением снял ее. Чувство свободы, когда в таком роскошном окружении на мне нет никакой одежды, было волнующим, почти скандальным. Тут я заметил движение. Через щель в двери влетел скворец. Переливчатая птица присела на край ванны, наклонив голову, как будто ей было любопытно, в каком состоянии я нахожусь. Почувствовав себя неожиданно игривым и раскованным, я раскинулся в воде, как морская звезда, наслаждаясь ощущением невесомости. Но прохладный воздух из слегка приоткрытой двери напомнил мне о мире за пределами этого водного убежища. С тихим вздохом я подплыл к краю бассейна и приподнялся, чтобы сесть на его бортик. Вода мягко плескалась у меня на талии, едва прикрывая нижнюю половину тела. Взяв кусок ароматного мыла, я покрутил его между ладонями, чтобы нанести мочалку.     -Ты видела его, Старлинг?- спросил я низким, заговорщицким голосом, начиная мыть руки. - Герцог - какой он величественный и устрашающий? Эти его рога, такие острые и элегантные...А его глаза? Они словно омуты расплавленного золота? Продолжая говорить, я провел намыленными руками по своему телу - движения были одновременно практичными и легкими.  - А ты видела его плечи? Они такие широкие и сильные. А его грудь... она такая массивная, правда? Я не мог не почувствовать смесь благоговения и чувства неполноценности. Почти бессознательно мои руки задержались на груди, пальцы выводили по коже небрежные узоры. Я изучал очертания собственного тела, гадая, как герцогу удалось добиться столь впечатляющего телосложения. Выросли ли демоны от природы до таких внушительных размеров или для этого потребовались суровые тренировки? Пока я размышлял, кончики пальцев легонько коснулись моих сосков, вызвав неожиданную дрожь. Я представил себе мощную фигуру герцога, его широкую грудь и рельефные мышцы и почувствовал странную смесь восхищения и чего-то еще, чему я не мог дать названия.     -Интересно, каково это, - размышлял я вслух, понизив голос до шепота, - иметь такие широкие плечи и такую... твердость. Как ты думаешь, Старлинг, демоны и люди действительно так сильно отличаются друг от друга? Могу ли я когда-нибудь надеяться стать таким же, как он? Мои щеки порозовели, когда мысли переключились на более интимные вопросы.     его... мужское достоинство - говорят, оно впечатляет, а на самом деле? Интересно, правдивы ли слухи? -  Мой взгляд опустился ниже, туда, где я остро осознавала себя.  -- Полагаю, по сравнению с моим оно должно быть... ну, это все равно что сравнивать саженец с могучим дубом, не так ли? Сделав паузу, я нахмурил брови в замешательстве.      -Но, Старлинг, почему все так благоговеют и ужасаются... впечатляющей мужественности герцога? Только ли потому, что оно больше? Неужели размер действительно имеет такое значение? Я покачал головой, чувствуя одновременно любопытство и недоумение. Как раз в тот момент, когда я собирался углубиться в эти скандальные размышления, голос Мередит прервала мои размышления.     -Господин Робин! Пора заканчивать, дорогой! Реальность рухнула обратно, и я с глубоким вздохом начал выбираться из ванны.       -О, Старлинг, - тихо сказал я, потянувшись за плюшевым полотенцем, - я бы хотел, чтобы мы могли как-то отложить этот ужин. Я не готов снова встретиться с ним лицом к лицу. Обернув полотенце вокруг себя, я почувствовал себя маленьким и уязвимым.          -Боги, помогите мне, если я снова упаду в обморок. Что он уже думает обо мне?

