Полгода до цветения сакуры

С того дня миновала неделя. Неделя обычной школьной жизни, ничем не примечательная и спокойная. Возникало ощущение, что кто-то за одну ночь стер все следы происходящей в Намимори битвы представителей, словно её и не было вовсе. Разве что Дино, решив задержаться в Японии до дня рождения своего брата по клятве, продолжил преподавать английский сразу после выписки из больницы, словно его это затянуло. Но Тсуне казалось, что босс Каваллоне просто хотел убедиться, что дети после пережитого остались в полном порядке. Друзья вели себя как обычно, хотя несколько дней они могли обсуждать только произошедшее, пытаясь скрыть от одноклассников бинты и пластыри за школьной формой. Изредка к ним на обед присоединялась Хроме, но чаще она проводила время с девочками, и парни посчитали это правильным. Постепенно почти всех выписали из больницы, и Саваде удалось убедить себя в том, что жизнь безболезненно вернется на круги своя. Особенно, когда разговоры о прошедших битвах и проклятии начали сходить на нет, уступая привычным темам школьных занятий, бейсболу, аниме и бесконечным спорам Такеши и Гокудеры по любому поводу. Но где-то в глубине души наследнику Вонголы все это казалось лишь затишьем перед бурей. И, как выяснилось впоследствии, это оказалось правдой. Это была суббота, уроки закончились в этот день раньше, и впереди ждала лишь привычная дорога домой. Разве что прямое попадание футбольного мяча в лицо во время физкультуры не добавляло Тсуне радости в предвкушении выходных. – В такие моменты я с трудом могу поверить, что прошел через десяток тренировок, – пробормотал мальчик, потирая до сих пор ноющий ушибленный лоб. – Простите, Десятый, я должен был его остановить, – сокрушался плетущийся позади Гокудера. – Да ладно тебе, Гокудера-кун, я сам был не внимательный! – мальчик замахал на друга руками. – Замечтался и вот результат. – И все же мне интересно, почему ты не почувствовал, что мяч летит в твою сторону, – задумчиво спросил Энма, идущий по левую руку от Савады. – Или твоя гипер-интуиция работает только в бою? – Да нет, дело не в этом, – Тсуна неловко рассмеялся. – Просто она в основном срабатывает только на людей. А Кавамура-кун находился в тот момент слишком далеко, чтобы я обратил внимание на это. – Это не оправдание, Глупый Тсуна, – заявил Реборн, следующий за подростками по тянущемуся вдоль улицы забору. – Тебе нужно быть более внимательным, даже если твоя жизнь не находится в опасности. И вообще, мне кажется недели отдыха тебе было достаточно, ты оценку за тест вообще собираешься исправлять? – Вот и ты снова решил мне напомнить про тот злополучный ноль, Реборн, – проныл мальчик. – Исправлю я оценки, просто столько всякого навалилось в последние месяцы, я просто не успевал ещё и учиться! – Реборн-сан, Десятый прав, у нас было крайне мало времени уделять время ещё и учебе, – вступился за босса Хаято. – Босс, если вам нужна помощь с этим, только скажите! – Да, но только у Гокудеры за этот же тест девяносто пять баллов, – в голосе репетитора прозвучала ехидная нотка, отчего Тсуна виновато вжал голову в плечи. – Гокудера-кун, тебе бы стоило объяснять математику попроще, – хихикнул Энма, забрасывая руки за голову. – На тебя походу бейсбольный придурок плохо влияет, Козато, совсем страх потерял, – Гокудера ощетинился, грозя мальчишке кулаком. – Энма-кун не хотел ничего плохого! – Тсуна заметил мелькнувшую в глазах лучшего друга панику, и попытался успокоить своего Хранителя. – Все в порядке, Тсуна-кун, я уже почти привык… Вскоре Энма попрощался с ними и свернул в сторону дома, а Гокудера совершенно по привычке проводил Саваду до самой калитки. С поклоном парень попрощался с Тсуной и