Живые среди камня

Утро началось неожиданно тихо. Сквозь тканевую завесу лабораторного шатра пробивался золотистый свет, пахло свежей кашей и жареными фруктами — кто-то уже успел развести огонь и приготовить завтрак. Мари медленно поднялась, чувствуя лёгкую ноющую усталость в теле, и отметила, что Укио всё ещё спит рядом, мирно, спокойно, слегка нахмурив брови во сне. Она осторожно выбралась из-под его руки и, стараясь не шуметь, вышла. Уже за общим столом сидели Сенку, Хром, Кохаку, Кинро и Юзуриха. Пара человек из деревни носились туда-сюда, подавая еду. Когда Мари появилась, на мгновение все бросили взгляд в её сторону — новенькая всё-таки — но быстро вернулись к завтраку. Только Юзуриха мягко, почти радостно улыбнулась и встала со своей миской. Она подошла ближе: — Я вчера так и не представилась, — тихо сказала она, чуть смущённо. — Меня зовут Юзуриха. Очень рада, что ты жива. И что ты с нами. Мари заморгала, немного растерявшись от такой искренности, но всё же коротко кивнула: — Мари. К ним тут же, как ураган, присоединилась Кохаку. В её взгляде читался нескрываемый интерес. — Так-так! Новенькая! — почти радостно заявила она, опираясь руками на стол. — Я Кохаку. Воительница деревни. Она прищурилась, оценивая Мари с головы до ног. — Ты вчера так классно поставила Хрома на место. Даже у меня не всегда так получается. Мари чуть скривила губы: — Я просто не люблю, когда меня трогают. Особенно посторонние мужчины. Юзуриха хихикнула, прикрывая рот ладонью, а Кохаку заинтересованно наклонилась вперёд: — А кем ты была? До окаменения? Как ты связана с Укио? Тон у неё был не наглый — скорее, искренне любопытный, как у человека, который привык действовать напрямую. Мари вздохнула, потёрла шею и честно ответила: — Он мой жених. Потом, будто ожидая реакции, подняла глаза. Юзуриха ахнула тихонько, а Кохаку округлила глаза: — Ого! Так вы не просто знакомые! Но Мари только мельком улыбнулась уголком губ: — Да. Мы служили вместе. На подводной лодке. Она поставила миску на стол и добавила: — Моя специализация подводная электроника и системы жизнеобеспечения. Следила за работой двигателей, фильтров, насосов и генераторов кислорода. Иногда — картография. Это у нас в крови, знаешь… — она почти незаметно кивнула в сторону всё ещё спящего Укио. Кохаку впечатлённо подняла бровь. — А ты тоже слышишь лучше обычных? Мари качнула головой. — Не так как он. Но достаточно, чтобы не сдохнуть, когда мир требует внимательности. Из-за завесы показался зевающий Укио, ещё немного растрёпанный, и взгляд Мари мгновенно смягчился. Кохаку, уловив это, хитро улыбнулась: — Понятно. Значит, жених… Хм… У нас здесь такого ещё не было. Юзуриха радостно закивала: — Очень хорошо, что ты с нами. Правда. Если что — обращайся, ладно? Мари кивнула чуть осторожнее, но уже более уверенно: — Спасибо. После завтрака Сенку встал, хлопнул ладонью по столу и громко объявил: — Ну что, царстро науки, продолжаем строить нашу великолепную махину — парусник мирового уровня. Все за роботу! Его взгляд пробежался по людям — быстрый, чёткий, оценивающий. Он остановился на Укио и Мари. — Укио, — Сенку указал пальцем на него, — с Кохаку — на реку. Рыба сама себя не поймает, а сегодня нужно много. Мари… Он слегка кивнул ей. — Ты идёшь со мной. Укио хотел что-то сказать, но Мари кивнула раньше него: — Поняла. Сенку жестом указал ей идти за ним. Они вошли в лабораторию, и первое, что Мари увидела — высокого парня с блестящими волосами, в чересчур помпезной одежде и шляпе, будто украденной у капитана фантастического пиратского корабля. Рюсуй Нанами. Он обернулся на звук их шагов и расплылся в победной улыбке: — Ох-хо-хо! А у нас пополнение? Да ещё и такая красавица! Мир определённо любит меня! Мари моргнула. Сенку закатил глаза. — Заткнись, Рюсуй. У нас нет времени слушать твои романтические баталии с воздухом. За работу. Рюсуй наиграно приложил руку к сердцу: — Как грубо. Но ладно, раз уж наука зовёт меня… Они подошли к столу, где лежал большой чертёж парусника. Сенку кратко объяснял детали конструкции, показывал направления ветра, крепления, распределение нагрузки. Мари слушала внимательно — с лёгко нахмуренными бровями, анализируя. Через несколько минут она не