Книга 1. Лафейсон, брат Одинсона

Локи, наконец вспомнивший все события последнего вечера, огромными изумлёнными глазами смотрит на вновь склонившегося над картой брата. — Ты... меня напоил? — медленно, с утвердительной и очень уж явно недовольной интонацией произносит он. — А? О чём это ты? — невинно спрашивает громовержец. Но глаза не поднимает. Напрягается. — Нет, не напоил. Ты просто влил мне в глотку. Целую. Бутылку. Вина. — Звучит пугающе. — О чём ты только думал?! — Ах, это... Ладно тебе, брат, не кипятись. Ну, переборщил малость. — Если ты сейчас скажешь "с кем не бывает", я клянусь, что лично выжгу этот твой девиз прямо на твоём широком, необременённом заботами лбу! Тор вздохнул. И вдруг, отложив карту, мягко посмотрел на брата. Трикстер как-то мигом успокоился и даже вновь удивлённые глаза отвести забыл. — Во-первых, больше ты не выведешь меня из себя. По крайней мере, не сейчас. Во-вторых, Локи, извини, правда. Погорячился по пьяни, сглупил. Признаю. А, в-третьих, знаешь, я себя виноватым не считаю. Я только сейчас понял. Вчера не замечал, а теперь это очевидно. Ты же вчера весь бледный был, измученный, смотреть страшно. — Локи насупился. — Я-то, идиот, даже не понял, в чём дело. Зато сейчас... Ты посмотри на себя! Хоть на человека, ой, что это я, на бога стал похож. И уже не выглядишь, будто готов отключиться при первой возможности. Ты ведь выспался, да? Тор с надеждой уставился на брата. — Выспался, — сдался Лафейсон. — И спал бы ещё хоть целый день. Признавшись, Локи вдруг зевнул. Тор посмотрел на него и тоже зевнул. — Знаешь, это так необычно, когда ты, ну, знаешь... рядом. — Локи неуверенно пожал плечами. — В хорошем смысле необычно, брат, — улыбнулся Тор. — Зачем же ты встал, если хотел ещё поспать? Локи покосился на свою импровизированную подушку из толстовки старшего брата и вновь пожал плечами. — В конце концов, я же не мог пропустить собрание. — И то верно, куда ж мы без тебя? — Вроде с насмешкой, а как будто искренне, — прищурился маг. — А вот и гадай теперь, ты ж у нас умный. — Ну теперь точно с насмешкой. И в Тора полетела его же толстовка, которую запустил стремительно подскочивший к койке Лафейсон. Громовержец поймал её и презрительно фыркнул. — Не думаю, что это может мне навредить. — Не думаю, что я этого хотел, — просто улыбнулся брюнет, присаживаясь на койку. Тор удивлённо посмотрел на него. Локи пожал плечами. — Слушай, Тор, кхм... Я... В общем, ты должен мне рассказать, что тут вообще вчера произошло? — Вчера? Да много чего вчера было... Насыщенный день, — замялся громовержец. — Нет. Ты понял, не притворяйся. Что было вчера, после того как я отключился? — Ах, это... Да там... — Тор! Немедленно отвечай! — Лафейсон поднялся с кровати. — А иначе тебе придётся узнать, какие способы пыток мне пришлось выучить, — прошипели обступившие громовержца трикстеры с бледными исказившимися лицами. Лицо первого было залито кровью, кожа другого обгорела почти до костей. Третий был до того тощий, что походил на иссохший труп. А четвёртый смотрел на громовержца пустыми глазницами. — Ааааа! — в ужасе вскрикнул Тор, почти как перед встречей с Грандмастером. Копии растворились в воздухе, и настоящий Локи, всё ещё стоящий у койки, отсалютовал брату рукой и невинно улыбнулся. — Что-то не так, Тор? — Норны, — выдохнул Одинсон. — Никогда. Никогда больше не делай так, брат. В следующий раз просто попроси. — Так я и попросил. Скажешь, что вчера было? Тор обогнул стол, дошёл до брата и взял его за плечи. Локи напрягся. А громовержец заглянул ему в глаза и рвано выдохнул. — Никогда, Локи. Я больше никогда не хочу видеть тебя мёртвым. Никогда. И Тор прижал брата к себе, знакомо положив правую руку ему на затылок. Защищая, оберегая и не отпуская. — Я... Извини, брат. Я понимаю, — выдохнул Локи, на секунду утыкаясь в грудь громовержца. — Ну всё, Тор, хватит, пусти меня. Слишком много объятий для заклятых врагов за последние 24 часа, — всё-таки высвободился из рук брата маг. — Извини, Локи, — смутился Одинсон. — Я не хотел так бурно реагировать. Просто... — Я понимаю, — повторил Лафейсон. — Я больше не буду тебя так пугать. Обещаю. — Спасибо, — кивнул Тор. — А вчера... ничего особенного не было на самом деле. Ты почти сразу уснул, а я, на правах старшего брата, решил о тебе позаботиться. Подушки мне правда было жалко, но ты уже благополучно сопел на моей толстовке, и я не стал её забирать. Раздел тебя... кажется, слегка, кхм, перестаравшись. Потом обнаружил, что твоя рубашка в вине. И решил отнести твои вещи в купальню, отмыть. Ну, чтобы ты потом на меня не сердился. Уж не знаю, как я умудрился дойти до туда, потому что шатало меня знатно. Рубашку твою где-то обронил... А, так вот она, — с удивлением заметил валяющуюся на полу белую ткань громовержец. — Почти ничего не помню, — сознался он. — Знаю только, что добрёл до ванной и просто уснул прямо в ней, — пожал плечами бог грома. — А сегодня мне повезло проснуться до того, как туда нагрянет кто-нибудь из асов. — А может они приходили, видели дремлющего на полу царя, пожимали плечами и уходили? — Не знаю даже. В конце концов у нас ведь несколько купален на корабле, так что вряд ли я причинил кому-то слишком много неудобств. И спал я не на полу. Я же говорю: уснул прямо в ванне. — Ах, ну это в корне меняет дело. — Именно. Рад, что ты это понимаешь. Ну а потом я проснулся, принял душ, оделся в облачение, забежал к Хеймдаллю, взял у него карту и пошёл к себе. Ну то есть к тебе. Сюда в общем. Ох... Вещи наши забыл. — Я не удивлён. Ладно, потом заберём. Во всей этой ситуации больше всего меня смущает то, что ты напоил меня и бросил раздетым в незапертой каюте среди