Свинцовый груз

Коллектор встретил его зловонием. Густой, застоявшийся дух гнилой воды, крысиного помета и ржавчины ударил в нос, вызвав спазм в желудке. Но рвать было нечем – страх сжег все внутренности. Андрей бежал. Под ногами хлюпала жирная, черная жижа. Офисные туфли – дорогая итальянская кожа, тонкая подошва – скользили на каждом шаге. Он падал, сдирая ладони о шершавый бетон стен, поднимался, снова бежал. Белый халат, пропитанный кровью в ангаре, теперь впитывал в себя грязь подземелья, превращаясь в серый, тяжелый саван. Сзади, за заблокированной дверью, было тихо. Либо наемники возились с замком, либо решили обойти через главный вход. У него была фора. Минут десять, не больше. "Думай, – приказал он себе. Голос в голове звучал чужим, механическим. — Не паникуй. Анализируй". Он не знал схемы коммуникаций. Но он знал физику. Тяга воздуха. Сквозняк бил в лицо – значит, впереди выход на поверхность. Туннель вилял, разветвлялся. Андрей выбирал путь по потоку воздуха. Он прижимал к груди брезентовую сумку убитого Жени. Там была вода. Там была жизнь. В правой руке он сжимал "Глок". Палец лежал на спусковой скобе, нарушая технику безопасности, но ему было плевать. Если кто-то выйдет из темноты – он выстрелит. Рефлекс убийства уже был прописан в нейронах. Свет забрезжил впереди серым пятном. Решетка ливневого стока. Андрей добрался до нее, дыша как загнанная лошадь. Легкие горели. Он толкнул решетку плечом. Она не поддалась. Ржавчина спаяла металл намертво. – Нет... – выдохнул он. – Нет! Он ударил по прутьям рукояткой пистолета. Бесполезно. Нужен рычаг. Он огляделся в полумраке. Нашел кусок арматуры, торчащий из стены. Выломал его, сорвав ноготь. Вставил прут между решеткой и бетоном. Налег всем весом. Металл заскрежетал. КРРРАК. Решетка вывалилась наружу, в высокую траву. Андрей вылез следом. Он скатился по склону оврага, ободрав колени, и замер в кустах, сливаясь с землей. Перед ним лежала Дикая Территория. Это был хаос из бетона и стали. Остовы цехов, переплетение труб, ржавые скелеты вагонов на путях. Всё это накрыто свинцовым небом и мелкой, моросящей изморосью. Здесь не было периметра. Не было камер. Но здесь были глаза. Сотни окон смотрели на него пустыми глазницами выбитых стекол. Андрей лежал в мокрой траве. Его трясло. Адреналин, который гнал его по туннелю, начал отпускать, уступая место физической боли. Ноги в мокрых туфлях окоченели. Ушибленное плечо (след от удара наемника) пульсировало. Он пошарил рукой по карманам. Очки. Разбиты. Левая линза в трещинах, но держится. Надел их. Мир обрел резкость, но эта резкость была пугающей. ПДА нет. Он сдал его перед расстрелом. Карты нет. Компаса нет. Он был слепым котенком в лабиринте Минотавра. "Куда идти? – лихорадочно соображал он. – На юг. К Бару. К Долгу. Там свои". Но где юг? Солнца не было. Мха на бетонных стенах тоже не было видно. Он вспомнил слова Сергея: "Если потерялся на заводе – иди по рельсам. Железка всегда куда-то выведет. Но не иди по шпалам – ты мишень. Иди рядом, в "зеленке" ". Сергей. Имя резануло по сердцу. Андрей сжал зубы. Не время. Сначала выжить. Потом плакать. Он увидел насыпь. Железнодорожное полотно уходило вдаль, петляя между ангарами. Это был ориентир. Андрей поднялся. Пригнувшись, он перебежал открытое пространство и нырнул в тень полуразрушенного пакгауза. Его белая одежда была маяком. Слишком заметная. Он оглядел себя. Халат был грязно-серым, в пятнах крови и мазута, но все равно выделялся на фоне ржавчины. Снять? Холодно. Ветер пронизывал до костей. Если снять халат, он останется в тонком свитере и замерзнет к ночи. Придется маскироваться. Андрей подошел к луже, в которой плавала маслянистая грязь. Ладони зачерпнули жижу и начали втирать её в ткань. В плечи, в грудь, в полы халата. Он превращал себя в кусок мусора. Ему было омерзительно, но он делал это методично, с тщательностью ученого. Он уничтожал Андрея Николаевича Бекетова, создавая вместо него серую тень. Тишина длилась недолго. Едва Андрей успел втереть в свой халат жирную, мазутную грязь, превращаясь в серое пятно на фоне бетона, как из коллектора, откуда он только что вылез, донесся звук. Глухой, утробный хлопок. Наемники не стали возиться с заклинившим замком. Они просто взорвали дверь пластитом. Андрей прижался к земле. Он лежал в канаве, заросшей жесткой, рыжей травой, и смотрел на выход из туннеля сквозь стебли. Из дыры показался луч фонаря. Яркий, белый, он