Пижама с лисятами

— И давно ты стал таким заботливым? — взмахивает руками Кевин, пока они медленно бредут к стадиону, растягивая последние минуты свободы после уроков. После инцидента на игре Кевин приставил себя к Нилу тенью — на всякий случай, если Рико вздумает устроить засаду и доделать то, что не смог закончить из-за Аарона. — Сделал ему сэндвич… Зачем? — Не знаю, — врёт Нил. Или не врёт. Он и этого не знает. От предположения, что одинокий, убогий и больной вид Эндрю на их кухне прошлой ночью мог вызвать в нём простую жалость и сочувствие, хочется блевать. — Это не ответ, Нил. Ты что, надеялся, что если подружишься с ним, он станет тише стонать по ночам? Это уж точно не сработало бы, учитывая, какой идиот оказался его брат. С такими людьми невозможно о чём-либо договариваться. У них прав тот, кто сильнее. И вообще, у тебя вроде был другой план, — пускается в рассуждения Кевин, и в чём-то Нил с ним согласен. Он почти хочет улыбнуться ему, но улыбка меркнет в зародыше, когда тот продолжает: — Главное, чтобы Рико в итоге не сильно пострадал. Реплику о Рико Нил решает пропустить мимо ушей. Образ Эндрю, который Нилу до вчерашнего вечера приходилось додумывать самому, приобрёл очень разочаровывающие очертания. Больше всего Нил пожалел, что из-за глупой внезапной жалости разоблачил себя, проявив эту позорную заботу. Выставился слабаком и лохом, а Эндрю, не секунды не раздумывая, вытер об это ноги. — Мне просто показалось, что он… плакал там. Или, может, у него был насморк… В любом случае он выглядел каким-то… — Каким? — тупо спрашивает Кевин. — Ну… До того как Ваймак нашёл тебя и усыновил, в приюте, — решает поднять Нил их общие травмирующие воспоминания, потому что не знает, как иначе объяснить. Кевин сразу хмурится, поджимая губы. Нил продолжает: — Помнишь детей, которых в родных семьях систематически подвергали насилию? — Там все дети подвергались насилию, Нил. — Я имею в виду сексуальное. — Ты хочешь сказать, Эндрю выглядел как те дети? Изнасилованным? Нил испытал благодарность за то, что Кевин произнёс это вместо него. — Именно так. Но в итоге оказался просто кретином. — Одно другому не мешает. — Нет, Кевин. Теперь я точно уверен, что у них всё взаимно. Чёрт, да насрать мне на него. Я решил выговориться тебе не за тем, чтобы углубляться в эту тему. — Если он плакал, потому что они с Дрейком поссорились, то твой план грозит накрыться пиздой, — настораживается Дэй. — Судя по звукам из-за стены перед нашей встречей на кухне, вряд ли они ссорились, — бурчит Нил. — Хорошо бы выяснить, насколько их отношения серьёзны, прежде чем натравливать Дрейка на Рико. Потому что если Дрейк Эндрю слишком, ну… эм… — Любит? — теперь Нил помогает Кевину произнести неудобное слово. — Да. Тогда он может забыть про здравый смысл и перегнуть палку, сломав Рико какую-нибудь важную кость. — Боже, мы же это уже обсуждали! Просто доверься мне! Нил думает, что если Дэй ещё раз произнесёт имя Рико, он сам разделается с высокомерным уродом — чисто из принципа. Вполне предсказуемо, едва они переступают порог раздевалки, Рико выныривает из-за ряда шкафчиков и с размаху тычет концом клюшки Нилу под рёбра. В глазах мутнеет. Всё, что успевает Нил, — схватиться за дверцу одного из шкафчиков, чтобы не рухнуть на пол, и согнуться пополам. Гребаная мстительная сука. Кевин и Мэтт тут же вырастают между ними, но Рико, вероятно, сделал всё, что планировал, потому что больше не рыпается и просто орёт: — Больно, маньячный выродок?! А мне, думаешь, приятно было?! — исходит он ядом. — Я твоего карлика-блондинчика по всей школе искал. Аарон Майкл Миньярд, да? Думаешь, этого ссыкливого сына героиновой потаскухи спасёт, что он сидит под партой? Слова заставляют Нила напрячься ещё сильнее, чем тычок под рёбра. Потому что мать Аарона и Эндрю и вправду была героиновой потаскухой, и Рико либо угадал, либо… нарыл про Аарона всё, вплоть до родословной. Но стоит признать, что в любом случае