огромного количества асов, некоторые из которых, вполне вероятно, настроены враждебно. — Ну, как-то так. Зато ты отдохнул. К тому же я уверен: никто на Властителе не посмеет причинить тебе вред. Да никто и не захочет. Ты же спас нас, брат. Помнишь? — Мне бы твою уверенность. — С каких это пор ты стал трусишкой, брат? — Не начинай. — Кстати, Локи. Про любовь народа. Ты так весело общался на пиру с какими-то вельможами, а потом оказалось, что это была твоя иллюзия. И всё бы ничего, но я-то помню: они тебя по плечам хлопали, обнимали. Я только сегодня с утра об этом подумал. Значит они тоже все были иллюзией? Или же я чего-то не знаю? Ты многого не знаешь, брат. Не знаешь про Тессеракт. Не знаешь про Таноса. Не знаешь, что я не пытался захватывать Мидгард. Не знаешь, что это я убил нашу мать... Не убивал. Не убивал. Не убивал! — Не думал, что ты такой внимательный, Тор. Или лучше сказать, наоборот. На самом деле это были настоящие асы. Пока я ходил по кораблю и встречался с монстром, мне приходилось тратить немалую часть концентрации на то, чтобы поддерживать с ними беседу. — Зачем? — Во-первых, я ведь уже объяснял, чтобы ты ничего не заподозрил. А во-вторых, я ведь должен как-то поставить себя в приближённых к власти кругах. Эти вельможи — исключительно те, связи с которыми могут принести пользу. — Так как же они общались с иллюзией и ничего не поняли? — Они просто были уже слишком пьяны, — усмехнулся трикстер. — Их руки спокойно проходили сквозь меня, но они не придавали этому никакого значения. Из присутствующих на пиру только ты наблюдал за нами, поэтому для тебя я создал отдельную иллюзию, скрывающую мерцание и явную нематериальность первой. Вот так. — Умно. — Просто. — Хвастун. — Зато у меня хотя бы есть то, чем я могу похвастаться. — Что? — нахмурился Тор. — Брат, ты издеваешься? — поднял брови Локи. — Ой ладно, — в шутку надулся Одинсон. — Кстати, собрание уже меньше, чем через час, — резко помрачнел он. — А я... Я не знаю, куда нам лететь. Я ничего не знаю. Какой же из меня царь? Локи посмотрел на брата и тоже моментально посерьёзнел. На секунду ему вдруг захотелось усмехнуться Тору в лицо, бросить ему в ответ какую-нибудь колкую фразу или просто с презрением взглянуть и уйти, оставив громовержца самого со всем разбираться. Ведь он, Локи, куда лучший правитель. Именно он заслуживает сидеть на троне. И это его Тор столько раз безжалостно свергал и оставлял поверженным и униженным. Так не пришёл ли час расплаты? Но задержав взгляд на бессильно опустившем руки брате, повержено склонившем голову царе, Локи сдался. Нет. Не сдался. Он победил. Победил себя. — Показывай свою карту. Тор поднял голову, посмотрел на него. Локи ободряюще улыбался. И это действительно обнадёживало. Громовержец благодарно кивнул. И они пошли к столу. ***** Тор беспокоился. Немножечко. Нет, кого он обманывает? Довольно сильно. Аж во рту пересохло. А всё, потому что Локи. Впрочем, неудивительно. Как же иначе? Самое интересное заключалось в том, что на самом деле в этот раз Локи был, конечно же, не виноват. Ведь это не он безнадёжный царь без плана и маршрута, отдавший приказ об уничтожении своего царства. Он просто предатель. Опять. Стоит поверить Локи, и он бросает тебя в самый неожиданный и неподходящий момент. С другой стороны, он и не должен был ничего делать. С чего Тор вообще решил свалить свои обязанности на плечи младшего брата? Но ведь... Но... ***** Вслед за Тором Локи подходит к столу и вдумчиво вглядывается своими внимательными глазами в карту. Хмурится. Бесконечные созвездия, сложные маршруты. Расщелины в пространстве, сквозь которые мог бы пролететь Властитель для сокращения пути. Девять миров и такие небольшие, но потенциально пригодные для жизни планеты, как Сакаар. Что же должно стать новым домом для асгардского народа? Как с наименьшими потерями добраться до наиболее перспективной в плане развития и процветания их расы точки в пространстве? У Тора от размышлений и безысходности, и размышлений о безысходности уже болит голова. А Локи долго разглядывает карту, просчитывает что-то в уме. Пытается примерно вычислить положение их корабля в космосе на данный момент времени. — Постой-ка, брат, — соображает через пару минут он. — На Властителе ведь есть что-то типа командного центра или капитанского мостика? — Да, конечно. — Так почему мы всё ещё здесь? Веди меня туда. И поскорее, чтобы нам успеть к собранию. ***** И вот теперь Тор сидит и не знает, что ему делать. Совершенно не знает. Он уже построил план обсуждений на собрании таким образом, чтобы для начала разобраться с переписью населения и распределить семьи асов по каютам, затем определиться со временем, которое может провести Властитель в пути, не пополняя запасы воды и продовольствия, потом обсудить и обговорить множество разнообразных организационных моментов. В общем, отступать некуда. Пора уже вынести решение о том, куда же, собственно, они направляются. Чтобы ещё потянуть время, Одинсон предлагает высказаться наиболее представительным в схожих вопросах асам. И через некоторое время у него уже голова гудит от споров и пререканий. Кто-то утверждает, что им нужно лететь на Свартальфахейм. Другие оспаривают его: на этом пустыре невозможно развивать сельское хозяйство, экономику там никак не поднимешь. Один из воевод предложил пойти войной на Ётунхейм, чтобы забрать часть территории у ледяных великанов. Глупость несусветная. Интересно, какое лицо было бы у Локи, если бы он это услышал? Кто-то ещё поддерживает эту безумную идею. Некоторые отстаивают решение о переселении на Ксандар. Хорошая планета, достаточно развитая цивилизация. Им напоминают, что на Ксандаре расположен