Свинцовый груз

Рассвет над Янтарем не наступил – небо просто сменило цвет с черного на гнилостно-серый. Низкие тучи, брюхатые кислотным дождем, цеплялись за верхушки мертвых елей, создавая ощущение, что мир накрыли грязным ватным одеялом. Группа вышла в шесть ноль-ноль. Сергей шел головным. Его "Булат", покрытый сетью мелких царапин и вмятин, казался частью ландшафта. Он двигался не как человек, а как тяжелый танк – давил глину рифлеными подошвами, ломал сухие ветки плечами. Его здоровый глаз непрерывно сканировал сектор обзора. Веснушки на его лице побледнели от холода и напряжения, слившись с общей серостью кожи. Рыжий "ежик" волос был скрыт под шлемом, но внутри, под защитой, Сергей чувствовал, как по виску течет капля пота. Плотная "коробка" долговцев надежно прятала Бекетова в своем центре. "Груз" шел молча, не сбивая темпа и не отрывая взгляда от телеметрии. В своем научном снаряжении он выглядел ярким пятном на фоне серого безмолвия, мишенью, которую капитан приказал беречь любой ценой. Бекетов не тратил сил на страх – его движения были скупы и точны, как у заведенного механизма, а за тонированным стеклом шлема лихорадочно отражались лишь бегущие строки данных. – Азимут три-десять, – голос Андрея в гарнитуре звучал сухо, без малейшей одышки. – Корректировка курса. Правее, капитан. Вы идете прямо на гравитационный карман. – Принял, – буркнул Сергей, меняя траекторию. – Правее. Цепь, внимание. Смотреть под ноги. Здесь "Трамплины" молодые, детектор их поздно берет. Они вошли в сектор Б-7. Ландшафт здесь изменился. Привычный лес исчез. Деревья были скручены в штопор неведомой силой. Стволы завязаны узлами, ветви вросли в землю, образуя непроходимые арки. Воздух стал плотным, желеобразным. Казалось, что гравитация здесь работает с перебоями: пыль не падала на землю, а висела в воздухе неподвижными облаками, капли воды с веток летели вверх, а не вниз. – Стоп, – Сергей поднял кулак. Группа замерла. Слышно было только сиплое дыхание замкнутых систем жизнеобеспечения. Впереди, метрах в двадцати, пространство дрожало. Это был не мираж. Это была "Грави-концентрат" – место, где сила притяжения достигала чудовищных величин, спрессовывая материю в точку. Земля в эпицентре была вдавлена в идеальную полусферу, отполированную до блеска. – Нам туда, – спокойно сообщил Бекетов, указывая рукой в оранжевой перчатке на самый край смертельной воронки. – Ты спятил, Николаич? – прорычал Сергей в микрофон. – Там же мясорубка. Если зацепит краем – костей не соберешь. – Эпицентр стабилен. Пульсация раз в сорок секунд. У нас будет окно в двенадцать секунд, чтобы установить зонд. – Двенадцать секунд? – переспросил Вася-пулеметчик, и в его голосе звякнул страх. – Да я ширинку дольше расстегиваю. – Значит, придется ускориться, – отрезал ученый. – Капитан, мне нужно подойти к кромке. Вы должны меня страховать. Сергей скрипнул зубами. Ему хотелось развернуться и увести отряд на базу. Но он помнил глаза Андрея вчера вечером. Темные, уставшие, одержимые. Этот псих не отступит. – Трос, – скомандовал Сергей. – Вася, Петр – держите фал. Если что – тяните нас назад вместе с грунтом. Он подошел к Бекетову. Щелкнул карабином, цепляя его пояс к своей разгрузке. Теперь они были связаны одной пуповиной. – Я иду первым, – сказал Сергей, глядя в стекло шлема ученого. – Ты – след в след. Шаг влево – и тебя размажет. Понял, симметрия? – Предельно ясно. Ведите. Они двинулись к аномалии. Каждый шаг давался с трудом. Воздух гудел. Давление на уши нарастало, словно они погружались на глубину. Уумммм... Звук гравитации был низким, вибрирующим в желудке. Сергей бросил болт. Железка пролетела пять метров и вдруг резко, с визгом, ушла в землю, исчезнув в грунте, как пуля в масле. – Близко, – выдохнул он. – Еще пять шагов. Они подошли к самому краю зоны поражения. Здесь гравитация тянула одежду, пытаясь сорвать её с тела. Сергей чувствовал, как его тяжелый "Булат" стал весить в два раза больше. Ремни врезались в плечи. – Ждем, – скомандовал Бекетов. Он смотрел на секундомер. – Три... Два... Один... Разряд! Аномалия перед ними "выдохнула". Воздух на секунду стал прозрачным. Дрожание прекратилось. – Пошел! – крикнул Андрей и рванулся вперед. Неуклюжий в своем скафандре, он двигался с удивительной прытью. Сергей шагнул за ним, держа натяжение троса. Они вошли в зону смерти. Бекетов упал на колени перед установленной точкой. Его руки в толстых перчатках лихорадочно работали, ввинчивая штырь зонда в каменную землю. Дзынь-дзынь-дзынь. Звук ударов металла казался истеричным. – Быстрее! – орал Сергей, глядя на таймер на