быстрым шагом направился к своим апартаментам. – Он все время это делает, хотя до дома ему потом делать крюк через целый квартал, – Тсуна покачал головой, провожая друга взглядом. – Учитывая, что на тебя вечно наваливаются неприятности, он просто хочет быть уверен, что с тобой ничего не случиться, – хмыкнул Реборн, спрыгивая с забора на крыльцо. Но когда рука Тсуны коснулась ручки двери, он замер. Он явственно ощутил в доме источник пламени, которого в нем обычно не было, и оно показалось ему смутно знакомым. Мальчишка вошел в дом, чтобы столкнуться взглядом с сидящими на нижних ступеньках лестницы Фууту-Пин и Ламбо. Все трое выглядели непривычно притихшими. – Что случилось? – с тревогой спросил Савада. Ламбо открыл рот, видимо чтобы ответить, но Фуута закрыл его рот ладонью и приложил палец к губам, прежде чем указать Тсуне в сторону гостиной. Повернув голову, юноша ошарашенно замер. На диване рядом с его отцом сидел Скуало, и они тихо о чем-то переругивались на итальянском. Кажется, только капитан Варии был способен орать даже шепотом. Если честно, присутствие этого человека в доме для мальчика казалось чем-то странным и внушало неясную тревогу. Особенно, если учесть, что это было максимально неожиданно. Меча у гостя с собой не было, левую руку заменял обычный протез. – Как ваше самочувствие, Скуало-сан? – Тсуна механически стянул с ног кроссовки, пытаясь сгладить в своем голосе напряжение. – Я слышал, что вам сделали операцию по пересадке сердца несколько дней назад и думал, что Вария уже вернулась в Италию. Что вас сюда привело? – Ты смотри, каким ты внезапно вежливым стал, сопляк, – мечник мрачно ухмыльнулся. – Уж от что-что, а твое беспокойство мне нахрен не сдалось! – Скуало, не ругайся, дети могут услышать, – Емицу как-то устало вздохнул, и Тсунаеши заметил в глазах отца очень странное выражение. – Разговор у меня к тебе есть, Савада, – Скуало поднялся на ноги, отбрасывая за спину прядь серебристых волос. – Можем наедине поговорить? Тсуна уставился на капитана круглыми глазами. – Наедине не получится, – тут же влез Реборн, запрыгивая на лестничные перила. – Ну да-да, без вездесущего репетитора не обойтись, – мечник раздраженно вздохнул, возникло ощущение что для него удерживать громкость голоса было почти пыткой. – Мы можем подняться ко мне в комнату, – предложил Тсуна, когда справился со ступором. Детей с лестницы буквально сдуло. Даже Фуута, который тоже получил видение из десятилетнего будущего, все ещё боялся варийского капитана как огня. Тсуна поднялся наверх, показывая Скуало дорогу, и его нервы были натянуты до предела. Парень распахнул дверь своей комнаты, приглашая гостя пройти вперед. Остановившись посреди помещения, Скуало с недоверием осмотрел скромную обстановку — простую мебель, устаревший телевизор, книжные полки и пижаму, небрежно брошенную на стул. Последнее вызывало у мальчика легкий укол совести: стоило ещё утром убрать одежду в шкаф. – Да уж, для будущего босса все слишком скромно, – пробормотал мечник с явным пренебрежением. – Впрочем, чего ждать от сопляка... – Я, кажется, уже говорил, что никаким боссом становиться не собираюсь, – внезапно грубо возразил Савада, но невольно съежился, встретив холодный, пронизывающий взгляд. – Я помню всю ту херню, что ты нес перед отправлением на остров Шимон, – зарычал Скуало, затем ногой подтянул к центру комнаты стул, позволяя пижаме упасть на пол. – Так вот, поговорим об этом. Садись! Тсуна оглянулся на Реборна, но тот, казалось, тоже не вполне понимал происходящее и ответил таким же растерянным взглядом. В голове мелькнула мысль, что бывший аркобалено просто не ожидал, что Супербиа внезапно ворвется в дом и потребует разговора. Выдохнув, Савада