Живые среди камня

Они сидели на холме, наблюдая, как деревня медленно погружается в вечер, словно живой организм, дышащий огнём. Мари обхватила колени руками, долго молчала, будто внутри неё зрело что-то, что она долго не решалась произнести. Укио уже знал этот взгляд — тот, что появляется у неё, когда прошлое давит сильнее, чем она может скрыть. Он чуть повернулся к ней, но не торопил. Мари вдохнула глубже, будто делая шаг в холодную воду. — Знаешь… — её голос дрогнул. — Я мысленно возвращаюсь к тому дню. Дню когда всё началось. Укио замер. Она смотрела перед собой, на огни деревни, но взгляд был где-то вдалеке, в памяти. — Я услышала крики, — медленно начала Мари. — Сначала просто шум. А потом будто кто-то бежал по палубе и звал по имени. Она сглотнула. — Я вышла из каюты. Кто-то кричал, кто-то падал. Это было так быстро. Её плечи чуть дрогнули. — Я сразу подумала о тебе. Только о тебе. Я кинулась в коридор ― искать, звать. Она нервно взлохматила волосы. — Но тебя там не было. Я пробежала почти половину лодки. И каждый раз, когда я открывала дверь, я надеялась что ты там. Что ты просто спишь, или у тебя тренировка, или… Голос сорвался. — Но я не успела. Она прикрыла рот ладонью, будто чтобы удержать что-то слишком личное. — Я помню только, как мои пальцы начали каменеть. А внутри всё кричало: «Укио, пожалуйста, будь жив. Пожалуйста, успей». Она отвернулась, но глаза блестели. — Я надеялась, что ты в безопасности. Хоть где-то. Несколько секунд он молчал. Ветер трепал их одежду, а огни внизу ярко горели, будто слушали тоже. Потом Укио тихо, мягко, очень бережно коснулся её ладони, которую она упрятала под колени. — Мари… — он выдохнул, будто до сих пор помнил собственный страх. — Я тоже искал тебя. В ту минуту. В каждую минуту потом. Он прижал её руку к своей груди. — Я думал только о том, чтобы найти тебя, хоть на секунду раньше. Мари подняла глаза — красные, усталые, но живые. — Но мы не успели, — прошептала она. Он наклонился ближе, их лбы почти соприкоснулись. — Но мы всё равно нашли друг друга, — тихо сказал он. — Хоть и спустя тысячи лет? — Главное, что ты здесь. Он наклонился ближе, так, чтобы их дыхания переплелись. Мари слегка дрогнула, но не отстранилась. Укио мягко положил руки ей на щеки, аккуратно, словно боясь её спугнуть, и коснулся губами её губ. Поцелуй был коротким, но тёплым, наполненным всеми годами ожидания, страхом потерять и радостью найти снова. Когда они отстранились, их лбы едва соприкасались, и Укио прошептал почти для себя: — Я не отпущу тебя больше. Мари закрыла глаза, глубоко вздохнула и тихо улыбнулась. В её взгляде читалась вся та боль, которая была раньше, и та надежда, которая вернулась вместе с ним. — Я здесь, — сказала она почти шёпотом, опираясь на его грудь. — И больше никуда не уйду. После поцелуя Мари ещё немного сидела, прислонившись к Укио. Ветер трепал её волосы, тёплый, спокойный. Тишина будто обнимала их. Но вдруг она толкнула его плечом — лёгким, почти озорным движением. — Знаешь… — произнесла она, глядя на него в упор. — Я всё ещё злюсь. Укио моргнул, не ожидая. — На меня? — На кого же ещё? Она скрестила руки, будто играя роль обиженной. — Ты обещал прийти ко мне в тогда, — напомнила она. — Я хотела показать тебе кое-что важное. Он опустил глаза. — Я был на вахте. Надо было… — М-м-м, — протянула Мари, но уголки её губ дрогнули. — Знаю, знаю. Ты всегда всё делаешь правильно. Она придвинулась ближе, её голос стал мягче, но с тем самым, знакомым ему, игривым оттенком: — Но всё равно я считаю, что ты задолжал мне одну ночь. Укио напрягся так, будто услышал что-то стратегически важное. — Ночь? Она рассмеялась. — Спокойно, герой. Ты обещал прийти — и не пришёл. Значит, теперь должен. Она ткнула его пальцем в грудь. — Я заберу у тебя одну ночь отдыха. Вернёшь должок. Он выдохнул — и впервые за долгое время легко, без тени боли, улыбнулся: — Тогда я в твоём распоряжении. — Вот и отлично. Мари чуть наклоняется, будто хочет снова его поцеловать и в этот момент куст справа от них шевелится. — Ага, — раздался ленивый голос. — Любовная сцена завершилась? Они вздрагивают. Из кустов выпрямляется Сенку, весь