Свинцовый груз

Утро в Темной Долине не наступало – оно просачивалось. Сквозь выбитые окна заправки в комнату вползал грязно-молочный свет, похожий на разбавленную известку. Он не приносил тепла, только делал тени резче, а холод – осязаемее. Коля проснулся от холода. За ночь температура упала, и теперь изо рта шел пар. Он лежал, не открывая глаз, чувствуя, как онемело плечо, упиравшееся в бетон. Шинель, которой он был укрыт, стала влажной от сырости. Он прислушался. Дыхания Кайса не было слышно. Паника привычно кольнула под ребрами. "Ушел?". Коля резко сел, сбрасывая тяжелое сукно. Кайс был здесь. Он стоял у окна, прижавшись плечом к стене, и смотрел в щель между досками, которыми они забаррикадировали проем. Он был неподвижен, как статуя. В одной руке дымилась сигарета, в другой был зажат бинокль. Пахан даже не обернулся на шорох. Он знал, кто это. В этой мертвой зоне только один человек мог шуршать так громко и неуклюже. Коля смотрел на его спину. Широкую, обтянутую черным свитером. На мощную шею, переходящую в затылок с коротким, жестким "ежиком" волос. Вчерашние слова – "Я не живу, я выживаю" – все еще звенели в ушах. Коля знал: перед ним убийца. Человек, который может нажать на спуск и пойти есть тушенку, не вытирая рук. Но почему тогда, глядя на эту неподвижную фигуру, Коля чувствовал не желание сбежать, а желание подойти и встать рядом? Плечом к плечу. Чтобы это спокойствие передалось ему. – Вставай, – голос Кайса прозвучал глухо, не нарушая тишины, а вплетаясь в нее. – Туман садится. Пора. Коля начал собираться. Его движения были скованными, пальцы не слушались. Шнурки на новых берцах, задубевших от вчерашней грязи, не хотели завязываться. Он возился, сопя, чувствуя себя беспомощным ребенком. Кайс отошел от окна. Он затушил сигарету о подошву, сунул окурок в карман (привычка не оставлять следов). Подошел к Коле. – Дай сюда. Он присел на корточки. Жестко отбил руки Коли в стороны. – Ты вяжешь морские узлы, а мне их потом резать, если тебя ранят? Пахан перешнуровал ботинок. Быстро, туго. Его пальцы двигались с пугающей ловкостью. Он затянул узел, проверил, не давит ли язычок. Коля смотрел на макушку Кайса, склоненную к его ногам. Это было... слишком. Слишком интимно для этого места. Слишком заботливо для убийцы. Он чувствовал тепло рук Кайса сквозь кожу ботинок. Ему хотелось, чтобы это длилось дольше. – Второй сам, – Кайс поднялся, обрывая момент. – И поешь. Галеты в рюкзаке. Завтрак был сухим. Галеты царапали горло, вода во фляге отдавала пластиком. Они ели молча. Кайс методично проверял снаряжение: магазины, гранаты, нож. Коля смотрел на этот арсенал с тоской. Вчера он бросил автомат. Сегодня он должен идти туда, где погибла целая группа охраны. Без оружия. Только с этим мужчиной. – Кайс, – тихо спросил он. – А если там... то же самое? Ну, те, кто их убил? – Там нет "тех", – Кайс щелкнул застежкой разгрузки. – Там что-то другое. Судя по записи – пси-поле. Или контролер. – Контролер? – Мутант. Залезает в мозги. Заставляет тебя видеть то, чего нет. Или делать то, что не хочешь. Например, застрелиться. Коля побледнел. Кусок галеты встал поперек горла. – И... как с ним бороться? – Не слушать, – Кайс постучал пальцем по виску. – Если услышишь голос в голове – это не ты. Это он. Если увидишь маму, бабушку или меня с цветами – стреляй. Он осекся, вспомнив, что у Коли нет оружия. – То есть – ори. Громко. Мат помогает. Злость помогает. Страх – убивает. Кайс накинул плащ. Теперь он снова стал той самой серой глыбой, частью ландшафта. – Выдвигаемся. Дорога до Свинофермы заняла час, хотя идти было всего ничего. Они шли сквозь молоко. Туман в Темной Долине был жирным, химическим. Он глушил звуки, искажал расстояния. Деревья выплывали из мглы черными, скрюченными пальцами и исчезали, стоило сделать шаг. Кайс шел медленно. Он постоянно останавливался, прислушиваясь. Его "Винторез" смотрел в пустоту, готовый плюнуть смертью в любую секунду. Коля старался дышать через раз. Ему казалось, что в тумане кто-то ходит. Шорохи, вздохи, мягкое чавканье грязи в стороне. "Это ветер, – твердил он себе. – Просто ветер". – Стой. Кайс замер, подняв кулак. Коля застыл, боясь моргнуть. Впереди, из тумана, начали проступать очертания. Длинные, приземистые здания из красного кирпича. Крыши провалились, окна зияли черными провалами, похожими на пустые глазницы черепа. Свиноферма. Оттуда не доносилось ни звука. Но тишина эта была неправильной. Она звенела. У Коли в ушах появился тонкий, противный писк, словно от старого телевизора. Он потер уши. – Кайс... звенит. – Знаю, – Пахан не опускал винтовку. – Фоновая психушка. Слабая. Значит, источник глубоко. В подвале. Кайс обернулся. Его лицо было серым, капли тумана осели на щетине. – Слушай внимательно. Мы заходим. Я первый. Ты – в двух метрах. Смотришь назад. Твоя задача – спина. Если кто-то зайдет с тыла – кричишь. Не "мамочка", а "сзади". Понял? –Понял. – Если начнется замес – падай. Вжимайся в пол. Не беги. Побежишь – поймаешь пулю или аномалию. – Понял. Кайс подошел к нему вплотную. Взял за плечи. Его взгляд, обычно холодный, сейчас был напряженным. – Коля. Парень вздрогнул от своего имени. Кайс редко называл его так. Обычно "Моська" или "эй". – Не смотри ему в глаза. Если это контролер – не смотри в глаза. И не верь ничему, кроме моего голоса. Я тебя вытащу. Но ты должен держаться. Коля кивнул. У него пересохло во рту. Близость Кайса, его руки на плечах, его запах – всё это кружило голову не хуже пси-излучения. – Я верю тебе, – прошептал он. Кайс задержал на нем взгляд на секунду дольше, чем нужно. В этом взгляде было что-то... обещание? Или прощание? Потом он отпустил плечи Коли, развернулся и шагнул к черным проемам фермы. – Пошли. Коля сделал глубокий вдох, набрав полные легкие сырого, отравленного воздуха, и шагнул следом. В темноту. В неизвестность. В место, где лежали мертвецы, которых он должен был ограбить.