Свинцовый груз

Новая охрана не шумела. Это было первое и самое страшное отличие. Группа Сергея заполняла собой пространство: они топали, ржали, звенели амуницией, пахли потом и табаком. Они были живой, пульсирующей материей, которая грела бетонные стены. Наемники были тенями. Андрей Николаевич шел по коридору в столовую. Вдоль стен, через каждые десять метров, стояли фигуры в сером городском камуфляже. Они не шевелились. Они не провожали его взглядом. Их лица были скрыты за зеркальными визорами шлемов, их руки в тактических перчатках лежали на цевье коротких, хищных автоматов. Они напоминали не людей, а дорогие, высокотехнологичные турели, расставленные по периметру. Андрей прошел мимо одного из них. Он намеренно замедлил шаг, пытаясь поймать взгляд, найти хоть какой-то контакт. – Доброе утро, – произнес он громко, отчетливо. Наемник не ответил. Даже шлем не повернулся. Андрей почувствовал себя призраком. Его не существовало. Существовал только "Объект охраны №1", который перемещается из точки А в точку Б. Столовая была пуста. Раньше здесь стоял гвалт. Вася-пулеметчик травил байки, бойцы стучали ложками. Сейчас здесь царила стерильная, звенящая тишина. Наемники не ели в общей зале. Они питались сухпайками на постах, всасывая калории через трубочки или вскрывая пакеты беззвучно, как вакуумные упаковки. Андрей взял поднос. Его руки дрожали, и посуда предательски звякнула. Этот звук – одинокий звон тарелки – резанул по ушам больнее крика. Он сел за свой столик в углу. Напротив, там, где раньше сидел Сергей – развалившись, занимая собой полкомнаты, поедая кашу с варварским аппетитом – теперь была пустота. Идеально чистая поверхность стола. Андрей посмотрел на свою еду. Рис. Котлета. Аппетита не было. Горло сжалось спазмом. Ему физически не хватало грубого, рыжего присутствия напротив. Ему не хватало того, как Сергей смотрел на него – тяжело, собственнически, пожирая глазами. Этот взгляд давал Андрею плотность. Без него он чувствовал себя размазанным, прозрачным. Двери столовой открылись. Вошел командир наемников. Позывной "Гриф". Он снял шлем – единственная уступка правилам гигиены. Лицо у него было гладкое, невыразительное, словно стертое ластиком. Серые водянистые глаза, тонкие губы. Ни шрамов, ни веснушек, ни истории. Чистый лист. Он подошел к кофемашине. Налил воды. Андрей выпрямился. Ему нужно было поговорить. Ему нужно было услышать человеческий голос, пусть даже враждебный. – Командир, – окликнул он. Гриф медленно повернулся. – Слушаю, доктор Бекетов. – У меня запрос. Мне нужно выйти во внешний периметр. В сектор очистных сооружений. Там остались датчики, которые нужно демонтировать перед эвакуацией. – Отказано, – ровно ответил наемник. – Почему? – Андрей почувствовал, как закипает злость. – Это оборудование стоит миллионы. – Пункт 7 контракта. "Минимизация рисков". Выход персонала за гермоконтур запрещен до прибытия транспорта. Мы не будем рисковать активом ради железа. "Актив". Андрея передернуло. – Я не актив, – процедил он, вставая. – Я один из руководителей научной группы. И я требую... – Вы груз, – перебил Гриф. Без эмоций и желания унизить. Просто факт. – Наша задача – доставить вашу голову и носители информации в точку эвакуации. Состояние тела и душевное равновесие в контракт не входят. Сядьте и доедайте рис, доктор. Андрей стоял, сжимая край стола до побеления пальцев. Сергей бы так не сказал. Сергей бы орал, матерился, называл бы его "белоручкой", но он бы пошел с ним. Он бы закрыл его собой от любой твари. Потому что для Сергея он был живым. А для этих он – чемодан без ручки. – Вы... – Андрей задохнулся. – Вы роботы. – Мы профессионалы, – Гриф надел шлем обратно. Зеркало визора скрыло его лицо. – В отличие от предыдущей смены, мы не трахаем охраняемые объекты. Мы их охраняем. Удар был точным. Хирургическим. Андрей пошатнулся, словно получил пощечину. Краска отлила от лица. Они знали. Конечно, они знали. Они проверили логи, просмотрели записи с камер (даже тех, которые Сергей отключал – следы вмешательства остались). Для Грифа это было не трагедией любви, а нарушением протокола. Грязью. Наемник вышел. Андрей рухнул на стул. Он закрыл лицо руками. Ему стало невыносимо холодно. Этот холод шел не от кондиционера, а от понимания собственной уязвимости. Его защита, его "каменная стена" рухнула. Теперь он был голым посреди ледяной пустыни, окруженный равнодушными зеркальными масками. Он посмотрел на пустой стул напротив. – Сережа... – шепнул он. – Забери меня отсюда. Пожалуйста. Но стул молчал. Андрей встал, оставив еду нетронутой. Ему нужно было в лабораторию. К своему цветку. Только черный подсолнух оставался единственным живым существом, которое связывало его с прошлым. С тем временем, когда он был не "грузом", а чьим-то смыслом жизни.