всем известный корпус Нова, готовый и способный немедленно уничтожить Властитель при его появлении на горизонте. Тор слышит и другие незнакомые ему названия планет: Зен-Хоберис, Суверен... И вновь ощущает себя бездарем, недостойным трона. Был бы здесь Локи. Вот, кто внимательно изучал просторы космоса и культуры других миров. Вот, кто мог бы вынести верное и обоснованное решение. А затем раздаётся слово "Мидгард". И Тор в надежде вскидывается. Разумеется, он думал об этом. По правде сказать, это вообще единственный вариант, который он рассматривал. И он уже хочет поддержать эту мысль, развить её... — Вы в своём уме? Эта неразвитая планета населена варварами и дикарями. Нам будет легче договориться о мире с ледяными великанами, чем с мидгардцами. Они боятся того, чего не знают, и убивают тех, кого боятся. Мы ослаблены. Асгард пал. И мы не можем позволить себе такую роковую ошибку, как полёт в жерло вулкана, в Мидгард. На секунду, когда только раздаются первые нотки этого самоуверенного, возмущённого возгласа, громовержцу кажется, что это Локи. Опять Локи, снова Локи. Мешает и уничтожает. Но оказывается это один из воевод. И Тор не может найти в себе силы, чтобы оспорить эти слова. Они звучат так уверенно, так правильно. С каких это пор он вдруг начал кому-то подчиняться? Он ведь царь. Он, конечно, может прислушаться к чужому мнению, но закон — это его слова, лишь его. Наверное, всё дело... нет, на этот раз не в Локи. В пылающем Асгарде. Правильное ли это было решение? Стоит ли ему вообще решать хоть что-то? Имеет ли он право вершить столько судеб? Но ведь иначе Хелу было не победить. Правда? Ведь выбора не было. Не было же? Выбор есть всегда. Наверное. И выбор есть сейчас, когда нужно объявить маршрут Властителя. Вообще-то, стоит поторопиться, потому что, по расчётам, топлива у них хватит всего на десять дней. Десять дней. ***** Тор с напряжением вглядывается в лицо младшего брата, но эмоции трикстера остаются нечитаемыми. И громовержец не может понять, пришёл ли Локи к какому-то решению. А когда до собрания остаётся несколько минут, и Тор наконец решается спросить у бога обмана его мнение, происходит нечто совершенно неожиданное. А впрочем, как раз этого и стоило ожидать. Локи исчезает. Вновь берёт отложенную карту и просто испаряется в воздухе. И громовержец не успевает спросить, куда, зачем, почему. Он не может даже пойти за Лафейсоном, чтобы отыскать его, потому что он, как царь, уже должен быть на собрании. Один бы побрал это всё! ***** Оживлённый спор внезапно прерывается громогласным голосом Хеймдалля. Страж, несколько минут бесстрастно наблюдавший за балаганом, который устроили приглашённые на собрание, и за Тором, совершенно опешившим, смущённым и каким-то зашуганным, даже загнанным, решил прервать своё молчание. — Асгарда. Больше. Нет. — Холодно сказал он. И все внезапно смолкли. — Лишь асы остались от великого Золотого царства. Царства, властвовавшего надо всеми мирами. И как духу вам хватает на эти бессмысленные споры и пререкания?! Теперь, когда рыдает мать, оплакивая сына, и кричит отец, потерявший дочь, теперь, когда пала нерушимая империя, оставив лишь пепел своим мимолётным наследием, как смеете вы теперь кричать и спорить?! Нет. Вы, взрослые мужи, ведущие себя, как неразумные создания, не столь давно явившиеся на этот свет, замолкните. Ибо будет говорить ваш царь. — Тут Хеймдалль обратил лицо в сторону громовержца и уже куда более мягко произнёс: — Куда вы считаете верным направиться, ваше величество? — Спасибо, Хеймдалль... Теперь, когда все замолчали, почувствовали себя пристыженными и вспомнили о непоколебимом авторитете царя, стало и вправду легче. Но с другой стороны... Нет. Теперь все смотрели на него. Все эти асы ждали от него мудрого, справедливого, выигрышного решения. Будто бы он мог его предложить. — Кхм... я считаю, что мы должны отправиться... Вообще-то, Тор знал, что он хотел сказать. Но он отлично понимал, что как только прозвучит слово "Мидгард", сейчас же в глазах, направленных на него, зародится сомнение, тут же раздадутся десятки вопросов. Вопросов, на которые он ответить, скорее всего, не сможет. Вопросы раздались бы в любом случае. Какой бы ни был авторитет у царя (а Тор его даже оправдать ещё не успел), такие серьёзные решения не могут приниматься единолично. Должно быть проведено голосование. Перед которым необходимо доказать непоколебимую правоту своего решения серьёзными, желательно неоспоримыми аргументами. В общем, сложно это всё. А помимо прочего, Мидгард у асов был не в почёте. Ну не любили боги эту отсталую планетку варваров. И даже если сам царь заявит о своей любви к так называемой Земле, тысячелетние стереотипы так просто не изжить. Тут нужны дар убеждения, способности в дипломатии, серебряный язык. — Ну так что, ваше величество, куда летим? — слегка насмешливо спрашивает похоже скептически настроенный по отношению к новому царю ас. Тор вспоминает, что этот воевода был одним из тех, кто высказался за смертный приговор на суде его младшего брата. И зачем только он пригласил этого громилу? Но пора отвечать, ведь ждут все. Что ж, время взрослеть и брать ответственность на себя. — В Мидгард. — Холодно. Уверенно. Непоколебимо. И тут же тысячи вопросов и восклицаний: — Эти варвары ведь нападут на нас! Мы не готовы к войне. — Там столько болезней, суровый климат, неблагодатная почва. — Где мы поселимся? Нам необходимо получить разрешение от их правительства. — Почему не Суверен? — На Ксандаре куда больше возможностей восстановить силы и заново отстроить Асгард. И так далее, и так далее, и так далее... Но на каждый вопрос был дан полный и развёрнутый ответ. А