подошёл к кровати и сел напротив Скуало. Реборн тем временем пересел на подоконник. Развернув стул спинкой к мальчишке, мужчина привалился грудью к перекладине. В его глазах читалась такая сложная, трудно описуемая смесь чувств, что хваленая интуиция Вонголы оказалась бессильна разгадать её. – Итак, о чём вы хотели поговорить, Скуало-сан? – парень, словно послушный ученик, спокойно положил ладони на колени и вдруг заметил, как собеседник мельком взглянул на кольцо Вонголы, которое он практически не снимал. – Вижу, привычка носить его у тебя всё-таки прижилась, – в голосе Скуало прозвучала такая горькая усмешка, что Тсуна невольно вздрогнул. Не дождавшись от юноши ни единого слова в ответ, мечник внезапно тяжело вздохнул и пальцами убрал волосы с лица. – Я пришел рассказать тебе то, чего тебе ни Девятый, ни твой отец, ни тем более… – он бросил раздраженный взгляд на Реборна. – …твой доморощенный репетитор не станут. – Не советую тебе переходить границы, Супербиа, – в голосе киллера прозвучала холодная угроза. – Да он же не воспримет всерьёз такие новости, если скажешь их именно ты! – скрипнул зубами капитан. – А старик жалеет своего драгоценного наследничка, опасаясь разрушить его решимость! Тсуна нахмурил лоб и невольно вцепился пальцами в ткань школьных брюк. В последнее время он не испытывал особого страха в присутствии Скуало, но сейчас по спине пробежала ломящая дрожь — предчувствие грядущего разговора внушало тревогу. – Но я так не думаю! И ты, уверен, тоже, Реборн! Глаза мальчика медленно расширились. Ещё пару месяцев назад он и в самых смелых мечтах не мог представить, что этот человек скажет о нём подобное. – Чё уставился, будто я тебе всю жизнь открыл?! – раздраженно рявкнул Скуало. – Я, чёрт возьми, помню тебя в будущем через десять лет и видел, что творилось здесь неделю назад. Начинаю думать, что даже если тебя грохнуть, пламя от тебя будет ещё несколько дней столбом стоять! Против воли уголок губ Тсуны дернулся. Что это за ужасающее сравнение было? – Имей в виду, этот чертов босс лучше удавится, чем скажет тебе лично, так что я решил, что лучше это сделаю сам, – прохрипел Скуало тише, сверля парня мрачным взглядом. – Иначе до твоей тупой башки с редкими проблесками гениальности так и не дойдет! Мечник положил живую руку на спинку стула, подпер пальцами подбородок и долго молчал, видно, подбирая слова. – Короче, неделю назад ты, мать твою, сделал невозможное! Завалил чертового Бермуду и сорвал проклятие с Аркобалено. Не начинай тут свою болтовню про друзей, не-мафию и всякую хрень, фантазируй что хочешь. Но тебе надо наконец понять — у твоего пизданутого подвига есть два чертовых последствия. – Скуало… – Реборн бросил капитану предупреждающий взгляд, но тот только отмахнулся. – Я понимаю, у тебя свой ебаный метод, но с него за этот год и так хватит молчания! Репетитор отвел взгляд, явно признавая правоту Скуало. По виску Тсуны медленно стекла капля пота. Всю эту неделю он ни разу не задумывался, какие ещё последствия могут быть у случившегося, и закралась мысль, что безболезненного возврата к обычной жизни не получится. – Слушай сюда, твой хреновый фокус не прошёл незамеченным в преступном мире! От этих слов мальчишка почувствовал себя так, словно получил удар в солнечное сплетение, и сделать следующий вдох стало невыносимо тяжело. Мгновенно взметнувшаяся волна паники не сразу позволила ему до конца осознать сказанное. Но, казалось, Скуало этого даже не заметил. – По просторам Сицилии уже ползет слух, что Десятое поколение Вонголы будет не просто самым сильным за всю историю семьи, но и всей мафии в целом! И тебя с твоими сопляками уже прозвали «Палачами Коза-Ностры». – Коза… Ностры? – неуверенно