гнев Рико ему ой как на руку. Кажется, вся команда замирает, слыша, как в ответ на оскорбление семьи Миньярдов Нил впервые не срывается в ответ, а издаёт лишь короткий, хриплый смешок. — Можешь не тратить время. Он будет на игре в пятницу, — шипит он, распрямляясь и глотая остатки боли. — Отлично. Тогда ему пизда. Слышишь? И тому раскрашенному пидору — тоже пизда! Когда Кевин и Мэтт отходят, принимаясь переодеваться, Рико, пройдя мимо уже в полной амуниции, со всего размаха толкает Нила плечом. Тот, не успев сгруппироваться, грохается о металлическую дверцу шкафчика, съехав на холодный кафель. Ребро горит огнём всю тренировку, пульсируя с каждым вдохом и рывком. И Нил совсем не удивляется, когда, разглядывая себя в душевой, обнаруживает на боку огромный фиолетовый синяк, похожий на синее зарево. Но странное дело — энергии сегодня больше. Возможно, сработал тот ночной сэндвич. Даже Кевин отметил его собранность и скорость, несмотря на боль. Хромая по дороге домой, Нил замирает у витрины магазина самообороны. Некоторое время он раздумывает. Заходит внутрь. Пока продавец, поднявшись по стремянке, поправляет товар, с полки исчезают два перцовых баллончика и оказываются в кармане Нила. Для приличия он спрашивает, продаются ли у них сувенирные ножи, и тихо уходит. Придя домой, следуя рутине, спускается в подвал, чтобы закинуть в стирку грязные спортивные шмотки. Наверху Нил обнаруживает всех домочадцев за ужином. Проходит мимо кухни, топает на второй этаж и проскальзывает в комнату Аарона. Он кладёт баллончик в его рюкзак так, чтобы тот обнаружил его не сразу, но обязательно потом. Нил лишь надеется, что тому хватит ума воспользоваться им в нужный час. Второй баллончик лежит в кармане, когда Нил, тяжело вздыхая, замирает у двери в комнату Дрейка и Эндрю. Шаги на лестнице заставляют его отпрянуть, но не передумать. Передумывает он, когда видит лицо самого Эндрю, возникшее в полумраке коридора. Вчерашние ярость и обида накатывают снова, смывая все порывы к чему-либо ещё. — О, малыш Нил, — голос Эндрю звучит приглушённо, почти ласково, отчего Нил дёргается. — Как твой день? — Иди к чёрту. — Придёшь сегодня? — Эндрю приближается. — Я сказал, иди к чёрту со своими тупыми приколами. — На кухню. Посидеть, — заканчивает Миньярд, делая вид, что не слышит. Это невыносимо странно. До тошноты странно. Нил слегка склоняет голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Мельком замечает бледные, почти растворившиеся веснушки на переносице Миньярда, который лениво прислоняется к стене, скрестив руки, и полуприкрывает глаза. — Надеюсь, я уже буду спать, — бурчит Нил, мечтая об убежище своей комнаты. — Пообщаться можно и днём. А, ой, — наигранно бьёт себя рукой по лбу, — совсем забыл. С тобой же нельзя разговаривать прилюдно, ты же у нас собственность. Сладкая полуулыбка сходит с губ Эндрю, из-за чего Нил победно ухмыляется. — Можно не откладывать наши посиделки совсем допоздна. Обещаю, сегодня я освобожусь раньше, — то, что происходит дальше, вгоняет Нила в ступор. Эндрю отталкивается от стены, вплотную приближается, приподнимается на носках, и его следующая фраза, шёпотом, обжигает самое ухо: — Я хуже подготовлюсь. Для Дрейка это будет… теснее. Следовательно, закончим быстрее. Но есть нюанс. Я буду кричать громче. О, я буду таким шумным сегодня, Нил. — Иди нахуй! — с ненавистью выплёвывает Нил так же тихо. — Оу, а ты быстро схватываешь правила игры. Что ещё хочешь, чтобы я сделал? Нил отталкивает его ладонью в грудь. Он не оборачивается, поэтому не знает, куда отлетел Эндрю — в стену, на пол или о дверной косяк. Слышит лишь грохот, с которым его тело обо что-то ударилось. Ворвавшись в свою комнату, Нил захлопывает дверь и щёлкает защёлкой. Похуй, если через пятнадцать минут Ники будет долбиться. Пусть проваливает к Кэсс, либо он свалит сам ночевать где-нибудь под крышей заброшенного склада, только бы подальше от своих грёбаных полоумных братьев.