Свинцовый груз

Выход из Депо напоминал шлюз подводной лодки. Тяжелые, ржавые створки ворот были приоткрыты ровно настолько, чтобы протиснулся человек. Снаружи висела серая, моросящая мгла. Это был даже не дождь – воздух просто был перенасыщен водой, холодной и колючей, как битое стекло. Кайс остановился у порога. Он не спешил выходить. Он стоял, втягивая носом воздух, как гончая, проверяя ветер. От него пахло мокрой шерстью, табаком и оружейным маслом – запахом уверенности. Коля врезался в его спину. – Ой... – он отшатнулся, шмыгая носом. Кайс медленно обернулся. Его взгляд, тяжелый и цепкий, прошелся по фигуре парня сверху вниз. – Ты так и пойдешь? – спросил он, кивнув на Колину экипировку. – Ну да... – Коля растерянно оглядел себя. – А что? Кайс тяжело вздохнул. Он шагнул к парню, вторгаясь в его личное пространство. Коля дернулся, но замер, боясь пошевелиться. – Стой смирно. Пугало огородное. Руки Пахана – жесткие, мозолистые – легли на плечи Коли. Он схватил лямки армейской разгрузки, которая висела на парне мешком, и резко дернул. Коля охнул, его качнуло вперед. – У тебя жилет болтается, как лифчик на шлюхе, – прорычал Кайс, затягивая боковые ремни с такой силой, что Коле перехватило дыхание. – Если придется бежать, он тебе по зубам даст. Или зацепишься за арматуру и сдохнешь. Кайс дергал ремни грубо, без церемоний. Он крутил Колю, как манекен. Коля терпел. Он чувствовал запах Кайса – резкий, мужской, пугающий. Он чувствовал тепло его рук сквозь тонкий кожзам куртки. Это была странная, агрессивная забота. Так затягивают подпругу на лошади перед скачками. – Вот так, – Кайс шлепнул ладонью по груди Коли, проверяя натяжение. Теперь разгрузка сидела плотно, сдавливая ребра. – Дышать можешь? – С трудом... – просипел Коля. – Значит, нормально. В бою адреналин пойдет – дышать не надо будет. Кайс отошел к стене, где стоял прислоненный к кирпичам старый, потертый автомат. Укороченный АКС-74У, в простонародье "Ксюха". Деревянное цевье было обмотано синей изолентой (в тон гитаре Коли, какая ирония), приклад покрыт царапинами. – Держи, – Кайс кинул автомат Коле. Парень поймал оружие неуклюже, прижав к животу обеими руками. Железо было ледяным и маслянистым. Оно весило неожиданно много. Коля чуть не уронил его на свои синие кроссовки. – Тяжелый... – пробормотал он. Кайс скривился в ухмылке. – Это "Ксюха". Она легкая, как пушинка. Если тебе это тяжело, то как ты собрался жить? – Я привыкну, – поспешно сказал Коля, пытаясь перехватить автомат поудобнее. Он взялся за магазин, дуло смотрело куда-то в колени Кайсу. Пахан мгновенно, змеиным движением, ударил Колю по руке. Не сильно, но обидно. – Ствол! – рявкнул он. – Ствол в землю, идиот! Или в небо! На меня не наводи, если жить хочешь. Коля испуганно дернул ствол вниз. – Прости! Я не хотел... – "Не хотел"... – передразнил Кайс. – Предохранитель проверь. Коля уставился на автомат. Он видел такие в кино. И в играх. Но в реальности эта штука была чужой. Он потыкал пальцем в рычажок справа. Тот не двигался. Кайс закатил глаза. Он подошел, накрыл руку Коли своей ладонью. Его пальцы были шершавыми, как наждак. Он с силой нажал на палец Коли, заставляя сдвинуть тугой флажок вниз. Клац. Звук был хищным. – Вниз до упора – одиночные, – голос Кайса прозвучал прямо над ухом Коли, обдав запахом табака. – Середина – очередь. Вверх – блок. Запомнил? – Д-да. – Палец на спуске не держать. Увижу палец на крючке без команды – сломаю. – Понял. Кайс отпустил его руку. Тепло исчезло, оставив холод металла. – Пошли. Не отставай. След в след. Они вышли из ангара. Мир снаружи был серым. Небо, земля, остовы ржавых вагонов – всё было выкрашено в оттенки гнилого бетона. Грязь под ногами чавкала жадно, пытаясь стащить с Коли ботинки. Кайс шел впереди. Он двигался удивительно легко для своей массивной фигуры. Его плащ развевался, он переступал через лужи, не глядя, но всегда находя твердую почву. Он был частью этого пейзажа, таким же естественным, как ржавчина на рельсах. Коля семенил сзади. Его синие штаны с белыми полосками мгновенно покрылись брызгами грязи до колен. Автомат бил его по бедру, ремень натирал шею. Он скользил, спотыкался, пару раз чуть не упал лицом в маслянистую лужу. – Ноги выше, – бросил Кайс, не оборачиваясь. – Ты не на прогулке по бульвару. Тут каждый камень тебя убить хочет. Они прошли мимо старых цистерн, похожих на туши мертвых китов. Тишина вокруг была ватной, плотной. Ни птиц, ни ветра. Только хлюпанье грязи и тяжелое дыхание Коли. – Кайс... – позвал он шепотом. Ему стало страшно от этой тишины. – Заткнись. – Мы далеко идем? Кайс остановился. Резко. Коля чуть не врезался в его спину снова. Пахан повернулся. Дождь стекал по его капюшону, капал с носа. Он посмотрел на Колю – мокрого, жалкого, в сбившейся набок шапке с дыркой. – Мы идем туда, где никого нет, – тихо сказал Кайс. – Чтобы ты мог пострелять и не пристрелить кого-то из своих. Хотя... "своих" у тебя тут нет. Он кивнул на бетонный забор впереди, за которым начиналась пустошь Свалки. – Вон та стена. Дойдем до неё – начнется урок. А пока – смотри под ноги. И молись, чтобы мы не встретили собак. Коля кивнул, покрепче прижав к себе холодный автомат. Он вдруг остро почувствовал, насколько он здесь лишний. И насколько сильно его жизнь зависит от этой широкой спины в рваном плаще, маячащей впереди в тумане.