Свинцовый груз

Бункер на Янтаре был спроектирован так, чтобы выдержать прямое попадание тактической ракеты, но он пасовал перед капризами погоды. Когда с болот приходил "Мокрый шторм" – смесь кислотного ливня и шквального ветра, – внешние датчики слепли. Было два часа ночи. В кабинете начальника охраны замигала красная лампа. Связь с метеовышкой пропала. Сергей выругался, сбрасывая ноги со стола. Он знал, что это значит. Это значило, что кому-то придется лезть на крышу, в самое пекло, и вручную перезапускать блок телеметрии. И он знал, кто этот "кто-то". Андрей Николаевич уже ждал у шлюза выхода на технический уровень. Он стоял, обхватив себя руками, зябко поеживаясь, хотя был одет в утепленный комбинезон "Сева". Его черные волосы были спрятаны под плотный подшлемник, очки заменены на контактные линзы (очки в такую погоду бесполезны). Увидев Сергея, он нервно дернул плечом. – Отказ системы охлаждения блока Б-4, – сообщил он вместо приветствия. – Если не перезапустить клапан вручную, серверная перегреется через час. Мы потеряем данные за неделю. – А техники на что? – буркнул Сергей, проверяя герметичность своего шлема. – Техники спят. И у них руки трясутся. Там скользко, капитан. Я сделаю это сам. Мне нужен только... – Конвой, – закончил за него Сергей. – Знаю. Нянька с автоматом. Они вошли в шлюз. Давление выровнялось. Внешняя дверь поползла в сторону, и в лицо ударил рев. Это был не ветер. Это был вой тысячи демонов. Дождь летел горизонтально, плотной стеной воды и грязи. – Держись за трос! – проорал Сергей, перекрикивая бурю. Он пристегнул карабин страховочного фала к поясу Андрея, а второй конец – к скобе на своей броне. – Пошел! Они выбрались на крышу бункера. Мир исчез. Осталась только мокрая, скользкая бетонная площадка, огражденная хлипкими перилами, и беснующаяся тьма вокруг. Прожекторы выхватывали из мрака косые струи дождя, похожие на стальные прутья. Андрей двигался с трудом. Ветер сбивал его с ног, легкое тело ученого швыряло из стороны в сторону. Сергей шел впереди, как ледокол. Он наклонился вперед, пробивая телом воздушный поток. – За спину! – скомандовал он. – Встань мне в кильватер! Андрей послушно прижался к спине военного. Там, в аэродинамической тени широкой фигуры Бирюка, было тише. Они добрались до мачты телеметрии. Металл обледенел. Андрей снял толстые внешние перчатки, оставшись в тонких, сенсорных. Ему нужна была моторика. Его пальцы, бледные и длинные, тут же покраснели от холода. Он начал возиться с лючком технического отсека. Болты прикипели. – Черт... – шептал он, срывая ногти. – Не идет... Сергей стоял рядом, прикрывая его плащом ОЗК от потоков воды. Он видел, как дрожат руки ученого. Как вода течет по его лицу, заливая глаза. – Дай сюда, – рыкнул Сергей. Он отодвинул Андрея плечом. Взялся за задвижку рукой в тактической перчатке. Напрягся. Веснушчатая шея вздулась буграми. КРРРАК. Задвижка поддалась. Металл застонал, но открылся. – Работай! – крикнул он Андрею. Бекетов нырнул руками во внутренности прибора. Секунда. Десять. Минута. Его руки тряслись от переохлаждения. Он не мог попасть ключом в паз. – Не могу... – прокричал он в отчаянии. – Пальцы... я их не чувствую! Сергей посмотрел на него. Андрей был синим. В прямом смысле. Губы побелели, зубы выбивали дробь. Он замерзал. Сергей принял решение. Он схватил Андрея за шкирку и втащил его в небольшую нишу между вентиляционным коробом и стеной надстройки. Здесь ветра почти не было. – Сюда. Он расстегнул свой бушлат. – Руки. Давай руки. Андрей посмотрел на него непонимающим, остекленевшим взглядом. – Быстро! – рявкнул Сергей. Он схватил ледяные кисти ученого и сунул их себе под мышки. Под бушлат, под свитер, прямо на горячую, потную кожу. Андрей охнул. Контраст температур был шоковым. – Грейся, – прорычал Сергей, прижимая его к себе. – Шевели пальцами. Они стояли в тесной бетонной нише, прижавшись друг к другу. Дождь барабанил по крыше в полуметре от них. Сергей был печкой. Его мощный метаболизм вырабатывал столько тепла, что его хватило бы на двоих. Андрей уткнулся носом в мокрый воротник Сергея. Он дышал тяжело, со всхлипами. – Холодно... – бормотал он. – Как холодно... – Сейчас пройдет. Кровь пойдет – согреешься. Сергей чувствовал, как ледяные пальцы Андрея шевелятся у него под мышками, касаясь ребер. Это было щекотно и странно интимно. Он смотрел на мокрое лицо ученого. С него текли ручьи. Подшлемник сбился, открыв мокрые черные пряди, прилипшие к вискам. Сейчас Бекетов не был высокомерным снобом. Он был просто замерзшим человеком, который искал тепла. – Ну как? – спросил Сергей через минуту, чувствуя, что дрожь Андрея стала меньше. – Жжет... – прошептал Андрей. – Покалывает. – Значит, живые. Андрей поднял голову. Их лица оказались рядом. В темноте ниши глаза ученого блестели влажным, лихорадочным блеском. – Вы горячий, – сказал он. Это прозвучало не как констатация факта, а как обвинение. Или признание. – Всегда горячий. Как реактор без стержней. – А ты ледышка, – усмехнулся Сергей. – Рыба мороженая. – Симбиоз, – выдохнул Андрей. Он не убрал руки. Наоборот, он продвинул их глубже, обнимая Сергея под одеждой, прижимаясь ладонями к его широкой, горячей спине. Это объятие было вынужденным, медицинским... и абсолютно, запредельно эротичным. Сергей почувствовал, как внизу живота скручивается тугой узел. Он наклонил голову. Его губы оказались у уха Андрея. – Отогрелся? – спросил он шепотом. – Почти... – голос Андрея дрогнул. Они стояли так, в шуме шторма, спрятанные от всего мира в бетонной щели. Сергей грел руки врага на своем теле, и в этот момент он понимал, что готов стоять так вечность. Лишь бы этот гордый, колючий человек продолжал так доверчиво жаться к нему. – Пора, – сказал Сергей неохотно. – Перезапускай. И валим. Андрей медленно вытащил руки. Они были теплыми. – Спасибо, – сказал он, глядя Сергею в глаза. – Бирюк. В этот раз прозвище прозвучало не как оскорбление. А как имя собственное. Он вернулся к прибору. Движения стали четкими. Щелк. Лампа на панели загорелась зеленым. – Готово! – крикнул Андрей. – Уходим! Обратный путь был легче. Сергей тащил Андрея на буксире, почти неся на себе. Когда они ввалились в шлюз, мокрые, грязные, оставляющие лужи на полу, дежурный лаборант посмотрел на них с ужасом. Но они не заметили. Сергей расстегнул карабин, освобождая Андрея. – В душ, – скомандовал он привычно. – И спирта выпей. Чтобы не заболеть. – Зайдете? – спросил Андрей. Тихо. Так, чтобы слышал только Сергей. – У меня есть... медицинский. Сергей посмотрел на него. На мокрые волосы, на бледные губы, которые только что были так близко. – Зайду, – ответил он. – Чай не чужие. И в этом "не чужие" было больше правды, чем во всех отчетах мира.