каждая попытка предложить другой вариант маршрута была блестяще и аргументированно отклонена. После завершения дискуссии все асы были убеждены в правильности такого неожиданного решения и смотрели на искусного дипломата с уважением. — Ну что же, я думаю, наше собрание можно считать закрытым. Благодарю всех за посещение и активное участие. Ответственных за управление кораблём прошу немедленно развернуть Властитель по направлению к Мидгарду. А затем жду всех в большом зале на трапезу. Предупреждаю, что алкоголя будет немного, ибо не время пить. Сегодня мы должны удостовериться в полной безопасности Властителя, исправности всех его составляющих и работоспособности спасательных шаттлов на случай экстренной эвакуации. Всё стихло. А затем асы одобротилеьно закивали и неторопливо двинулись к выходу из небольшой штаб-каюты. Некоторые из них оглядывались на Тора, и громовержец лишь беспомощно кивал, подтверждая слова оратора. Это не он в итоге так успешно высказался насчёт Мидгарда. Это даже не он завершил совещание. Но возразить было решительно нечего. Да и глупо это было бы. Зачем? В конце концов, Локи умел убеждать. ***** — Брат! Тор догоняет стремительно удаляющегося по коридору Лафейсона и, не давая ему опять ускользнуть, хватает мага за руку. Локи вырывает руку, но останавливается. — Я знаю, ты хочешь возмутиться и наорать на меня за то, что я превышаю полномочия, вызывающе себя виду и просто являюсь вопиющим засранцем... — Локи... — И ты, конечно, имеешь на это право, потому что я бесцеремонно появился посреди собрания, прервал твою беседу с тем очаровательным воеводой и перетянул на себя мантию оратора... — Локи... — Но в то же время я не считаю себя виноватым, поскольку почти уверен, что ты тоже назвал бы Мидгард, но не смог бы так искусно защитить его. Если же ты хотел отправиться в какое-либо другое место, то поздравляю: ты смог меня удивить. Но думаю, я смог доказать, что Мидгард — единственный возможный вариант, на который мы можем рассчитывать при данных обстоятельствах, учитывая все доступные нам ресурсы и дополнительное условие в виде ограничения во времени и запасах продовольствия, а также психологические факторы. — Локи, — уже настойчивее позвал Тор. — Может быть, уже дашь мне сказать? — Трикстер замолчал с подозрением глядя на него и, видимо, исчерпав все аргументы в свою защиту, пожал плечами, приготовившись слушать лекцию о своём хамском поведении. — Я просто хотел сказать... Спасибо, брат. Ты меня спас. Громовержец с благодарной улыбкой потрепал шокированного Лафейсона по плечу. — Ээ... пожалуйста, — неуверенно пробормотал Локи. — С чего ты вообще решил, что я тебя ругать собрался? — Ну, ты же постоянно... Знаешь, вот это: "Знай своё место, брат" и всё в таком духе. — Да, наверное, ты прав. Но мы, кажется, вчера решили, что я был тем ещё идиотом, и теперь постараюсь исправиться. — Да... Ну что ж... Пожалуйста, — повторил трикстер. — Я тогда пойду в свою каюту. Нужно ещё кое-что что сделать. И без того почти весь день проспал. — Ой, кстати, об этом, — замялся громовержец. Локи нахмурился. — Видишь ли, тебя ведь не было на собрании, когда мы это обсуждали... — Тор. Что с моей каютой? — Да нет, что ты. С твоей каютой ничего. Впрочем, ничего и не могло произойти. Потому что... Дело в том что... — Тор. — С ней ничего не случилось, потому что её нет, — торопливо выпалил царь. — То есть, как это, нет? — процедил Лафейсон. — Нуу, вот так это. Нет и нет. Что ж теперь? Кхм. — А теперь, пожалуйста, объяснись. — Да пожалуйста. Кхм... Короче, со мной спать будешь. — Вот спасибо. Удружил так удружил. Царь. Царь Асгарда. Это каким же мямлей слабоумным надо быть, чтобы у своих собственных слуг побояться каюту выбить?! Можешь мне объяснить, пожалуйста, а то я что-то вообще прикола не выкупаю! Видишь, на мидгардском молодёжном сленге от негодования вещать начал. Тор поднял брови. — Не сходи с ума, братец. Подумаешь, каюта. Невелика потеря. Тем более ты всего один раз там ночевал, а потом её всё равно Халк заполучил. Локи тоже поднял брови. Но игра в сердитые гляделки никакого результата не принесла. — Ладно, — вздохнул маг, уже сдаваясь. В последнее время он что-то стал слишком часто уступать. — Но серьёзно, Тор, почему ты не выделили мне каюту? — Серьёзно? Ладно. — Тут громовержец неожиданно действительно посерьёзнел. — Понимаешь, мы ведь в каждую каюту не по одному асу определили. И даже не по одной семье. Мы набили Властитель, как шпроты консервную банку. Хотя со стороны и может показаться, что раз коридоры пустые — места много. Но это не так. Даже к Хеймдаллю нескольких военных и одного начинающего мага подселили. Да ещё и Халк целую каюту занял. Хорошо хоть, что пока он там тихо-мирно сидит, не трогает никого. Ну вот и получилось так, что место на Властителе совсем кончилось. И чтобы не распределять всех заново и не распихивать наших бедных поданным по не резиновым, между прочим, каютам, я решил: будет проще, если мы с тобой займём одну комнату. Я достаточно подробно объяснил свою позицию, ваше недовольное высочество? — Ой, прекрати, — отмахнулся Локи. — К тому же мы уже ночевали вместе. Не так уж всё и плохо прошло. — Не так уж и плохо всё было только потому, что ты напился и благополучно свалил спать в ванную. Забыл уже? — Ладно, Локи, не бухти. Всего лишь дружеская ночёвка на протяжении недели, не больше. Так даже веселее. — Выражение лица Лафейсона красноречиво возвестило о том, что он с последней мыслью громовержца категорически не согласен. Тор поджал губы. Но затем вдруг кое-что сообразил. — Напомни-ка, братик, а не ты ли в детстве приходил в мою комнату и забирался ко мне в постель, аргументируя это