Свинцовый груз

Внутри Свинофермы пахло аммиаком и застарелым страхом. Этот запах был ни с чем не спутать – резкий, бьющий в нос дух звериной мочи, смешанный с металлической кислинкой крови. Свет, проникающий через провалы в крыше, умирал, не долетая до пола. Дальше царствовала густая, пыльная тьма. Кайс включил подствольный фонарь. Луч, плотный и белый, как молоко, прорезал мрак, выхватывая из небытия ржавые прутья загонов, кучи гнилой соломы и бетонные кормушки, покрытые плесенью. – Тихо, – прошептал Кайс. Его голос в этом замкнутом пространстве прозвучал плоско, словно стены поглощали звук. – След в след. Коля шел, стараясь не дышать. Пол был скользким от грязи и какой-то слизи. Каждый шаг отдавался хрустом – под ногами ломались шприцы, стекло, кости мелких грызунов. В ушах звенело всё сильнее. Тонкий, комариный писк, от которого ныли зубы. Это не был звук снаружи. Он рождался прямо внутри черепа, сверля мозг. Кайс вел его вглубь, к административному блоку, где должен был быть спуск в подвал. Они прошли мимо бывшей раздевалки. Дверь висела на одной петле, скрипя от малейшего сквозняка. Луч фонаря скользнул по стене. Коля дернулся. На кафеле, покрытом грибком, был смазанный отпечаток ладони. Темно-бурый. Кровавый. Рука сползла вниз, оставляя длинный, прерывистый след, словно кто-то пытался удержаться, падая в бездну. – Не смотри, – буркнул Кайс, заметив, как замер парень. – Смотри на мою спину. Они подошли к лестнице. Черный зев, ведущий вниз. Оттуда тянуло ледяным холодом и сыростью. Писк в голове усилился, превратившись в назойливое гудение высоковольтной линии. Кайс передернул затвор "Винтореза". – Спускаемся. Фонарь не включай. Я свечу, ты смотришь. Ступени были крутыми и скользкими. Кайс спускался боком, держа оружие наготове. Коля семенил следом, вцепившись рукой в лямку рюкзака Пахана. Ему нужно было чувствовать этот контакт. Ему казалось, что если он отпустит Кайса, темнота сожрет его мгновенно. Внизу было просторное помещение. Бывшая котельная или склад. Трубы под потолком, лужи стоячей воды на полу. И тела. Луч фонаря Кайса выхватил первый ботинок. Дорогой, импортный тактический ботинок. Потом ногу в сером камуфляже. Потом туловище. – Нашли, – тихо сказал Кайс. Посреди комнаты лежали три бойца. Это не было похоже на место перестрелки. Это было похоже на бойню в сумасшедшем доме. Двое лежали в центре, сцепившись в мертвых объятиях. У одного в руке был нож, вогнанный по рукоять в шею другого. Второй сжимал горло первого мертвой хваткой, сломав ему кадык. Они убили друг друга. В рукопашную. Свои. Третий – тот самый Клим, чей голос был на записи, – сидел у стены, откинув голову назад. В его руке был пистолет. Ствол во рту. Затылок превратился в красную кляксу на бетоне. Коля зажал рот рукой, сдерживая рвотный позыв. Его замутило не от вида крови – к этому, как ни странно, он начал привыкать после мародеров. Его замутило от неправильности. От безумия, застывшего в позах мертвецов. – Они... они что, перегрызли друг друга? – прошептал он. – Пси-удар, – констатировал Кайс, водя лучом по комнате. – Крыша поехала. Приняли друг друга за монстров. Или за врагов. Он шагнул к трупам, перешагивая через лужу крови. Коля остался стоять у лестницы. Ноги приросли к полу. Звон в ушах стал невыносимым. К нему добавился шепот. Невнятный, шуршащий, как сухие листья. "...