Свинцовый груз

Дикая Территория оправдывала свое название. Здесь, среди нагромождения бетонных плит и ржавых железнодорожных цистерн, цивилизация не просто отступила – она сгнила, оставив после себя скелет индустриальной эпохи. Мичура двигался сквозь этот лабиринт не как человек, а как тяжелая техника на магнитной подушке. Его огромная, массивная фигура, закованная в черную композитную броню, скользила в темноте беззвучно. Он не наступал на ветки. Он не задевал плечами арматуру. Его ботинки с толстой, мягкой подошвой гасили звук шагов, превращая их в шелест опавшей листвы. Дождь, недавно начавшийся снова, усилился. Ледяные струи хлестали по шлему, стекали за шиворот, но наемник не замечал холода. Его терморегуляция, как и психика, работала в режиме энергосбережения. Он был холодным двигателем, который греется только во время стрельбы. Мичура остановился у угла полуразрушенного депо. Поднял руку, сжатую в кулак. Жест, адресованный пустоте и самому себе. Стоп. Он не смотрел на экран детектора аномалий. Электроника в этом секторе часто врала, сбиваемая наводками от старых трансформаторов. У него был детектор получше. Он расстегнул клапан теплого подсумка на животе. – Ну? – шепнул он в меховую темноту. – Что там, ушастый? Жулик не высунулся. Тушкан завозился внутри, царапнув когтями плотную ткань разгрузки. Он издал тихий, вибрирующий звук – среднее между писком и рычанием. Мичура знал этот сигнал. Шерсть на холке зверька встала дыбом. Это означало "Электру". Статическое электричество раздражало чувствительную кожу мутанта задолго до того, как приборы фиксировали разряд. – Понял, – кивнул наемник. Он сделал шаг назад. Достал из кармана болт – обычный, ржавый, с привязанным куском белой тряпки. Бросок. Болт пролетел по дуге и упал в лужу метрах в десяти впереди. Тишина. Мичура нахмурился. Бросил второй болт – чуть правее. ТРЕСЬ! Воздух взорвался голубой вспышкой. Молния, родившаяся из ниоткуда, ударила в железку, испарив тряпку за долю секунды. Запахло озоном и жженой тканью. – Умница, – прошептал Мичура, погладив бугорок подсумка. – Получишь двойную пайку. Он обошел опасную зону по широкой дуге, ступая след в след за своей интуицией. Для Мичуры Зона не была храмом, как для фанатиков, или золотой жилой, как для сталкеров. Она была сложным механизмом. Агрессивной средой с набором правил. Если ты знаешь инструкцию – ты работаешь. Если нарушаешь технику безопасности – тебя списывают. Он был идеальным оператором этого станка. ПДА на запястье коротко вибрировал, обновляя карту. Точка последнего контакта с курьером была близко. Метров триста. Мичура снял винтовку с предохранителя. Приклад, обмотанный изолентой, привычно лег в плечо. Мир сузился до зеленоватого круга в окуляре ночного прицела. Он видел тепловые сигнатуры. Крыса пробежала по трубе – маленькое красное пятно. Слепой пес спал под вагоном – тусклое оранжевое облако. Людей не было. Это настораживало. Курьер с ценным грузом не мог просто исчезнуть. Либо он в "Жарке", либо... Жулик в подсумке вдруг замер. Его мелкая дрожь прекратилась. Он втянул воздух носом, и Мичура почувствовал это движение через ткань. Зверек издал новый звук. Цок-цок. Запах крови. Старой, остывающей, но обильной. Мичура изменил вектор движения. Теперь он шел не по приборам, а по нюху своего напарника. Он спустился в неглубокий овраг, поросший кустарником. Грязь здесь была жирной, смешанной с мазутом. Луч тактического фонаря, включенный на минимальную мощность, скользнул по траве. Сломанные ветки. Следы борьбы. Глубокие борозды в глине, оставленные каблуками дорогих ботинок. Наемник присел на одно колено. Он увидел тело. Оно лежало в неестественной позе, раскинув руки, словно пыталось обнять небо. Лицо было залито дождем и кровью, превратившейся в бурую корку. Борис. Мичура узнал его по досье. Седая борода, китель с нашивками "Монолита". Но сейчас в этом человеке не было величия. Была только дыра в горле. Рваная, неаккуратная рана, нанесенная чем-то тупым и широким. Мичура коснулся шеи трупа пальцем в перчатке. Холодный. Окоченение уже началось. – Часа четыре, – констатировал он без эмоций. – Или пять. Он осмотрел землю вокруг. Следы были странными. Один комплект – армейские ботинки убитого. Глубокие, четкие отпечатки. Второй комплект... Мичура поднес фонарь ближе к земле. Кеды. Стоптанные, с почти стертым протектором. Размер сорок второй. Следы были хаотичными, прыгающими. Убийца не шел – он скакал, как обезьяна. – Лёха... – выдохнул наемник, поднимаясь. Он знал этот почерк. В Зоне было мало безумцев, способных подобраться к вооруженному фанатику на дистанцию удара ножом. Лёха Шиз был одним из них. Местная фауна. Юродивый, которого не трогали мутанты, принимая за своего. Мичура перевел луч фонаря дальше. Рюкзак Бориса был вспорот. Пуст. А от места убийства в сторону промзоны тянулся широкий, глубокий след. Словно кто-то тащил по грязи тяжелый сейф. – Уволок, – хмыкнул Мичура. – Сорока-воровка. Он не злился. Злость мешает целиться. Он просто пересчитал переменные в уравнении. Задача усложнилась, но не стала невыполнимой. Груз не у профессионалов, которые могли бы выставить охрану. Груз у психа, который потащит его в свою нору. А норы психов имеют один недостаток: из них только один выход. Мичура поправил ремень винтовки. – Спи, Жулик, – сказал он тихо. – Охота продолжается. Он шагнул в темноту, следуя за бороздой в грязи, оставленной свинцовым ящиком. Его движения были плавными и неотвратимыми, как ход поршня в гидравлическом прессе.