в листьях, будто он очень тактично «не подслушивал», а просто собирал ягоды. — Вы двое на сегодня закончили? — он оглядел их, поднимая бровь. — Нам нужна Мари. У нас расчёты по ветровому усилению парусов. Мари уставилась на него взглядом, который у любого нормального человека вызвал бы желание бежать. — Сенку… — Да? — он невозмутим. — Ты сейчас рискуешь своей научной карьерой. — Ничего, я переживу. Наука требует жертв. Укио тихо кашлянул, едва сдерживая улыбку. — Нам правда нужно идти? — спросила Мари, уже поднимаясь. — Ага. Парусник сам себя не построит. Давай, мисс подводный флот — ходу. Она бросила взгляд на Укио — короткий, тёплый, словно обещание: Ночь я всё равно заберу. Он улыбнулся ей в ответ так же тихо. И они двинулись вниз по холму — она вперёд с Сенку, он следом, всё ещё ощущая её тепло на своей коже. Лаборатория гудела: механизмы, инструменты, чертежи, модели — всё кипело жизнью. Рюсуй, как обычно, стоял в центре происходящего, будто он здесь капитан всего мира, а не только будущего корабля. Мари вошла вместе с Сенку, уверенным шагом, будто она была здесь уже год, а не пару дней. — Так, — Сенку щёлкнул пальцами. — У нас проблема с устойчивостью основного мачтового крепления. — Проблема? — Рюсуй театрально откинул волосы. — Нет-нет, Сенку, не говори так. Всё идеально. Идеальней быть не может. Мари поставила руки на бёдра, глядя на чертёж, будто видит перед собой рану, которую кто-то зашил косыми стежками. — Это слишком широкая база, — спокойно сказала она. — Парус при резком боковом ветре будет тянуть конструкцию наружу. На море такое крепление унесёт всю верхнюю часть к чёрту. Рюсуй медленно обернулся к ней. — Моё крепление? — он ткнул себя в грудь. — Моё? — Да. — Она без малейшей эмоции на лице. — Кривое. Сенку фыркнул. — Ну? Что скажешь, капитан идеальность? — Скажу, что… — Рюсуй прищурился, — девушка, едва проснувшаяся после трёх тысяч лет сна, вряд ли разбирается в судостроении лучше меня. — Позволю себе напомнить. Я служила на подводной лодке, — хладнокровно ответила Мари. — Я жила в металле, который не прощает ошибок. Она указала на чертёж. — А этот ваш макет детская игрушка. Шах. Рюсуй даже корпус выпрямил — его самолюбие пискнуло где-то на уровне пола. — Детская? Ты так назвала моё детище… — Мари перебила его, не дав закончить мысль. — Если хочешь, могу построить правильный вариант, — пожала плечами Мари. — Или ты боишься, что он будет лучше? Сенку открыто ржал, не скрываясь. — Йо-хо-хо! Да это становится интересным. В стороне, у ящиков с инструментами, стоял Хром. Стоял это громко сказано. Он прилип к ящику, как лягушка к стеклу, и не шевелился. Глаза — огромные. Ноги — напряжены. Он дышал реже, чем нужно живому человеку. Не подходи. Не подходи. Не подходи, — явно повторял он в голове. Мари заметила его боковым зрением и тут же повернула голову — медленно, как хищник, услышавший шорох. Хром вздрогнул и чуть не упал в ящик с инструментами. — Ты чего там стоишь? — спросила Мари. Хром мгновенно вытянулся в струнку. — Н-ничего! Я… изучаю! Металл! Очень важное исследование!! Он дотронулся до металлической коробки кончиком пальца. — Ага, — Мари кивнула. — Только плечи мои больше не трогаем, ясно? — ЯСНО! — выпалил Хром, подпрыгнул, повернулся к стене и сделал вид, что изучает щель между досками. Сенку с Рюсуем одновременно перевели взгляд на неё. Рюсуй усмехнулся: — Ты напугала нашего маленького учёного. — Он сам полез ко мне. — Она спокойно пожала плечами. — Я предупреждаю только один раз. Сенку, который умеет оценивать потенциал людей почти так же хорошо, как формулы, многозначительно хмыкнул: — Хм… характер прямой, резкий. Мне нравится. Рюсуй загорелся: — И вкус к морю у неё есть. Отлично! Он ткнул пальцем в чертёж: — Ладно, покажи, что ты там хотела исправить. Докажи, что ты не просто дерзкая красавица. Мари приподняла бровь: — С удовольствием. Она наклонилась к чертежу и одним движением поправила линию крепления. Сенку мысленно поставил галочку. Рюсуй — ничего не сказал, но в глазах промелькнул интерес. Хром — не шевелился, боясь, что если он вздохнёт, она услышит и сломает ему что-то. Через какое-то время