помоги... открой... здесь..." Коля тряхнул головой. – Кайс, – позвал он. – Ты слышишь? – Что? – Пахан уже склонился над телом Клима, обыскивая разгрузку. – Шепот. Кто-то шепчет. Кайс замер. Он медленно выпрямился. Погасил фонарь. Темнота навалилась мгновенно. Абсолютная, черная вата. – Молчи, – выдохнул Кайс в темноту. В тишине стало слышно, как капает вода. Кап. Кап. И сквозь этот ритм – дыхание. Тяжелое, хриплое, влажное дыхание. Из дальнего угла подвала. Там, куда не доставал луч фонаря. Кайс снова включил свет. Резко направил луч в угол. Пусто. Только старые ящики. И среди них – Он. Контейнер №4. Свинцовый груз стоял на деревянном поддоне, тускло поблескивая боками. Он выглядел абсолютно чужеродно в этой грязи. Чистый, геометрчески идеальный. И именно от него, казалось, исходил этот холод. – Вот он, – Кайс шагнул к ящику. – Нет! – Коля дернулся вперед, сам не понимая, почему. – Кайс, не трогай! – Цыц! – Пахан не обернулся. Он подошел к контейнеру, осмотрел пломбы. Целые. В этот момент шепот в голове Коли стал громче. Он превратился в голос. Знакомый, мягкий, женский голос. "Коленька... сынок... иди ко мне..." Коля застыл. Его глаза расширились. В углу, там, где только что были пустые ящики, стояла женщина. В старом халате, с добрыми глазами. Мама. Она улыбалась и протягивала к нему руки. – Мама? – выдохнул Коля. – Ты... ты как здесь? Он сделал шаг. Прямо в лужу крови. – Мама, я сейчас... я иду... Кайс услышал всплеск. Он резко обернулся. Коля шел в угол. Шел с блаженной, идиотской улыбкой на лице, глядя в пустую стену. Его руки были протянуты вперед, словно он хотел кого-то обнять. Но в углу никого не было. Только ржавая арматура, торчащая из бетона на уровне груди. Еще два шага – и он насадится на штырь, как бабочка. – Стоять! – заорал Кайс. Коля не слышал. "Иди ко мне, маленький... я согрею..." – Мамочка... – шептал он, ускоряя шаг. Кайс понял: времени нет. Он бросил "Винторез" на ремень и рванул к парню. Прыжок. Он сбил Колю с ног за секунду до того, как тот коснулся ржавого металла. Они рухнули в грязь, Кайс сверху, придавливая его своим весом. Коля бился под ним, как припадочный. Его лицо было искажено гримасой счастья и ужаса одновременно. Глаза закатились, видны были только белки. – Пусти! Она там! Она зовет! Кайс не стал уговаривать. Он размахнулся и ударил Колю по лицу. Наотмашь. Жестко. Голова парня мотнулась, ударившись о бетон. – Очнись, сука! – рявкнул Кайс прямо ему в лицо. – Нет там никого! Коля замер. Взгляд сфокусировался. Белки исчезли, вернулась голубая радужка, полная паники. Он увидел над собой перекошенное лицо Кайса. Почувствовал тяжесть его тела, боль в скуле и вкус крови во рту. Шепот исчез. Мама исчезла. Осталась только вонь подвала и арматура в десяти сантиметрах от его глаза. – Кайс... – прохрипел он. – Что... что это было? – Контролер, – прорычал Пахан, скатываясь с него, но не отпуская плечо. – Он здесь. Он играет с нами. Кайс поднял голову, светя фонарем по сторонам. Луч метался по стенам. – Где ты, тварь? Покажись! Из глубины подвала, из-за нагромождения труб, раздался смех. Низкий, гулкий, человеческий смех. А потом из тени вышла фигура. Это был не монстр в лохмотьях. Это был человек. В джинсах и свитере. Высокий, лысый, с неестественно большой головой и черными, проваленными глазами. Он не рычал. Он улыбался. – Зачем кричать? – спросил Контролер. Голос звучал не ушами, а прямо в мозгу. – Мы же просто общаемся. Кайс вскинул "Винторез". Коля лежал в грязи, глядя на существо, которое выглядело как больной человек, но ощущалось как сама Смерть. И он понял: сейчас они умрут.