выдержала. — А вот тут… — она указала на участок корпуса. — У вас слишком низкое расположение балок. Если ветер будет порывистым, парус может повести, и судно тянет в бок. Лучше поднять крепление на пару градусов и усилить вот здесь, вдоль ребра. Она провела пальцем по чертежу, показывая линию. Рюсуй медленно повернулся к ней, прищурился, будто его задели за живое. — Моя дорогая, я не знаю, что именно ты делала в прошлом, но в парусниках я лучший специалист этого каменного мира. Всё здесь идеально. Идеально. С гордым жестом он постучал по макету. — Этот корабль — искусство. Мари скрестила руки на груди: — Искусство, которое можно перевернуть одним хорошим боковым ветром. Сенку хмыкнул. Хром бы упал от смеха, если бы был здесь. Рюсуй воздел руки к небу: — Ты говоришь о балках человеку, что рождён для морей! Я — капитан, инженер, навигатор, великолепный— — Слишком самоуверенный, — перебила она спокойно. — И слишком громкий. Он моргнул. Сенку облокотился на стол, наблюдая их словесный бой как драку двух петухов. Рюсуй сделал шаг ближе, ткнул пальцем в чертёж: — Тогда объясни, что ты предлагаешь. Давай. Удиви меня. Мари без паузы указала на конструкцию: — Поднять крепление. Укрепить ребро. Изменить углы парусности. Тогда судно будет устойчивее к резким поворотам ветра, а нагрузка распределится равномерно. И да — у вас ошибка вот тут. Она ткнула пальцем в крошечный узел. — Крепление рвёт трос при сильном натяжении. Рюсуй ошарашенно моргнул. Потом второй раз. Сенку довольно улыбнулся: — Ну что, капитан? Кажется, твоя "безупречность" дала трещину. Рюсуй глубоко вдохнул, расправил плечи: — Признаю… она разбирается. Но это только делает всё интереснее. О-хо-хо! Сенку повернулся к Мари: — Так, продолжай. И работа продолжилась уже втроём — напряжённо, но продуктивно. Работа в лаборатории продолжалась уже довольно долго: Сенку был полностью погружён в расчёты, а Рюсуй — в попытки спорить с Мари так, будто она участвовала в дуэли. Она выдерживала, парировала, отвечала — но с каждой минутой становилась все более напряжённой. И в какой-то момент сказала: — Мне нужно кое-что уточнить. Вернусь позже. Сенку даже не поднял головы: — Только не потеряйся. Ты новая, по GPS найти тебя не сможем, только по крикам. Мари выдохнула сквозь нос — то ли усмехнулась, то ли раздражённо фыркнула — и вышла. Но в деревню она не просто «пошла прогуляться». Она искала Юзуриху. Юзуриха в это время сидела рядом с домом ремесленников — пришивала какие-то детали к костюму для Кинро. Услышав шаги, она подняла голову: — О! Мари! Привет! Что-то случилось? Она остановилась перед ней, чуть сглотнула — ей не нравилось просить о помощи, но выбора не было. — Ты шьёшь вещи, — сказала она почти официальным тоном, будто докладывала капитану на службе. Юзуриха улыбнулась, мягкая и приветливая: — Да, стараюсь! Нужна починка? Или— — Мне нужна одежда, — перебила Мари, аккуратно, но уверенно. — Другая. Не платье. Юзуриха заморгала: — О… Ох! Конечно! Но а что именно? Мари огляделась, наклонилась к ней ближе и чуть тише произнесла: — Свободные штаны. Прочные. И топ облегающий, но удобный. Что-то… — она запнулась, подбирая слова, — пригодное для работы. Для движения. Для нормальной мобильности. Юзуриха радостно кивнула: — Поняла-поняла! Что-то вроде того, что делали бы в старом мире — функционально и красиво! Мари смутилась слегка: — Не обязательно красиво . — Но удобно — обязательно? — Да. Юзуриха встала, одушевленная идеей: — Тогда пойдём! Я сниму мерки, подберу ткань, что у нас есть… Можно сделать штанины на завязках, чтобы регулировать плотность. И, может, карманы? Глаза Мари едва заметно загорелись: — Карманы? Она сказала это так, будто услышала о высшем благе цивилизации. — Тогда да. Обязательно. Юзуриха засмеялась: — Поняла! Для тебя — сделаю всё аккуратно и быстро. Ты ведь теперь с нами работаешь, да? Над парусником? Мари чуть отвела взгляд: — Похоже на то. Юзуриха мягко дотронулась до её плеча в знак поддержки… и Мари напряглась, но не отпрянула. Это было прогрессом. — Я рада. Правда. Ты сильная. И добро пожаловать, — сказала Юзуриха тепло. Мари тихо кивнула. — Спасибо. И впервые за весь день её голос прозвучал мягко, не напряжённо. Они вместе