повторил Тсуна, стараясь понять необычное иностранное слово. – Что это значит? – Один из первых кланов Италии, — ответил Реборн вместо Скуало, без тени сомнения. – Они стояли у истоков мафиозного мира и долгое время были несокрушимы, пока Примо не завладел кольцами Вонголы. На текущий момент Коза Ностра и Альянс Вонголы имеют примерно одинаковое влияние, и постоянно конкурируют за лидерство. – У тебя информация устаревшая, – буркнул Скуало, не скрывая раздражения. – Bastardi из Милана тоже уже начали обзаводиться кольцами. Но об этом как-нибудь потом, сейчас твоему сопляку нахер не надо вникать в всю эту херню про расстановку сил в Италии! Парень сидел, словно громом пораженный, не отрывая взгляда от своих дрожащих пальцев. Коза Ностра? Семья, почти равная Вонголе по силе? И кто, черт возьми, всерьёз думает, что он — хоть каким-то боком — свяжется с этими мафиозными войнами?! Его сердце колотилось так сильно, что казалось — сейчас разорвется от страха и неверия. – Прежде чем начнёшь мне тут возражать, выслушай вторую хуйню! – резко предупредил капитан мальчишку. – Второе последствие в том, что сейчас по всему этому городу неоновыми, твою мать, буквами написано: «Здесь живёт наследник Вонголы!» Это значит, что каждая шавка в преступном мире знает, как выглядит твоя рожа! И ещё местным кланам якудза дико не нравится, что мы на их территории свои дела мутим. Емицу удалось убедить их потерпеть до твоего совершеннолетия, но после такого цирка, который Виндиче устроили, их терпение лопается! Очень медленно и с отчаянным сопротивлением Тсуне начало приходить понимание, что именно пытается донести до него Скуало. С каждой секундой это осознание растекалось в нём, словно холодный яд, пронизывая до костей. Страх оказался настолько сильным, что мальчика словно парализовало: он боялся оказаться прав — чем дальше затягивался разговор, тем отчаяннее хотелось не задавать вопросов и не узнавать правду. Но отделаться от ощущения приближающейся катастрофы он уже не мог. Тень от шляпы скрыла глаза Реборна. Киллер отлично понимал эмоции своего ученика, но не мог не признать правоту мечника. На Тсуну рано или поздно пришлось бы вылить эту информацию словно ведро ледяной воды. Год назад никто даже не рассчитывал, что до этого дойдет так скоро. – Слушай, я хочу донести до тебя одну простую вещь, – после долгой паузы резко сказал капитан. – Вопрос «хочу ли я» возглавить Вонголу, у тебя больше не стоит. Ты просто не сможешь этого избежать. Через пару месяцев за тобой и твоими хранителями начнётся настоящая охота. И чем дольше будешь строить из себя идиота, тем хуже станет. Вытащи наконец голову из задницы, Савада! О тебе уже такие байки ходят, что простых киллеров к тебе не пошлют! Ты сам понимаешь, к чему это ведёт, да?! Тсуна сжался в комок, сцепив зубы с такой силой, что казалось, они вот-вот треснут. Внутри все горело и металось. Да, он понимал. Понимал, что теперь каждая минута будет опасна для тех, кто рядом. Но разум, словно в плену, упорно отказывался принять эту горькую истину, отвергая её с отчаянной болью. – Но… как я могу возглавить мафию? – голос мальчика дрогнул, надламываясь. – Я не хочу никому причинять вред, убивать людей, и в принципе связываться с мафией! Я всё тот же никчёмный Тсуна! Я… я ведь ни капли не изменился! Несколько секунд Супербиа молча пялился на него, а затем разразился громким, взрывным хохотом. Парень украдкой бросил взгляд в его сторону, не зная, чего ожидать дальше. – Это ты — не изменился? – ядовито поинтересовался мечник. – Между тем сопляком, что я встретил несколько месяцев назад, и тобой, сидящим передо мной сейчас, — бездна! А самое смешное: ты вообще на что-нибудь