послышался голос ученого. — Ну вот, этого хватит. Свободна. — начал Сенку. — В смысле? — Мари моргнула, ожидая продолжения. Но Сенку уже отвернулся к Рюсуйю. Она ещё секунду постояла, не понимая, что это было. Но раз её нужная работа закончилась — значит, можно идти. А значит — можно найти Укио. Он должен быть где-то в деревне. Мари быстро спустилась к тропе, ведущей к поселению. Она прошла половину пути, оглядываясь по сторонам, высматривая знакомую фигуру. И именно в этот момент её нога зацепилась за торчащий корень. — Ай! — Она потеряла равновесие. Но на землю она не упала. Чьи-то сильные руки подхватили её буквально в последнюю секунду, прижимая к себе так бережно, словно она сделана из стекла. — Осторожнее, — мягкий, тихий голос. До боли знакомый. Мари распахнула глаза — Укио. Как будто появился из ниоткуда. Он всё ещё держал её, чуть наклонившись вперёд. Лёгкий ветер шевелил его волосы, на лице — тень беспокойства и тихой радости. Такой, от которой внутри у неё всегда таяло. Мари моргнула пару раз и хитро улыбнулась: — Хм… где-то я это уже видела. Дежавю, не находишь? Укио замер на секунду — и в глазах вспыхнуло узнавание. Та самая картина: пляж, волны, сандали, её крик «Ой!», и он, схвативший её за талию, чтобы не дать упасть. Он тихо выдохнул, уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Да… — прошептал он. — Только тогда ты убеждала меня, что это случайность. Она хмыкнула: — А сейчас? — Сейчас я думаю, — он плавно поставил её на ноги, но руки не убрал, — что я всегда буду ловить тебя. — Даже через тысячи лет? — Особенно через тысячи. Месяцы прошли незаметно. Деревня жила своим ритмом: дым костров, запахи готовящейся еды, детские голоса на улице, стук инструментов и шорох парусов. Укио и Мари получили небольшую хижину — их личное пространство среди общего поселения. Там они хранили вещи, делились короткими разговорами и планировали свои дела. Не было особого совместного быта, зато было пространство, где они могли быть вдвоём: тихо, спокойно, без глаз других жителей. Каждое утро они выходили вместе: он шёл проверять сети и ловить рыбу, она — наблюдать за ветром, помогать Сенку или готовить мелкие детали для парусника. Иногда их пути расходились, иногда они встречались у мастерской — короткое «привет», улыбка, едва заметный прикосновение руки. Эти моменты становились их тихой привычкой, маленькой ниточкой, связывающей их в новом мире. И вот настал день отплытия. Парусник, который они строили под руководством Сенку и с комментариями Рюсуя, стоял готовый у берега. Мари проверила последние узлы, Укио поправил парус. Их взгляды встретились, и в молчании прозвучало обещание: вместе идти туда, куда ведёт таинственный зелёный свет. Скоро они отчалят. Впереди — новые земли, новые открытия, новые испытания. Но главное — они будут вместе. Корабль раскачивало волнами, а свежий ветер бил по лицу. Хром и Йо, несмотря на все предупреждения Сенку, бледнели на палубе, с трудом удерживаясь на ногах. — Ай! — хрипло кричал Хром, — меня тошнит! Йо за ним, цепляясь за поручни, только кивала в знак полного согласия с ужасом. Сенку неподвижно стоял рядом, давая советы и подбирая верёвки для стабилизации парусов, а Рюсуй театрально хохотал, пытаясь помочь им держаться. Укио сидел в одной из комнат корабля, глаза внимательно следили за радаром. В темном отсеке приборы мягко светились зелёным, а его пальцы скользили по панели, регулируя датчики и отслеживая направление острова. Тишина была почти идеальна — до того момента, как дверь скрипнула и Мари тихо вошла. — Знаешь, — её голос был шёпотом, но с ноткой озорства, — ты такой сексуальный, когда полностью погружён в работу. Укио замер на мгновение, но пальцы не прекращали движения, а взгляд поднялся, слегка прищурился. Мари медленно подошла ближе, так, чтобы он чувствовал её дыхание. — Ты всегда так серьезен… — она продолжила, не отводя глаз. И тут, почти без предупреждения, её губы коснулись его. Сначала нежно, почти мягко, но по мере того, как она почувствовала его реакцию, поцелуй углубился. Укио слегка откинул голову назад, руки замерли на панели. Сердце начало биться быстрее. Он понимал, что