Свинцовый груз

Контролер не двигался. Он стоял в тени труб, засунув руки в карманы старых, потертых джинсов. Мутант выглядел как дачник, вышедший покурить на крыльцо, если не считать раздутой, пульсирующей венами головы и глаз, в которых плескалась нефть. – Опусти оружие, сталкер, – голос в голове стал громче. Он был липким, как патока. – Тебе тяжело. Тебе больно. Отдохни. Кайс зарычал сквозь стиснутые зубы. Его руки, держащие "Винторез", затряслись. Ствол, нацеленный в грудь мутанта, начал медленно, неумолимо опускаться. Пахан боролся. Вены на его шее вздулись канатами, лицо побагровело. Он пытался нажать на спуск, но палец окаменел. Его тело больше ему не принадлежало. – Вот так... – прошелестело в мозгу. – Хороший мальчик. А теперь посмотри на себя. Ты устал. Ты хочешь спать. Навсегда. Кайс дернулся. Его левая рука сорвалась с цевья и потянулась к пистолету на поясе. Не чтобы выстрелить во врага. Чтобы поднести ствол к собственному виску. Точно так же, как сделал Клим. Коля лежал в грязи, глядя на это расширенными от ужаса глазами. Звон в ушах превратился в рев турбины. Кровь из носа заливала губы, соленая и теплая. Он чувствовал чужую волю, как тяжелое одеяло, которое накрывает с головой, усыпляет, душит. Ему хотелось закрыть глаза и просто уснуть. Но он видел Кайса. Он видел, как Пахан вытаскивает пистолет. Как дрожит его рука, направляя дуло себе в подбородок. "Нет... – подумал Коля вяло. – Не надо..." "Тише, маленький... Спи..." – шептал голос в голове. Коля посмотрел на Контролера. Тот улыбался. Тонкими, синими губами. Он наслаждался. Он жрал волю Кайса, как деликатес, не обращая внимания на валяющийся в грязи "балласт". Для мутанта Коля был не опасен. Он был мебелью. Ничтожеством. И это взорвало Колю изнутри. Злость. Горячая, истеричная, спасительная злость. Не за себя. За Кайса. Этот урод хотел забрать его Кайса. Сломать его стену. Превратить его бога в кусок мяса с дырой в черепе. Коля нашарил рукой в грязи что-то тяжелое. Обломок кирпича. Кайс учил: "Злость помогает. Страх убивает". Коля набрал в легкие воздух – вонючий, сырой, пропитанный смертью. – ПОШЕЛ ТЫ!!! Крик вырвался из него не словами, а чистым звуком. Это был визг, переходящий в рык, сорванный, фальшивый, но оглушительно громкий. Он разорвал ватную тишину подвала, как нож вспарывает брезент. Контролер дернулся. Он моргнул, сбившись с ритма. Ментальная хватка ослабла на долю секунды – мутант не ожидал атаки от "мебели". В этот момент Коля вскочил. Неуклюже, поскользнувшись, но устояв на ногах. Коля размахнулся и швырнул кирпич. Он не умел стрелять. Но в детстве он кидал камни в реку. Кирпич пролетел через подвал и с глухим, влажным звуком врезался Контролеру в плечо. Удар был слабым. Он не причинил монстру вреда. Но он сделал главное – отвлек. Контролер зашипел, поворачивая свою огромную голову к Коле. Его черные глаза сузились. – Падаль... – проскрипел он уже не в голове, а вслух, хриплым голосом. Этой секунды хватило. Кайс, освобожденный от ментальной удавки, рухнул на колени. Пистолет выпал из его руки. Но рефлексы работали быстрее мозга. Он перехватил "Винторез", висевший на ремне. Вскинул ствол. Не целясь. От бедра. Пф-ф-ф-ф-ф-ф! Очередь была длинной. Кайс зажал спуск и не отпускал, пока магазин не опустел. Тяжелые девятимиллиметровые пули ударили Контролера в грудь, в живот, в шею. Тело мутанта задергалось в пляске смерти. Пули рвали свитер, джинсы и плоть под ними. Фонтаны черной крови забрызгали стену. Последняя пуля снесла половину черепа. Контролер рухнул назад, на кучу ящиков, с грохотом разметав мусор. В подвале наступила тишина. Абсолютная. Звон в ушах оборвался, словно перерезали провод. Кайс стоял на коленях, тяжело дыша. "Винторез" дымился в его руках. Из носа Пахана текла кровь, капая на черный свитер. Он смотрел на труп мутанта мутным, бессмысленным взглядом. Коля сполз по стене на пол. Ноги отказали. Его трясло так, что зубы стучали, как кастаньеты. Он посмотрел на свои руки. Они были в грязи. Он только что кинул камень в смерть. И смерть моргнула. – Кайс... – просипел он. Кайс медленно повернул голову. Его взгляд сфокусировался на Коле. Долго, мучительно долго он осознавал, кто это. Потом он сплюнул кровавую слюну. Поднялся, шатаясь, как пьяный. Подошел к Коле. Навис над ним. Коля сжался, ожидая удара. Или крика. Но Кайс просто опустился рядом, привалившись плечом к тому же бетонному столбу. Их плечи соприкоснулись. – Громко орешь, маэстро, – прохрипел Кайс. Голос был слабым, сорванным. – Фальшивишь. Но вовремя. Он полез в карман, достал пачку сигарет. Попытался вытащить одну, но пальцы не слушались, плясали. Пачка упала в грязь. – Сука... Коля дрожащей рукой поднял пачку. Достал две сигареты. Одну сунул в зубы Кайсу, другую – себе. Чиркнул зажигалкой Пахана, которую тот держал в кулаке. Огонек осветил их лица – бледные, перемазанные кровью и грязью. Они закурили. Дым был горьким, но живым. Кайс глубоко затянулся, закрыв глаза. – Ты меня спас, – сказал он просто. Без пафоса. Как факт. – Я испугался, – признался Коля. – Что он тебя заберет. Кайс открыл глаза и посмотрел на него. В этом взгляде больше не было стены. Там была усталость и что-то еще. Признание равного. – Не забрал, – он выдохнул дым. – Благодаря тебе. Забирай ящик, Моська. Мы уходим. Он попытался встать, но его повело. Коля подскочил, подставил плечо. Кайс навалился на него всей тяжестью. Тяжелый, горячий, живой. – Тяжело? – спросил Пахан. – Нормально, – прокряхтел Коля, чувствуя, как подгибаются колени, но удерживая этот вес. – Своя ноша не тянет. Они подошли к Контейнеру. Коля подхватил свинцовый ящик свободной рукой (адски тяжелый, килограмм пять). В другой руке он держал Кайса. И так, поддерживая друг друга, они поплелись к выходу из подвала, оставляя позади трупы, которые убили друг друга, и монстра, который недооценил силу громкого крика.