таинственными скрипами, зловещим шёпотом и чьими-то горящими глазами? — весело прищурился Одинсон. Ужасно не вовремя проходящая мимо валькирия не упустила шанса обернуться к братьям и насмешливо фыркнуть в сторону трикстера. Проводив девушку взглядом, Тор обернулся к младшему брату и виновато пожал плечами. Я тут, мол, не причём: она подкралась. Локи лишь бросил на него очередной сердитый взгляд и с самым мрачным видом потопал в каюту царя. — Иди пока что и проследи за тем, как твои поданные выполняют мой приказ о проверке Властителя. Мы должны быть уверены, что корабль полностью в рабочем состоянии. Рекомендую обратить особое внимание на спасательные капсулы и систему безопасности в рубке управления. Потом загляни на кухню, проверь, готовят ли там ужин, — бросил в качестве прощания маг и скрылся за поворотом. Громовержец понял, что от мягкой, удобной постели ему на следующую неделю явно придётся отказаться, и печально вздохнул. ***** Когда Тор зашёл в свою каюту, он обнаружил Локи, удобно расположившегося на его кровати. Маг лежал на животе и увлечённо читал какую-то книгу. — И это твоё важное занятие? — скептически спросил громовержец. Локи не обратил на него внимания. На первый взгляд. А потом Одинсон внезапно получил подзатыльник от незаметно подлетевшей к нему рубашки младшего брата. — Стиль. Стиль — это всё. — Лафейсон усмехнулся. — А читать действительно полезно. Тебе стоит однажды попробовать. — Ты, по-моему, слишком уж оборзел. Вот нельзя с тобой по доброму: сразу наглеешь. — А то. Тут громовержец вдруг подошёл к своей занятой койке и взглянув Локи через плечо, но не разобрав текста, потребовал: — А ну-ка, двигайся. — Ещё чего... Эй! Это было просто возмутительно. Тор упёрся руками в плечо и бедро младшего брата и одним резким движением сдвинул его к стене. А затем просто плюхнулся рядом. — Нам обоим здесь места хватит, — пожал плечами Одинсон. — Ага, если бы ты ещё ел поменьше. — Ой, помолчи. И тишина действительно наступила. Локи продолжил лежать, иногда тихо шурша страницами. А Тор сидел рядом, прислонившись спиной к боку младшего брата и тоже молчал. И вдруг громовержец с удивлением понял, что ему хорошо. То есть не просто хорошо, а впервые так хорошо за много-много лет. Не весело, не ржачно, не разгульно, не праздно, а именно хорошо. Именно так, как давно уже не было, так, как он очень сильно любит. Правильно, спокойно, тепло и хорошо. Наверное, именно так и должно быть, когда ты рядом с семьёй. А вся семья Тора действительно сейчас была здесь, рядом с ним. Вся семья, которая теперь состояла из одного только Локи, но от этого она вовсе не становилась менее значимой. Отнюдь. Напротив, она, кажется, стала громовержцу ещё дороже. Локи лежал на животе, согнув ноги в коленях и приподняв голени. Хорошо, хоть сапоги свои снять додумался. Под животом мага удобно устроилась подушка. На второй подушке, непонятно откуда взявшейся, видимо, ставшей очередным трофеем мага, Лафейсон устроил локти. Что он читал, Тор так и не разобрался. Но видимо, это было что-то интересное, поскольку внимательные зелёные глаза увлечённо бегали по строчкам. И кажется, Локи тоже ощущал это таинственное "хорошо". На его губах то и дело мелькала лёгкая полуулыбка. Впрочем, быть может, он просто читал что-то забавное. — Локи, — тихо позвал громовержец. — Я скучал. Лафейсон не откликнулся. Одинсон этого и не ожидал, он лишь прикрыл глаза, полностью расслабляясь. А через минуту в дверь вдруг постучали. И вот на пороге уже появилась валькирия. Она начала что-то говорить, но тут же осеклась. — Одна кровать, значит? — Девушка подняла брови, а затем усмехнулась: — Что ж, интересно. — А знаешь? Иди тоже приляг, — вдруг проговорил Лафейсон, не отрывая взгляда от книги. — Желательно на рельсы. — Вот как? А я уж подумала: ты подобрел, Лакей. — Локи. Меня зовут Локи. — Ладно, Лакей, не буду тебя тревожить. А так хотелось приобщиться к великому, — наигранно вздохнула девушка. — Но у взрослых есть дела и поважнее. Ты, царь, идёшь со мной. — Куда? — расстроился из-за безжалостно прерванной идиллии громовержец. — На кухню. Там такое творится... В общем, ты должен сам это увидеть и приструнить идиотов, устроивших этот погром. Да побыстрее, а то мы скоро совсем без еды останемся. Или, конечно, я могу их прикончить, но не думаю, что это хорошая мысль. — Иди, Тор, — подал голос трикстер. — Чем скорее ты пойдёшь с нашей милой дамой, тем быстрее она перестанет маячить у меня перед глазами. Не подумай, солнышко, ты, конечно, красотка, но меня скоро вырвет. — Сейчас солнышко даст кому-то в глаз своим лучиком. Тор, за мной. — Иду я, иду. Громовержец поднялся с постели и обречённо двинулся за Брунгильдой. Когда Одинсон уже скрывался за дверью, Локи вдруг повернул голову ему вслед и с лёгкой улыбкой беззвучно прошептал: — Я тоже скучал, брат. ***** — И представляете, я им говорю: "Вы что совсем спятили, что вы творите?!". А им хоть бы что. Ноль внимания. Я, понятное дело, не могу это просто так оставить, и тогда... О, Локи! Иди сюда, брат! Лафейсон, тихо и с каким-то понурым выражением лица пробирающийся к свободному месту за столом, старался не смотреть на Тора. Громовержец ушёл за валькирией около часа назад. Сначала Локи усердно уверял себя, что ему нет до этого никакого дела, что это только к лучшему: можно спокойно почитать, и всё в таком духе. Но вскоре он сдался. Ему хотелось, чтобы Тор был рядом. Такая глупость. Но отрицать это бесполезно. Возможно, это была даже не возродившаяся братская привязанность, а просто новая потребность. Очередная блажь. Просто он больше не хотел оставаться в одиночестве. Ему было необходимо чьё-то присутствие. Нет, не чьё-то. Он