годен, кроме этой роли?! Тсуна резко вздрогнул, глаза расширились от неожиданности. Он моргал, словно пытаясь прогнать внезапно нахлынувшую пелену растерянности, но понимание не приходило. Несколько мучительных секунд он боролся с собой, пытаясь найти хоть какой-нибудь ответ — но его сознание оставалось пугающе пустым. Правда била безжалостно: он не знал, кем он может быть и чем заняться. До появления Реборна его жизнь словно не имела смысла — он просто позволял этому течению себя нести. А теперь его мысли заполняли лишь тренировки, спасение друзей и бесконечные проблемы, которые каким-то невероятным образом оказывались к нему причастны. – Скуало прав, Тсуна, – киллер устало взглянул на ученика, тяжело вздыхая. – У тебя нет ни единого таланта, а сильные стороны сводятся лишь к двум: способность стремительно расти под невыносимым давлением обстоятельств и Предсмертная воля, которая льется из тебя, когда ты оказываешься на грани. Ты одновременно готов отдать свою жизнь ради друзей и при этом непременно сделать всё, чтобы вернуться к ним. Впрочем, один талант у тебя все же есть: одинаково хорошо притягивать как людей, так и неприятности. – Мне некогда с тобой тут сопли пускать, пацан, – Скуало резко поднялся на ноги, голос звенел раздражением. – Ты в этом дерьме по самое горло, хочешь ты этого или нет. Как только этот учебный год закончится — собираешь свой детсад и валишь в Италию. Там хотя бы легче будет тебя защитить, чем мотаться взад-вперед в Японию из-за каждого пустяка. – Хибари с этим не согласится, – спокойно заметил Реборн. – Пусть врубит себе мозги, если не хочет, чтобы его драгоценная школа превратилась в руины! Носитесь с повернутым на дисциплине психом… “Облако, плывущее своим путём”, нахуй! Что-то пробормотав по-итальянски, Скуало вновь глянул на Саваду. Тот, к своему глубочайшему удивлению, впервые увидел в этих холодных серых глазах не только злость и раздражение, но и болезненное, искреннее сочувствие. – Я вас понял, Скуало-сан, – Тсуна скрыл свой взгляд за челкой, голос прозвучал тускло и безжизненно, словно он уже признал поражение. – У тебя есть ещё полгода, чтобы хоть как-то это переварить. Но запомни — кроме как заглотить эту хрень, ты ничего не сделаешь! – мечник двинулся было к двери, но обернулся, и голос прозвенел сталью. – И не вздумай показаться мне на глаза где-то кроме штаба Вонголы! С этими словами Супербиа вышел и с силой захлопнул дверь. С тихим шелестом на пол упала табличка с именем хозяина комнаты. Внизу ещё какое-то время отдавались крики, а потом воцарилась гнетущая тишина. Тсуна едва сдерживал дрожь — душа рвалась на части, а слова капитана Варии раскаленным железом выжигали остатки надежды. Его тело словно сковал лед, а сердце билось в бешеном ритме, но слов протеста не находилось. — Тсуна, услышь меня, — произнес Реборн, легко спрыгнув на пол. — Ты можешь вести за собой людей, хоть ты и старательно отрицаешь это. Но никто не запретит тебе наполнять понятия «босс» и «мафия» каким угодно смыслом. С этими словами киллер молча покинул комнату, оставив юношу глубоко задумчивым. Парень несколько секунд сидел неподвижно, пока резко не ударил кулаком по стоявшей рядом тумбе. – Да идите к черту со своей мафией! – крик сорвался с губ Тсуны раньше, чем ему удалось его сдержать. Хрупкое деревянное покрытие мгновенно покрылось густой сетью глубоких трещин. *** Когда до ушей Реборна донеслись треск разваливающейся тумбочки и приглушенный, почти отчаянный вопль, он сокрушенно прикрыл глаза. Раздавшийся внизу грохот и затем рявк Скуало не то в адрес кого-то из малышни, не то на неудобство японских домов в целом, вызвал у киллера ехидную усмешку. Громко хлопнула входная дверь, а