*****  

Стоя перед зеркалом, я видел в нем незнакомку в платье, которое принадлежало не моей жизни. Старое платье Лили, нежно-розовый шелк, переливающийся на свету, облегало мою стройную фигуру с необыкновенным изяществом. Ткань шептала секреты при каждом движении, подчеркивая тонкие линии моего тела и придавая тонкую женственную грацию моей легкой от природы фигуре. Поверх него струился элегантный кафтан, его высокая талия и колоколообразные рукава были расшиты серебряной нитью, которая ловила свет и заставляла его танцевать, еще больше подчеркивая неземные качества моего облика. Казалось, образ размывает границы между мужским и женским, создавая чарующую двусмысленность, которая даже мне показалась пленительной. Яркие оттенки подчеркивали зеленый цвет моих глаз, придавая им глубину, о которой я и не подозревал, и создавали неземное сияние на моей бледной коже. Волосы были расчесаны до глянцевого блеска и струились по спине, словно водопад лунного света. В этот миг я почти поверил, что являюсь истинной аристократкой, воплощением эторийской грации и красоты. Однако под этим пленительным фасадом скрывался ужас. Мысль об ужине с герцогом Дариусом нависала надо мной, как клинок палача, готовый вот-вот опуститься. Что, если он разгадает мою маскировку? Что, если его легендарный нрав вырвется на свободу? Я содрогнулся при мысли о возмездии, которое может постигнуть мою семью. В голове пронеслись ужасные видения: герцог, пожирающий меня целиком, его демоническая форма, искаженная яростью; Розалинда и Лили, кричащие, когда их утаскивают на невыразимую судьбу; наш дом, охваченный адским пламенем, земли моего отца, превращенные в руины. Даже леди Альдеркрест, Генри и Гэвин, к которым я не испытывал особой привязанности, не заслуживали такого ужасного конца.   Вы выглядите божественно, господин Робин. Голос Мередит прорвался сквозь мои мрачные размышления. Рассет вилял хвостом в знак согласия, а Старлинг щебетала со своего места на шкафу. Их молчаливая поддержка была бальзамом на мои расшатанные нервы, но она мало чем помогла унять бурю беспокойства внутри меня. Появился молодой слуга-мужчина, чтобы провести нас по лабиринту коридоров замка Аргентум. Сердце колотилось о стягивающий корсет с каждым шагом, а мягкий шелест шелка о мраморный пол отдавался в ушах громом. Мередит следовала позади, ее присутствие было небольшим утешением в этом море неопределенности. Мы остановились перед богато украшенной дверью, поверхность которой покрывала затейливая резьба, казалось, что она мерцает в мерцающем свете факелов. Слуга жестом пригласил меня войти, и Мередит сжала мою руку. -Удачи, - прошептала она, в ее голосе звучала забота. Глубоко вздохнув, я шагнул в комнату. От открывшегося передо мной зрелища просто захватывало дух. Столовая была шедевром роскоши и изысканного вкуса. Мягкие бархатные кресла окружали низкий столик из полированного обсидиана, уставленный хрустальными бокалами и серебряными блюдами, на которых, словно запечатленные звезды, играли блики света. Свечи мерцали в богато украшенных подставках, создавая теплый интимный свет. Балконные двери были распахнуты, открывая вид на раскинувшуюся внизу Лунарию. Город сверкал, словно покрывало из драгоценных камней, разбросанных по ландшафту, и каждый огонек тихо шептал о бесчисленных жизнях, разворачивающихся за этими позолоченными стенами. В воздухе витал аромат ночного цветущего жасмина и чего-то более глубокого, более первобытного - запах, который я не мог определить, но от которого учащался мой пульс. На фоне сумеречного неба силуэтом возвышался герцог Лунарии. Все его присутствие приковывало к себе внимание: внушающая благоговение фигура, казалось, доминировала над окружающим пространством. На мгновение я забыл, как дышать, пораженный силой и грацией, которые он излучал. Словно почувствовав мое