нуждался в Торе. И, с осознанием этой простой истины, тут же появилось какое-то приятное волнение. Вот сейчас Тор придёт, опять усядется рядом и начнёт рассказывать, что же там такое приключилось на кухне и как круто он там всех отделал. И он, Локи, конечно же, сделает вид, что ему нет до этого никакого дела. Но на самом деле будет внимательно слушать, иногда тихо усмехаясь и наполняясь этой теплотой, упиваясь такой родной близостью. Локи продолжал читать. Ждал Тора, и читал, читал... Но брат всё не возвращался. И чувство волнительного ожидания постепенно сменилось обидой. Почему Тор просто взял и ушёл? Даже ничего не сказал. Пошёл с валькирией, а его бросил. Опять. Конечно, это было глупо. Хотя бы потому, что буквально час назад Локи и сам поступил точно также, отправив брата разбираться с вопросами безопасности и увлёкшись чтением. Но теперь-то он хотел, чтобы Тор был здесь, рядом. А ещё через несколько минут читать стало решительно невозможно. Потому что вдруг стало безумно интересно: что же такое приключилось на этой кухне? Вот наверняка, что-то очень интересное. Иначе Тор бы уже вернулся. Но, конечно, царственный братец ушёл на поиски приключений, а его тут бросил. И не имеет значения то, что Локи сам несколько минут назад не собирался никуда идти. Теперь же напротив стало очень тяжело сдерживать желание сорваться с места и броситься за братом. Но трикстер не мог. В самом деле, он же не мальчик на побегушках, больше нет. И рваться за Тором, напрашиваться к нему в компанию? Брр, ни за что. Это ниже его достоинства. А падать в глазах брата он не намерен. И вскоре пришла она. Тоска. Его снова бросили, снова забыли. Он опять никому не нужен. А Одинсон со своим "я скучал" просто очередная насмешка, грубый плевок. Что же ладно. Отлично. Прожил как-то пол сотни лет и ещё потерпит. Невелика потеря. И Локи скорчив неприветливую мину (впрочем, непонятно кого он пытался ей напугать), вновь уселся на кровать, взял в руки книгу и с каким-то остервенением принялся за чтение. Всё это происходило около получаса назад или что-то вроде того. А затем Локи, проголодавшись, сообразил, что верно уж повара сготовили ужин. Так он и оказался в столовой, где на глаза ему тотчас бросился Тор. Этот наглый, подлый, мерзкий предатель преспокойно восседал в центре стола и что-то весело рассказывал окружающим его асам. Видимо, опять похвалялся своими новыми подвигами. И с чего Локи вообще решил, что Тор изменился? Нет, громовержец так и не вернулся к нему в каюту, даже на ужин позвать не соизволил. А теперь похоже и вовсе забыл про быстро наскучившего братца. Поджав губы, Локи тихо пробирался меж асов, пытаясь не вслушиваться в громкую речь старшего. Он бы, наверное, скоро не выдержал и, вконец на всех обозлившись, телепортировался бы к себе в каюту, а оттуда скрылся бы с Тессерактом куда подальше. Если бы до его ушей вдруг не донеслось отчётливое: — Я, понятное дело, не могу это просто так оставить, и тогда... О, Локи! Иди сюда, брат! Маг замер и удивлённо обернулся в сторону царя, от взора которого так хотелось укрыться. Тор смотрел прямо на него и лучезарно улыбался. — Я... Эм... — опешил трикстер. — Ну же, брат, что ты там встал? Я тебе место занял, давай сюда! — весело позвал громовержец. Асы, окружающие царя, расступились, и Локи действительно увидел свободное место подле брата. На отставленную для него тарелку было заботливо навалено почти всё, до чего Одинсон смог дотянуться, а в бокале призывно переливалось красное вино. Сердце вдруг защемило. Неужели, это правда? Тор, которого Лафейсон знал 6 лет назад (в отличие от Тора пятидесятилетней давности), не то что места бы ему не занял, да он бы из принципа на младшего брата внимания не обратил. Пусть Локи сам разбирается и место себе ищет, желательно где-нибудь подальше. Время ещё тратить на него. А этот старший брат занял ему место рядом с собой. Навалил в тарелку кучу всякой еды, хоть и превратив её при этом в не слишком-то аппетитную бурду. И прервал хвалебную оду самому себе, чтобы только позвать его. Тор... — Тор, — проглотил ком в горле маг, и стал пробираться к своему законному месту подле брата. — Ну, — радостно воскликнул громовержец, когда Локи наконец до него добрался и, перебарывая неловкость, грациозно сел рядом. — Что ты там стоял, как неродной? Ётун поднял брови, но возмущаться по поводу неудачного сравнения не стал: их всё ещё окружала толпа асов. — Мне показалось, ты не хочешь меня видеть, — признался он то ли со смущением, то ли с упрёком. — С чего это вдруг? — нахмурился Тор. — Ну, ты ведь ушёл. И не вернулся. И даже не заглянул, чтобы позвать меня на ужин. Тут Локи окончательно смешался. Теперь, под многочисленными взглядами, направленными прямо на него, он почувствовал себя совсем уж глупо. А новая обида на брата показалась детской и несущественной. В самом деле, с чего вдруг Тору носиться вокруг него? Будто бы у царя других дел нет. И вот в который уже раз Локи почувствовал себя полным дураком. А всё из-за Тора. Сидит здесь такой важный среди своих подпевал и посмеивается про себя над простофилей братцем, неспособным контролировать свои чувства. Надо было срочно сказать что-нибудь, чтобы эти идиоты перестали пялиться и разошлись. Но только маг раскрыл рот — громовержец его опередил: — Ох, Локи, — с искренними сожалением произнёс он. — Так ты меня ждал? Лафейсон, чуть не ответивший "Ну разумеется. Без тебя мне скучно и одиноко", вовремя опомнился и пробурчал: — А что мне ещё оставалось? — Ну извини, правда. Когда мы с валькирией разобрались с ситуацией на кухне, я хотел вернуться к себе в каюту. Но потом решил, что буду тебе только мешать. Ты был так занят