наступившая после этого тишина звенела, словно натянутая струна. – Тебе не кажется, что это было слишком жестко, — сухо поинтересовался Емицу, все это время стоявший возле лестницы. – Реборн, ты ведь понял, зачем пришел Супербия, почему не остановил его? Мальчик же теперь совсем растеряется, и не факт что твои нравоучения снова помогут. Пресловутая струна лопнула в душе бывшего аркобалено. – Знаешь, Емицу, я давно хотел тебе об этом сказать, – сорвав с головы шляпу, киллер пронзил внешнего советника ледяным взглядом. – Ты ни хрена не знаешь своего сына! – Прости, что? – между светлых бровей мужчины пролегла складка, и Реборна аж всего передернуло с того, как это выражение было похоже на Тсуну. – Я наконец-то понял, в кого Тсуна такой трус, – сквозь зубы процедил репетитор, шагнув прямо к Емицу. – В тебя, и ни в кого другого больше. – Это я-то трус? – А кто, твоя жена?! – голос киллера дрожал, пока он пытался говорить тише, чтобы ребенок за дверью не услышал. – Ты вообще в курсе, что она уже в знает про мафию, и про Вонголу, и о том, что Тсуна должен стать следующим Доном?! Лицо Емицу потемнело, и его кулаки сжались. В воздухе тяжелым смрадом распространилась жажда убийства, но Реборна это на впечатлило. – Когда мы вернулись из десятилетнего будущего, эта мудрая женщина все поняла, – продолжил репетитор, когда поравнялся с дрожащим от злости советником. – Она великолепно видела и то, в каком виде была одежда её сына, и шрамы, и то, как изменился его взгляд. Нана догадалась, что её единственный ребенок несколько раз едва не погиб в течении последнего года, но когда она требовала с меня подробности, улыбалась самой милой из всех возможных улыбок, а половник в её руках даже не дрогнул. И поверь, меня это впечатлило куда больше твоей напускной злости. Ты не достоин даже кончика ногтя этой женщины! До мужчины словно начало что-то доходить. Его кулаки расслабились, но дрожать он не перестал. Пытаясь справиться с собственными эмоциями, репетитор провел младенческими пальцами по лицу. Не было ни одного человека, на которого Реборн злился бы больше, чем на стоящего перед ним, за исключением разве что самого себя. – Я знаю, что ты не хотел втягивать свою семью в мафию, – припечатал бывший аркобалено. – Но ты выбрал просто сбежать, поджав хвост, и дома появлялся в лучшем случае пару раз за несколько лет. Я знаю, что ты до последнего спорил с Девятым, когда тот определился с Наследником, даже зная, что вариантов у нас нет. Да черт подери, даже я не сразу поверил в этого мальчика! – Тогда почему ты даже после случая с Рокудо Мукуро не начал обучать его всерьез? – голос мужчины дрогнул. Киллер скрипнул зубам, осознав, что яблочко от яблоньки и правда падает недалеко – что сын, что папаша, были одинаково тугоумными. – Потому что я хотел продлить ему детство. А потом события посыпались как из рога изобилия, и мне пришлось пойти на крайнее меры, чтобы Тсуна стал сильным как можно быстрее. – Что ты хочешь всем этим сказать? – после паузы выдохнул Емицу, не глядя на Реборна. – Я хочу сказать, что заменил ему отца, и тебе придется столкнуться с последствиями этого, – уже спокойнее выдохнул репетитор. – Только к своему большому сожалению, сейчас я ничем не могу ему помочь. Наступил момент, когда он должен найти ответ сам. В своем собственном сердце. И если он не сделает правильный выбор, он погибнет. А на Вонголе после этого можно будет поставить крест. Не глядя на советника, Реборн отправился вниз, оставляя за спиной отрешенного и обессиленного Емицу, который словно врос в пол в коридоре. Руки киллера дрожали, а внутри бушевала ярость, которой не давала вылиться лишь незыблемая омерта.

До цветения сакуры осталось 175 дней