пошли к ремесленной хижине — Мари решительно, с ровной спиной, но быстро, будто боялась, что кто-то её остановит. Она не хотела настолько резко отличаться от других. Она хотела быть полезной. И она хотела чувствовать себя собой. А удобная одежда — маленький шаг к этому. Укио неспешно поднимался по тропе от реки, неся за плечом свежий улов. Ветер тянул от воды прохладой, и Кохаку, шагающая рядом, что-то оживлённо рассказывала про следы зверя в кустах. Он кивал, но слушал вполсилы — мысли всё равно уплывали к Мари. Как она там? Не устала ли? Не испугалась? Решив по дороге заглянуть в лабораторию, Укио поднялся на крыльцо и толкнул дверь. Внутри ее не оказалось. Только на столе лежал разложенный чертёж, и в воздухе ещё витал запах масла и древесины. — Странно… — он нахмурился, оглядывая полки, словно она могла сидеть за каким-нибудь ящиком. Рюсуй поднял голову от ящика с инструментами: — О, Укио, ты что-то потерял? — Мари где? — Укио подошёл ближе. Голос у него был ровный, но напряжение чувствовалось в каждом слоге. — А я откуда знаю? — Рюсуй лениво пожал плечами. — Девушка толком ничего не сказала. Только кивнула и вышла. Сзади вошёл Сенку, с пачкой бумаги под мышкой: — Если ты ищешь Мари — она не возвращалась. Может, пошла в деревню? Укио резко выдохнул. Всё нормально. Всё нормально. Она просто куда-то вышла. Она в безопасности. Но сердце стучало так, будто он снова стоял на палубе подводной лодки, когда Мари впервые задержалась дольше обычного и он тогда уже боялся за неё. Не говоря больше ни слова, он рванул к деревне. Толпа жителей занималась обычными делами. Дети бегали между домами, женщины раскладывали сушёные травы, мужчины носили корзины. Он пробегал мимо всех, искал взглядом, но не видел её. И вдруг — заметил. У мастерской Юзурихи стояла Мари. В новой одежде. На ней были свободные тёмные штаны, аккуратно сшитые, и облегающая светлая кофточка, закатанная до локтей. Волосы собраны в небрежный хвост, на плечах — лёгкая накидка. Она смеялась чему-то, что говорила Юзуриха, поправляя швы на рукавах. И в этот момент Укио словно ударила волна из прошлого. Он увидел её такой, как раньше. Ту Мари, которая выходила к нему из каюты в свободных рабочих штанах, заправляя непослушную прядь за ухо. Ту, что ворчала на команду за шум, ругалась на узкие проходы лодки, смеялась, когда он приносил ей чай, и выглядела именно так — уверенно, живо, по-домашнему. — Мари… — сорвалось с его губ почти беззвучно. Она обернулась. И улыбнулась ему — чуть смущённо, чуть тепло, как тогда, когда впервые сказала, что ей в форме неудобно и она всё равно будет носить свои штаны. — Укио? — она шагнула ему навстречу. — Я просто попросила Юзуриху кое-что сшить… Но он не ответил сразу. Он стоял перед ней, с рыбой в одной руке, и смотрел так, будто не дышал. Мир снова стал нормальным. Слишком настоящим. Слишком живым. Почти таким, как был до камня. Укио сделал несколько шагов вперёд — медленно, будто боялся спугнуть что-то хрупкое. Мари на его фоне казалась ещё более живой: в новой одежде, в лучах солнца, чуть взъерошенная после примерки. Она внимательно смотрела на него, не до конца понимая, что происходит. — Что? — спросила она наконец, слегка нахмурившись. — Я плохо выгляжу? Укио остановился перед ней почти вплотную. Рыба в руке совершенно забылась, мир вокруг растворился. Он провёл взглядом по её коротким рукавам, по свободным штанам, по аккуратным стежкам, которые Юзуриха явно делала с любовью. Потом — выше. К губам. К глазам. К родному выражению, которого он не видел тысячи лет. Он тихо выдохнул. — Ты… — он сглотнул, будто слово застряло в горле. — Ты выглядишь как раньше. Мари моргнула, удивлённо приоткрыв губы. Укио продолжил уже мягче — почти шёпотом: — Такой я тебя помню. Рабочие штаны, волосы собраны, лёгкая улыбка. Прямо как на лодке. Её взгляд дрогнул. — Правда? — в голосе прозвучало чуть-чуть тепла, чуть-чуть робкости, как когда она впервые спросила, не слишком ли громко она смеётся в его присутствии. Он кивнул — коротко, уверенно. — Красиво. И по-твоему. Это очень тебе идёт. Мари вдруг слегка смутилась, опустив глаза, а Юзуриха рядом негромко фыркнула, как будто поняла больше, чем оба. Мари подняла взгляд и на