своей книгой — мне показалось, что я тебя отвлекаю. Я не хотел, чтобы ты обижался, честно. Я думал, ты сам придёшь к ужину. Но если бы ты забыл, я планировал захватить для тебя что-нибудь съедобное, — примирительно улыбнулся Тор. И разве можно было продолжить обижаться? Нет. Подлый брат не оставил на это ни единого шанса. А впрочем, может, он и не подлый вовсе, а? — Тебе не стоит извиняться, — вздохнул Локи. — Это я веду себя, как идиот. Ты, кажется, рассказывал что-то интересное, пока я не пришёл? — Ох, точно! Ребят, вы же не будете против, если я начну сначала, чтобы Локи тоже мог послушать? — улыбнулся громовержец. Кто-то из асов раздражённо выдохнул и отошёл. Локи, не подавая вида, весь напрягся: он знал, что сейчас все начнут его обвинять. И в первую очередь, сам Тор. Влез, помешал, надоел. Лучше бы ему уйти прямо сейчас. Но неожиданно остальные асы одобрительно загудели. Они по-прежнему обступали Тора, а так как Локи сидел рядом с братом, он тоже оказался в кольце. Кто-то хлопнул его по спине. — Рассказывай уже, Тор, — воскликнули из толпы. — Мы ради нашего принца хоть 10 раз одно и то же послушаем. Локи смущённо уставился в тарелку, не сумев, а быть может, не пожелав скрыть улыбку. А громовержец принялся рассказывать. Локи сидел и жевал что-то. Он не особо вслушивался в слова: история оказалась не такой уж и интересной. Типичное недопонимание и его последствия. Ничего нового. Зато он с каким-то упоением всматривался в знакомые черты лица. Тор всё говорил что-то спокойным, мягким голосом. А Локи всё смотрел на него. И громовержец казался ему всё роднее и роднее. И даже отсутствие глаза уже не было столь резким и вызывающим. А пиратская повязка, такая же, как и у Одина, теперь выглядела не как броская насмешка и навязчивое напоминание об отце, а как что-то забавное, милое... На этом моменте Лафейсон понял, что он, вероятно, всё-таки опять перебрал с вином, и отвёл взгляд от брата, который теперь, похоже, вещал что-то о великодушии Тони Старка, готового с радостью принять их в Мидгарде. Ага, как же. А впрочем, чем бы дитя не тешилось... ***** — Стой, погоди! — Громовержец опять догоняет удаляющегося брата. — Нам ведь всё равно в одну сторону, что ж ты убегаешь, как неродной? — Прекрати! — резко оборачивается к нему Лафейсон. — Что? Тор тоже замирает. Локи беспомощно вздыхает. — Не говори больше "как неродной". — Аа, — понимает Одинсон. — Ох, Локи, я же не специально. А тебе стоит перестать принимать всё так буквально. К тому же ты для меня всегда будешь самым родным братом. — Он улыбается и замечает лёгкую улыбку мага. — Так куда ты так торопишься? — Может, в каюту, чтобы ты не успел занять мою постель? — лукаво улыбается трикстер. — А, насчёт этого можешь не беспокоиться. Пока мы ходили с валькирией, мы успели... В общем, теперь я переезжаю к ней в каюту. Тор весело подмигнул. Наверное, подмигнул. С одним глазом не так-то легко понять, подмигивают тебе или просто моргают. — Оу. — Локи опустил взгляд и как-то незаметно сник. — Что ж, поздравляю, — кисло улыбнулся он. — Даже не знаю, кому из вас повезло меньше. — Ну, ты рад? — Безмерно. — Теперь у тебя будет целая каюта, никто не будет отнимать у тебя кровать. Спи не хочу, — увлечённо декламировал Одинсон. — Вот именно, что не хочу, — почти про себя буркнул Локи. — Что ж, я рад за вас, — уже громче добавил он. — Тебе давно было пора подыскать достойную невесту. Не уверен, конечно, что мои поздравления искренние. И дарить я ничего не собираюсь. Отпрысков ваших ко мне, кстати, не подпускайте. Они мне не родные племянники — могу и отравить. — Эй, Локи, — мягко позвал Тор. Он улыбался. — Не думал, что тебя так расстроит мой переезд в другую каюту. Ревнуешь? — Я? Ещё чего. Вали к своей валькирии и не возникай. Тут громовержец не выдержал и рассмеялся. Локи непонимающе сощурился. — Нет никакой валькирии. Пошутил я. Честно — думал тебя обрадовать свободой, а потом сказать, что это розыгрыш. Но оказывается всё совсем наоборот. Ты не хочешь отдельную каюту. Ты рад, что мы вдвоём будем. Во чудеса... Никогда бы не подумал. Одинсон довольно ухмылялся. — Идиот, — поджал губы маг. И на спине у Тора, без ведома последнего, разумеется, появилась яркая, привлекающая внимание надпись: "Благородное животное осёл, собственность Его Высочества — Принца Локи Одинсона". Надпись эта, впрочем, помигала и погасла. Желания быть поджаренным молнией у его высочества не было. ***** — Я вот что хотел спросить... Тор сидел на своём пледе, расстеленном на полу. Он был в боксёрах. Но полюбоваться на цветочки у Локи не было никакой возможности: громовержец по пояс закутался в мягкое одеяло, которое недавно притащил вместе с ещё одним одеялом для Локи и третьей (от того, что успел забыть о существовании второй) подушкой. Вообще, по мнению Лафейсона, завёрнутый в одеяло царь, с растрёпанными белобрысыми волосами, сейчас выглядел как нахохлившийся птенец в гнезде. Но Локи, конечно же, этого никогда не скажет. — Ты как нахохлившийся птенец в гнезде. — Что? — Ничего. Что ты там хотел спросить? — А, да я, в общем, не знаю. Просто, понимаешь, интересно... Когда ты исчез с картой, я подумал, что ты меня кинул. А потом ты такой: бац! и вернулся. И всех уговорил лететь в Мидгард. Ты же ненавидишь его, разве нет? — Страх доступ открывает к тёмной стороне. Страх рождает гнев, гнев рождает ненависть, ненависть — залог страданий. — Ээ... К чему ты это вообще? — Это не я сказал. — Но ты с этим согласен? — Скажем так, я решил, что будет в тему об этом упомянуть. — Агрх. Знаешь, Локи, я устал. С тобой решительно невозможно нормально разговаривать. Постоянно эти твои загадки, недомолвки. А я вообще просто