шарил по кустам, как щупальце. Следом вышли фигуры. Трое. Их движение было не такое, как у Сергея – не с напором танка. Они двигались как волки на охоте: бесшумно, рассыпавшись веером, контролируя сектора. На их шлемах тускло светились окуляры ПНВ (приборов ночного видения) и тепловизоров. – След, – голос в их рации был слышен в тишине. – Взял тепловой след. Уходит на "железку". Андрей похолодел. Он замазался грязью, чтобы скрыться от глаз, но для тепловизора он сиял на фоне холодного бетона как новогодняя елка. Его разгоряченное бегом тело было идеальной мишенью. – "Не беги по прямой", – всплыл в памяти голос Сергея. – "Если ищут "тепляком" – ищи помехи. Огонь, вода, толстый металл". Огня не было. Вода была в лужах, но она не скроет. Металл. Андрей повернул голову. В десяти метрах от него, на запасном пути, стоял состав. Ржавые цистерны и платформы, накрытые остатками брезента. Массивное железо долго держит холод ночи, экранируя тепло. Андрей пополз. Он двигался на локтях, волоча за собой сумку. Каждое движение причиняло боль – колени были содраны, ушибленное плечо горело. Осколки стекла и щебень впивались в кожу сквозь тонкую ткань брюк. Луч фонаря скользнул над головой, зацепив верхушки кустов в метре от него. Андрей замер, уткнувшись лицом в землю. Он перестал дышать. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вибрация передается почве. Луч ушел в сторону. – Чисто, – доложил наемник. – След обрывается у насыпи. – Искать. Он гражданский. Далеко не уйдет. Андрей добрался до рельсов. Он поднырнул под колесную пару старой платформы. Здесь пахло креозотом и солидолом. Над головой нависало днище вагона – толстая стальная плита. "Экран, – подумал он лихорадочно. – Это экран. Сверху не увидят". Но они шли снизу. Он слышал хруст гравия под тяжелыми ботинками. Хруп... Хруп... Они приближались. Андрей вжался в угол между колесом и осью. Он свернулся в такой плотный комок, что позвоночник затрещал. Он вытащил пистолет. Рука дрожала. Три патрона. "Двоих заберу, – подумал он с неожиданной, ледяной злостью. – Третий – мне". Ботинки наемника остановились в двух шагах от платформы. Андрей видел их в щель между шпалами. Черные, с высоким берцем, забрызганные грязью. Наемник присел на корточки. Луч фонаря ударил под вагон. Свет прошелся по шпалам, по ржавым деталям, по луже мазута. Андрей зажмурился, ожидая крика "Контакт!" и очереди в лицо. Он слился с осью вагона. Его грязный халат был того же цвета, что и вековая пыль на металле. Наемник посветил еще секунду. Потом луч дернулся. В стороне, в кустах, что-то зашуршало. Громко. Наемник резко выпрямился, разворачиваясь на звук. – Движение на два часа! – гаркнул он. Трое бойцов открыли огонь. Короткие, злые очереди вспороли кустарник. Ветки полетели во все стороны. Оттуда выскочила собака. Слепой пес, худой, облезлый. Он взвизгнул, когда пуля перебила ему хребет, и закрутился на месте, кусая себя за хвост. Наемники прекратили огонь. Командир подошел к скулящему псу. Выстрел в голову. Тишина. – Твою мать, – сплюнул он. – Пустышка. Зверье фонит. Сбивает датчики. – Что с объектом? – спросил второй. – Ушел в промзону, крыса. Там фон выше, сканеры слепнут. Рассыпаемся. Прочесать квадраты. Они двинулись дальше, прочь от платформы, вглубь территории завода. Андрей выдохнул. Воздух со свистом вышел из легких. Его спасла случайность. Собака. Мясо, принявшее пулю за него. Учёный лежал под вагоном еще час. Боялся пошевелиться. Его тело затекло, холод металла пробрал до костей. Но вставать было нельзя. Он начал думать. Ему нужно на Юг. К Бару. Это единственное место, где есть люди, а не убийцы. Но дороги он не знал. У него не было карты. "Вспоминай, – приказал Андрей себе. – Ты смотрел карты с Сергеем. Он показывал". "Железка ведет на Свалку. Свалка – это бандиты. Тебе туда нельзя. Иди вдоль труб. Теплотрасса. Она идет над землей, потом ныряет. Вдоль нее дойдешь до блокпоста". Андрей выбрался из-под вагона. Он не мог встать в полный рост – спина не разгибалась от холода и напряжения. Сгорбившись, учёный перебежал к бетонному забору. Там шли трубы. Толстые, обернутые в изоляцию, с которой свисали лохмотья стеклоткани. Он прижался к трубам. Они были чуть теплыми. Это был его ориентир. Путеводная нить Ариадны в аду. Андрей пошел вдоль трассы, сжимая в кармане пистолет. Офисные туфли окончательно развалились – подошва левого ботинка "просила каши", хлюпая при каждом шаге. Но он шел.