присутствие, он повернулся, и наши глаза встретились через всю комнату. Золотистые радужки впились в мои, и я почувствовал себя прикованным к месту, как бабочка, попавшая в янтарь. Внутренне я кричал. В голове проносились все более абсурдные мысли: О боги, о боги, о боги! Беги, дурак! Прыгай с балкона! Конечно, падение навзничь будет не так страшно, как это! Однако у моих ног, похоже, были другие идеи. Они дрожали, как у новорожденного олененка, очевидно, забыв, как правильно функционировать. Что, если я снова упаду в обморок? По крайней мере, потеря сознания была бы избавлением от этого ужаса. Нет, подождите! Что, если он снова понесет меня на руках? Да я лучше растворюсь в полу прямо сейчас! Неуверенными шагами, которые, как я молился, не напоминали походку пьяной курицы, я подошел к нему. Собрав всю свою грацию, я сделал реверанс, безмолвно умоляя колени не подкоситься и не броситься к его ногам. Пожалуйста, не споткнитесь, пожалуйста, не споткнитесь, пожалуйста, не...        -Добрый вечер, ваша светлость, - удалось мне произнести это голосом, едва превышающим шепот, и каким-то чудом без скрипа. Герцог медленно, внимательно, словно смакуя каждую деталь моей внешности, окинул меня взглядом. Его золотистые глаза, казалось, ласкали каждую линию моего тела, их интенсивность была настолько ощутимой, что я почти чувствовал их прикосновение. Когда его внимание задержалось на моей груди, я беззвучно проклял себя за то, что не надел шарф или что-то, что могло бы прикрыть открытые участки кожи. В голове зародилась паника. О боги, неужели он может сказать? Разберется ли он в этой хлипкой маскировке? Там нет ничего женского, чем можно было бы восхищаться! Он продолжал внимательно изучать меня, неторопливо и тщательно. Я чувствуя себя обнаженным под его пронзительным взглядом, был уверен, что в любой момент он объявит меня мошенником. Мое воображение разгулялось, представив ужасающие сценарии. Что, если он решит раздеть меня прямо здесь и сейчас, чтобы доказать, что я переодетый мальчик? Позовет ли он охрану? Он... Я даже не смог закончить мысль, настолько полным был мой ужас. Но как бы я ни был напуган, внутри меня происходило нечто иное. По телу разлилось тепло, которого я никогда раньше не испытывал, оно скопилось в животе и заставило кожу покалывать. Внутри меня словно зажгли огонь, который с каждым мгновением разгорался все жарче. В глубине души зародилась незнакомая боль, потребность, которую я не в силах был осознать или контролировать. Я был одновременно напуган и необъяснимо взволнован этими новыми ощущениями. Не говоря ни слова, герцог сократил расстояние между нами. Мое сердце колотилось так яростно, что я не сомневался: он непременно услышит его. Когда он потянулся к моей руке, все инстинкты кричали мне, чтобы я отпрянул, убежал. Беги, дурак! кричал мой разум, но тело предало меня, застыв на месте. Он взял мою руку в свою, и жар его прикосновения обжег мою голую кожу. Я отчаянно захотел выдернуть руку, броситься к двери, но остался стоять на месте, ужас и что-то еще, чему я не мог дать названия, удерживали меня на месте. Он склонился над моей рукой, и когда его губы коснулись чувствительной кожи на тыльной стороне моей ладони, я слабо вздохнул. От этого прикосновения по моему телу пробежала дрожь, потрясшая меня до глубины души. Мои чувства переполняла неожиданная нежность его прикосновений. Его дыхание обжигало мою кожу, разжигая пламя новых странных чувств, которые боролись с моей паникой. Стоял и дрожал, разрываясь между желанием убежать и необъяснимой тягой остаться. Эти странные новые чувства проникали в меня, как жидкий огонь, разжигая ощущения, которых я никогда раньше не испытывал. В животе разлилось тепло, распространяясь наружу, отчего кожу покалывало, а дыхание перехватывало. Появилась незнакомая боль, тяга к чему-то, чему я не мог дать названия или понять. Часть меня хотела убежать, скрыться от этих ошеломляющих ощущений, но другая часть - та, которую я едва осознавал, - жаждала прильнуть к нему, чтобы исследовать эту новую обескураживающую природу. Однако я по-прежнему застыл на месте, в голове крутился вихрь паники и незнакомых желаний, не в силах разобраться в противоречивых импульсах, которые боролись внутри меня.     -Добрый вечер, леди Робин, - сказал герцог Дариус, его голос ровным баритоном разнесся по комнате. Взгляд его был прикован ко мне - золотистый взгляд, который, казалось, видел меня насквозь, как фасад, за который я держался.   -   Надеюсь, вы хорошо... отдохнули? Отдых? Мой разум насмехался. Если под отдыхом он подразумевал краткий период бессознательного состояния, вызванного ужасом, то да, это было очень полезно. Конечно, это было далеко от легкой дремы на залитом солнцем лугу.     - О да, ваша светлость, - пискнул я, мой голос звучал так же убедительно, как у мыши, пытающейся зарычать.  - Весьма... отдохнувшая. Он подвел меня к столу, его рука все еще сжимала мою с твердостью, которая не соответствовала непринужденности его тона. Я был благодарен, когда он наконец отпустил мою руку, позволив мне вернуть ее, словно заблудшего ягненка, возвращающегося в лоно. Наполовину ожидая увидеть следы ожогов в местах прикосновения его пальцев, я незаметно разжал пальцы. Герцог налил мне вина темно-красного, сверкающего в свете свечей, как рубин. Мои пальцы обвились вокруг ножки кубка, ища утешения в его прохладном прикосновении. Нервничая, я поднес его к губам и сделал жадный глоток, отчаянно желая хоть чем-то успокоить свои нервы, словно это был разбавленный эль, который мы пили дома. Ошибка. Большая ошибка. Проникнув в мои чувства, жидкость устроила огненную атаку на горло, и я зашипел, как огнедышащий дилетант во время выступления. Я забился в припадке, который посрамил бы и дракона. Спазмы сотрясали мое тело, когда я осознал свою оплошность - это было вино, а я только что выпил его, как иссохший путник в оазисе. Глаза слезились, я хрипел и задыхался, уверенный, что мое лицо теперь соответствует цвету вина.    - С вами все в порядке, леди Робин?  - спросил герцог Дариус, выгнув бровь так высоко, что она грозила исчезнуть в его волосяном покрове.    - Прекрасно, - вздохнул я, отмахиваясь от его беспокойства с грацией утопающей кошки. - Просто... смакую букет.    - Если вино вам не нравится... - начал он, потянувшись за другой бутылкой.     -Нет!  - пролепетал я, громче, чем собирался. Прочистив горло, я попытался повторить попытку, стремясь к непринужденности, но промахнулся.  -  Я имею в виду, это восхитительно. Видите? Я сделал еще один глоток, на этот раз поменьше, и мне удалось не повторить великие фонтаны Альдеркреста. По едва заметному жесту герцога в столовую вошел целый парад слуг, каждый из которых нес подносы с блюдами, выглядевшими так, словно они были сотворены из лихорадочного сна о роскоши. Мои глаза расширились, когда перед нами поставили блюдо за блюдом, превратив обширный стол в настоящий ландшафт кулинарного искусства. Здесь были жареные фазаны, их золотисто-коричневая кожа блестела от настоянных на травах масел, окруженная рвом из глазированных корнеплодов. Целая рыба, кожа которой, казалось, была окрашена серебром, лежала на грядках яркой зелени и долек цитрусовых. В центре гордо возвышался мясной пирог, его корочка была покрыта тончайшим кружевом и источала аромат, от которого у меня мгновенно перехватило дыхание. Появились блюда, которым я даже не мог дать названия: диковинные фрукты, нарезанные причудливыми формами, сверкающее желе, переливающееся, как драгоценные камни, и соусы невиданных мною ранее цветов. Один конец стола занимал целый зажаренный поросенок с яблоком во рту, а на другом возвышалась гора сладостей и пирожных, которые выглядели слишком красиво, чтобы их есть. Я залюбовался этим угощением и подумал, не пригласил ли герцог на обед целую деревню и просто забыл об этом упомянуть. Этим пиршеством можно было бы кормить Мередит, Бернарда и меня месяцами! Я вспомнил наши простые домашние трапезы - вареный картофель, щи, иногда сыр или холодное мясо, если повезет. Это... это было непостижимо. Когда последнее блюдо было поставлено и слуги удалились, мой желудок издал такой громкий рык, что его можно было принять за брачный призыв медведя. Я застыл от ужаса, но герцог лишь усмехнулся.     -Пожалуйста, ешьте, - поощрил он, изящным взмахом руки указывая на пиршество перед нами. Мне не нужно было повторять дважды. Я набросился на еду с энтузиазмом голодного человека на банкете, вспомнив лишь на полпути после особенно сочного куска жареной говядины, что я должен быть нежной леди. Я замедлил темп, стараясь есть аккуратно, в то время как мой желудок кричал в знак протеста. Каждый кусочек был откровением - ароматы, которых я никогда не ощущал, танцевали на моем языке, текстуры, которые я даже не мог себе представить, радовали мое нёбо. Я метался между желанием смаковать каждый кусочек и стремлением попробовать все, что было на столе, пока оно не исчезло, как жестокая иллюзия. Потянувшись за миниатюрным фруктовым пирожным, я заметил, что герцог наблюдает за мной. К щекам прилил жар, я вдруг отчетливо осознал свой не слишком-то женский энтузиазм. Но голод и любопытство взяли верх над смущением, и я отправил пирожное в рот, не в силах подавить вздох удовольствия, когда сладковато-терпкий вкус разлился по моему языку.   -У вас неплохой аппетит для такой миниатюрной женщины, - заметил герцог, его глаза весело сверкнули. Сделав глоток, я снова чуть не поперхнулся вином.    Путешествие из Альдеркреста было... бодрящим для аппетита, - с трудом выговорил я, вытирая рот салфеткой.    -Не было... заминок по дороге? - спросил он, на его губах играла ухмылка. То, как он это сказал, заставило меня почувствовать, что он был посвящен в какую-то личную историю, в которой я не участвовал. О, вы имеете в виду, помимо постоянной борьбы с адскими платьями или попыток есть в движущейся карете, не роняя на себя половину еды? Возможно, вы имеете в виду то, что я едва не задохнулся каждый раз, когда дышал слишком глубоко, благодаря пыточному устройству, которое они называют корсетом? Или, может быть, о том, как я чуть не утонул в стремительной реке во время того, что должно было быть простой ванной? Слава звездам за Рассета; без него одному из ваших солдат, возможно, пришлось бы вылавливать меня, положив конец этой шараде еще до того, как она началась. И не стоит забывать о беспокойном сне, мучимом кошмарами о том самом повелителе демонов, который сейчас сидит напротив меня.    -Вовсе нет, - солгал я, улыбаясь так сладко, что практически почувствовал, как гниют мои зубы. - Хотя ваши солдаты весьма... внушительны. Он рассмеялся богато и тепло, как мед, политый во время грозы.    -Ты привыкнешь к ним. Жители Лунарии привыкли.    -И все же в этом замке нет женщин» - заметил я, не успев остановиться.    -На самом деле это довольно приятно, - размышлял он.  Никаких обмороков и воплей. Мои щеки пылали жарче, чем огненная магия Розалинды. Я действительно эффектно упала в обморок при нашей первой встрече.  - Как удачно для вас, - пробормотал я в свой бокал с вином.    -Действительно, - согласился он, его глаза озорно блестели. -Хотя должен сказать, что ваш... уникальный подход к реверансам раньше был весьма освежающим. Я внутренне застонал, вспомнив свою бесхитростную попытку сделать реверанс, которая больше походила на попытку новорожденного жеребенка встать.   -Моя цель - развлекать, ваша светлость, - проворчал я, решив, что если я не могу быть изящной, то могу быть остроумной. -И вам это удается, леди Робин, - сказал он.