хотел узнать, куда ты испарился и что там делал, пока я на собрании сидел. — Ах, ты про это. Я телепортировался в эту каюту, чтобы лучше обдумать "за" и "против", ещё раз сравнить все варианты, убедиться, что я не ошибаюсь насчёт Мидгарда, проложить к нему наиболее короткий и безопасный, сокращаемый через расщелины в пространстве маршрут и сочинить неопровержимую речь. Потом перенёсся прямо на собрание, на всякий случай, невидимым. Подождал, когда тебе дадут слово, понял, что ничего вразумительного ты не скажешь, и выступил сам. — Да, и за это тебе спасибо. А что там насчёт страданий? — Каких ещё страданий? — Ну, типа "ненависть — залог страданий". Да и вообще, я заметил, что почти все твои речи сводятся к каким-то страданиям, бедам, мучениям. Что это значит? Одинсон старался говорить беззаботно. Но его взгляд выдал скрываемое напряжение. — ... Может быть, никакого скрытого смысла нет? — Всё равно не понимаю. Ты хочешь сказать, что... — Я хочу сказать, давай сменим тему. Тор покачал головой. Очевидно, что, когда разговор доходил до чего-нибудь личного, маг начинал нервничать, отпираться, отшучиваться. От чего ты бежишь, брат? Или может, это очередная игра? Может, Локи нарочно действует ему на нервы, заставляет волноваться, привязывает к себе, чтобы затем в очередной раз феерично предать? Как жаль, что я тебе не доверяю. Нет, в какие-то моменты близости Тору казалось, что он опять готов довериться Локи на все 100. И он искренне предложил брату править асами вместе с ним. Громовержец не боялся, что Локи вдруг ударит его в спину ножом или подсыплет в бокал отраву. Он без задней мысли пригласил брата на военное собрание, наравне с лучшими из уцелевших асов. А потом приходило осмысление. И осознание. И как бы это ни было горько, Одинсон понимал: он не верит. Он готов отстать, но пойдёт следом, предостерегающе дыша в затылок. Он согласен оставить за спиной, но будет с опаской оглядываться назад. Он станет шагать плечом к плечу, но не сможет полностью расслабиться. Как бы ему этого ни хотелось. Нет, он не верит. Не на все 100. Пока ещё нет. Как жаль, что ты и сам не хочешь сделать шаг навстречу, Локи. Может быть, вместе бы у нас получилось. — Ладно, — вздыхает Тор. — Давай поговорим о чём-нибудь другом. — Знаешь, я, пожалуй, пойду разомнусь немного. Надоело здесь сидеть. Заодно гляну, как там монстр. Кстати, его ведь кормили? — Да, несколько воинов относили ему еду. Я с ними ходил, на всякий случай. — Тор помолчал и вдруг добавил: — Я и с тобой пойду, если хочешь. Сначала громовержцу показалось, что Локи очень хочет согласиться и позвать его с собой. Неважно куда. В гости к Халку, просто погулять по коридорам, может, вообще неожиданно влипнуть в какое-нибудь нелепое приключение, как они любят. Или по крайней мере, любили когда-то. Но через мгновение Лафейсон вновь нацепил свою непроницаемую маску и холодно заметил: — Полагаю, будет рациональнее, если ты займёшься своими делами или ляжешь спать. Я пройдусь один. — Хорошо, — кивнул громовержец, криво улыбнувшись. Я ведь стараюсь, брат. А ты убегаешь. Опять. Когда Локи скрылся за дверью, Одинсон пересел на кровать. Он не знал, чем ещё можно заняться. Раньше он мог бы повеселиться с друзьями, посидеть с матерью, провести время с Джейн, да хотя бы поискать приключения, путешествуя по землям Асгарда. Теперь же ему оставалось лишь сидеть в своей каюте. Не запертым, но и не имеющим возможности выйти. Просто, потому что идти было некуда, да и незачем. И не с кем. Вдруг на глаза попалась книга. Прямо перед ним, скрывшись за подушкой, лежала та самая книга, которую с таким интересом читал его младший брат. Тору ничего не стоило протянуть руку и взять её. Одно простое, незамысловатое движение, и книга окажется у него. Стоит раскрыть её, и он узнает, что же так заинтересовало Локи, что смогло увлечь эрудированного принца. Может быть, это даже поможет ему чуть лучше понять Лафейсона. Но, с другой стороны, громовержец отлично понимал, что его скрытный брат ни за что бы этого не одобрил. Он не позволил бы Тору рыться в его вещах, даже если среди них не было бы совершенно ничего приватного. А книга, способная раскрыть самую суть, несомненно, считается чем-то личным. Во всяком случае, для Локи. Даже странно, очень странно, что маг умудрился так просто оставить её без присмотра. Так нелепо забыть её, бросив за новообретённой подушкой. Локи, наверняка, думает, что спрятал её в свой пространственный карман. А она вот тут лежит, прямо здесь. Нет, это не дело. И Одинсон взял книгу в руки. Она была в старом чёрном переплёте из мягкой кожи. Довольно увесистая. Наверняка, для умных. Это ж Локи. А может, это вообще пособие по чёрной магии? Или какая-нибудь комедия под названием "Обмани и проткни брата ножом"? Нет, терпеть было решительно невозможно. В конце концов Локи сам виноват, что оставил его наедине с этим фолиантом. И Тор в предвкушении раскрыл таинственную книгу. БАХ!!! Прогремел взрыв, в комнате на мгновение потемнело и всё ошеломлённое лицо громовержца оказалось измазано в сливках. В, мать его, сливках! Тор растерянно взглянул на книгу, всё ещё зажатую у него в руках. На первой и отчего-то единственной странице аккуратным почерком было выведено "До чего же ты сладкий, братец". И сердечко. Одинсон слизнул с подбородка часть сливок и истерично захохотал. Действительно, сладкий. Вот Локи, ну засранец. И когда только успел? И как он сам не догадался? Ведь не могло, просто не могло обойтись без подвоха. Тор поднялся с кровати и потянулся. Сливки с его лица капнули на пол. Вот и занятие нашлось. Отмыться. А ещё, возможно, подготовить ответную шутку. Как же он всё-таки любит этого придурка.