секунду задержалась на нём — на его смущённой серьёзности, на том, как он всё ещё держит рыбу, будто даже не заметил. Её губы дрогнули, и в следующий миг она шагнула ближе — почти неслышно, легко, как раньше, когда хотела поддразнить его в узком коридоре подлодки. Она поднялась на носочки и быстро, чуть дерзко чмокнула его в щеку. — Ну раз мне идёт… — её голос стал чуть теплее, мягко игривым. — Тогда, может, покажешь мне деревню? Полностью. Не только реку и лабораторию. Он заморгал. Даже растерялся на мгновение — щёку будто обожгло её мимолётным поцелуем. Мари усмехнулась чуть шире, склонила голову: — Или боишься, что я кого-то ещё найду тут, кто шьёт штаны лучше, чем Юзуриха? Юзуриха пискнула от неожиданности, а Укио наконец выдохнул — тёпло, живо, будто солнце ударило в грудь. — Я не боюсь, — тихо ответил он, и уголки его губ едва заметно дрогнули. — Я покажу тебе всё, что захочешь. Где хочешь. Когда хочешь. Мари легко хлопнула его по плечу: — Тогда пошли, жених. Пока рыба не протухла — и твоё лицо тоже от смущения. Он смутился ещё сильнее, но всё же улыбнулся — честно, по-настоящему — и пошёл за ней. Укио всё ещё держал рыбу, когда Мари, взяв его за руку, потянула в сторону центральной площади. — Подожди, — вдруг спохватилась она. — А рыба? — А… — Укио оглянулся на свой улов, будто впервые заметил, что тот вообще у него в руках. — Точно. Мари рассмеялась: — Давай отдадим её тем, кто готовит. А то так и будем гулять, как странная пара: я — в новом наряде, ты — с селёдкой. Он чуть улыбнулся и повёл её к большому каменному очагу у дома, где обычно готовили еду. Там уже кипели котлы, и несколько жителей охотно приняли от него улов, благодарно кивнув. Мари, наблюдая за этим, тихо сказала: — Они тебя тут любят. Укио пожал плечами. — Я просто стараюсь быть полезным. — А ты всегда таким был, — мягко ответила она. Они пошли дальше, обходя небольшие домики и деревянные пристройки. Деревня жила своей жизнью: кто-то таскал воду, кто-то чинил сети, кто-то колол дрова. На фоне всего этого Мари ощущала себя немножко чужой, но рядом с Укио — не такой уж потерянной. — Помнишь, — начала она, поправляя прядь волос, — как на лодке ты ворчал на повара за пересоленный рис, но всё равно ел, чтобы не обидеть его? Укио невольно засмеялся. — Я тогда почти умер. Это был чистый камень, а не рис. — Но ты сделал вид, что это «привычная солёность». Я думала, ты упадёшь в обморок. — А я думал, что ты смеяться перестанешь — но нет, ты ржала до конца смены. Мари фыркнула. — Ну да, смешно же было! Ты всегда делаешь вид, что всё нормально, даже когда вот здесь… — она ткнула пальцем ему чуть выше живота, — уже катастрофа. Укио покраснел слегка, но в глазах промелькнул тёплый огонёк. — А ты всегда замечала. Несколько секунд они просто шли молча, слушая шум деревни, ветер, далекие голоса детей. — А здесь… — Укио вдруг оживился, — столько странного происходит каждый день. — Например? — Мари слегка склонила голову. — Ну… в первый месяц после моего пробуждения Сенку заставил меня держать антенну для радиопередатчика десять часов. Потому что «ты же моряк, у тебя выносливость». — ДЕСЯТЬ часов?! — Я потом не чувствовал руки. — А ему ты что-то сказал? — Я? — Укио замер на секунду. — «Хорошо, Сенку». Мари прыснула: — Конечно! Ты же никогда не ругаешься. Он смущённо отводит взгляд: — Иногда можно. Чуть-чуть. — На кого? — На Хрома. — …на Хрома? Укио, что он сделал? Тот выдохнул. — Он случайно бросил в костёр мою сменную одежду, думая, что это старые тряпки. — О Боже, — Мари зажала рот ладонью от шока. — И что ты ему сказал? — «Пожалуйста, будь внимательнее». Она перестала идти, посмотрела на него и засмеялась так искренне, что мужчина сам не удержался от улыбки. — Трагедия века, — подытожила она. — Надеюсь, он выжил после твоего страшного замечания. Они подошли к небольшому холму, откуда открывался вид на всю деревню. Мари поднялась на него и посмотрела вниз — огни факелов, движущиеся тени людей, последние лучи солнца. — Красиво здесь, — тихо сказала она. — Да, — Укио остановился рядом. — Но теперь — ещё красивее. Она повернулась к нему. — Потому что я здесь? Он не ответил вслух — только мягко взял её руку и сжал пальцы. Этого было достаточно.