Мари знает, как завести его, как дотронуться до его самых сокравенных фантазий. Она почувствовала, как он дрогнул, как его дыхание стало глубже. И ещё на мгновение позволила себе насладиться этим: нежно, но с внутренней уверенностью, что он её не оттолкнёт. Затем, так же внезапно, как и вошла, Мари отстранилась, едва коснувшись его руки, и улыбнулась: — Ладно, я оставлю тебя одного. Не отвлекайся слишком надолго. И с этим она покинула комнату, оставив Укио сидеть в темноте, с радаром перед собой и мыслями, которые теперь кружились не только вокруг острова, но и вокруг неё. Он глубоко вздохнул, слегка покосился на дверь и, едва улыбнувшись, подумал «Она всегда знает, как заставить меня забыть обо всём» Когда волны наконец стали менее резкими, на горизонте показался остров. Сенку дал сигнал: пора высаживаться. Команда разделилась: на остров отправились Мари, Сенку, Ген и Кохаку — разведка, исследование и подготовка. Остальные остались на корабле, включая Укио, который наблюдал за процессом. Его сердце сжалось на мгновение — он хотел быть рядом с Мари, но понимал, что доверие и её сила важнее. Мари обернулась к нему перед тем, как ступать на песок, и их взгляды встретились. — Береги себя, — прошептала она, едва заметно улыбаясь. — Ты тоже, — тихо ответил он. Она подняла руку, словно прощаясь, но при этом быстро подала знак: он поймет — маленькое, мгновенное «мы вместе» несмотря на расстояние. И так, с лёгким волнением и предвкушением открытий, они направились вглубь острова, оставив корабль и Укио на волнах, где их связи не нарушило ни расстояние, ни ветер, ни шум океана. Солнце уже высоко поднималось, когда команда продвигалась сквозь густой лес и заросли острова. Цель была ясна: найти остатки космического корабля и минералы, которые могли бы пригодиться для их изобретений. Мари шла рядом с Сенку, внимательно оглядывая каждый куст и корягу, иногда приседая, чтобы изучить землю. Ген и Кохаку двигались по бокам, слегка шумя, но стараясь не мешать. Лес постепенно редел, солнце пробивалось сквозь листву, и четверка двигалась дальше, ориентируясь по следам ракушек. — Если ракушки выложены так… — Сенку прищурился, — значит, здесь точно есть человек. Причём молодой. Вероятно, девушка. — Отлично, — вздохнула Мари. — Лишь бы не слишком дружелюбная. Ген только усмехнулся: — Ох, Мари-чан, вот увидишь, нам повезёт… Мари уже открыла рот, чтобы подколоть его, как вдруг кусты впереди зашевелились. Из них выскочила девушка — красивая, яркая, с блестящими глазами и цветком в волосах. Она мгновенно подалась вперёд, руки сложила перед собой, словно собиралась в реверанс. — О-о-о! — протянула она восторженно. — Представители другого мира?! Её взгляд остановился на Гене. — ЭТО ВЫ — ГЛАВА? Такой лоснящийся, харизматичный, загадочный мужчина! Ген заморгал, пытаясь удержать лицо: — Ну… я, конечно,— — Нет, — спокойно заявил Сенку. — Он — консультант. А глава — я. — Ах!!! — Амариллис моментально перестроилась и метнулась к Сенку так быстро, что Мари едва успела моргнуть. — ГЛАВА! Такой умный! Такой… высокий! Такой— — Так, стоп, — Мари аккуратно взяла её за плечи, оттягивая назад. — Дай парню хоть дышать. Амариллис удивлённо моргнула: — Ой! А ты кто? Охрана? Секретарь? Невеста главы?! Мари шумно выдохнула: — Ох, если бы ты знала, как сильно ты ошиблась. Ген прыснул в кулак. Кохаку же в этот момент замерла, глядя куда-то поверх деревьев, туда, где за морем скрывался их корабль. Её зрачки сузились. — Что-то не так, — прошептала она. — Я вижу движение у берега… Сенку тоже посмотрел в ту сторону. Он не мог разглядеть так далеко, как Кохаку, но её реакция сказала всё. — Отлично, — пробормотал он. — Либо нас нашли, либо что-то нашло корабль. Амариллис испуганно вскрикнула: — Ч-что происходит?! — Потенциальные проблемы, — ответил Сенку. — И мы бежим туда прямо сейчас. Кохаку уже сорвалась с места. Ген рванул за ней. Амариллис растерянно топталась на месте, но Мари схватила её за руку: — Если хочешь жить, просто держись рядом! — А-а?! Хорошо!! И они все вместе помчались через заросли обратно, к берегу, туда, где осталась команда — и где что-то уже начинало идти не по плану.