своем запястье. – Семь секунд! – Почва твердая! – огрызнулся Андрей. – Не входит! – Дай сюда! Сергей упал рядом. Накрыл руки ученого своими – огромными, мощными. Он надавил на зонд всем весом своего тела и брони. Хруст. Штырь вошел. — Активируй! Андрей нажал кнопку. Зеленый диод мигнул. – Есть сигнал! – Уходим! – Сергей схватил ученого за шиворот, как щенка. Воздух вокруг них не просто загустел – он превратился в бетон. Гравитация, спавшая сорок секунд, проснулась и сделала вдох. Звук был неземным. ВВВУУУУУХ... Это был звук пылесоса размером с небоскреб, который всасывает в себя материю. – Тяни! – заорал Сергей в эфир. Его голос сорвался на хрип. Трос, связывающий его с бойцами, натянулся звенящей струной. Рывок был грубым, беспощадным. Их дернуло назад, как кукол. Но аномалия не хотела отпускать добычу. Она вцепилась в оранжевый скафандр Бекетова. Андрей вскрикнул – его ноги оторвались от земли, тело вытянулось горизонтально, затягиваемое в центр воронки. Сергей среагировал инстинктом, который быстрее мысли. Он не стал сопротивляться тросу. Он упал на землю, вгрызаясь пальцами и носками ботинок в глину, превращая себя в якорь. Он схватил Андрея за ремни разгрузочной системы. Рванул к себе. – Ко мне! Две силы – гравитация Зоны и ярость человека – столкнулись на секунду. Кевлар затрещал. Сергей победил. Он выдернул легкое тело ученого из зоны захвата, прижал к себе, накрыл своим тяжелым, бронированным корпусом, вжимая в грязь. – Лежать! И тут мир за их спинами схлопнулся. БАМ! Ударная волна была обратной – вакуумной. Сначала их потащило назад, а потом, когда воздух с хлопком вернулся на место, ударило взрывной волной. Грязь, камни, вырванная трава – всё это обрушилось на спину Сергея дождем шрапнели. Его бронежилет принял удар, спружинив пластинами. Тишина наступила мгновенно. Абсолютная, звонкая тишина, в которой было слышно только сиплое, загнанное дыхание в наушниках. Хррр... Хррр... Они лежали в грязи, переплетенные конечностями, связанные страховочным фалом. Сергей лежал сверху. Он чувствовал под собой жесткий пластик научного скафандра, но сквозь него пробивалась дрожь живого тела. Андрей лежал под ним, раскинув руки. Его панорамное стекло было залеплено комьями глины, но Сергей видел его лицо сквозь прорехи в грязи. Бекетов не закрыл глаза. Его лицо, бледное, мокрое от пота, с прилипшими ко лбу черными прядями, выражало не страх. Это был экстаз. Его зрачки расширились, затопив радужку. Губы были приоткрыты, хватая переработанный воздух. – Записали... – прошептал он. Голос в динамике дрожал, срываясь на стон. – Мы записали коллапс... Ты видел? Сергей, ты видел? Сергей смотрел на него сверху вниз. Он чувствовал, как бешено колотится сердце ученого – вибрация передавалась через пластик скафандров, прямо в грудную клетку Сергея. Это был ритм не ученого, а наркомана, получившего дозу. В этот момент Бекетов был отвратителен и притягателен одновременно. Одержимый. Сумасшедший. И живой. Сергей попытался приподняться, но мышцы свело судорогой после напряжения. Он со стоном опустился обратно, навалившись на Андрея еще сильнее. Их шлемы стукнулись со звонким пластиковым звуком. Тук. Лица оказались в сантиметре друг от друга, разделенные лишь двумя слоями стекла. Сергей видел каждую капельку пота на верхней губе Андрея. Видел, как пульсирует жилка на его шее. – Ты... – прохрипел Бирюк, глядя в эти безумные черные глаза. – Ты больной ублюдок, Николаич. Наглухо больной. Андрей вдруг улыбнулся. Криво, нервно, искренне. – А вы живы, капитан. Он поднял руку в оранжевой перчатке и коснулся шлема Сергея. Не оттолкнул. Просто положил ладонь на стекло, напротив шрама. Этот жест был странным. В нем не было логики. Только благодарность, смешанная с адреналиновым опьянением. – Вставайте, голубки! – голос Васи в эфире разрушил момент. – Уровень фона растет! Валить надо! Сергей дернулся, как от удара током. Он скатился с Андрея, неуклюже поднимаясь на колени. Грязь чавкала под ним. Он протянул руку ученому. Грубо. Рывком. – Подъем. Андрей ухватился за его перчатку. Сергей дернул его вверх, ставя на ноги. Секунду они стояли, шатаясь, глядя друг на друга. Грязные, мокрые, связанные одной веревкой. – Данные сохранены? – спросил Сергей сухо, пряча взгляд. – Да. – Тогда пошел. Бегом. Я прикрываю. Они двинулись к выходу из сектора. Сергей шел сзади, глядя на оранжевую спину Бекетова. Его трясло. Не от страха. А от того, как сильно ему хотелось прямо сейчас, в этой грязи, разбить это чертово стекло шлема и стереть эту безумную улыбку с лица ученого. Или поцелуем, или кулаком – он сам уже не знал.