Свинцовый груз

Фантом Сергея исчез так же внезапно, как и появился, оставив Андрея одного посреди бетонной пустыни. Галлюцинация выполнила свою функцию – протащила его еще километр, – и растворилась, когда мозг потребовал глюкозы, а получил только выброс желчи. Андрей упал. Его левая нога больше не подчинялась. Тряпка, которой он обмотал ожог, пропиталась сукровицей и присохла к ране, превратившись в жесткий корсет. Но хуже было другое. Холод. Грязный, рваный халат больше не грел. Он стал ледяным панцирем. Бекетов чувствовал, как температура его тела падает. Пальцы рук побелели и потеряли чувствительность. Дрожь ушла внутрь, превратившись в вялую, сонную апатию. "Это конец, – подумал он спокойно. – Гипотермия. Я просто усну". Мужчина лежал щекой на мокрой шпале, разглядывая ржавый болт перед своим носом. И вдруг увидел его. Метрах в пяти, в канаве, наполовину скрытый бурой травой, лежал предмет. Сначала Андрей принял его за кучу мусора. Но потом глаз выхватил детали: кирзовый ботинок, рукав цвета хаки, противогазная сумка. Человек. Мертвый. Давно. Андрей пополз. В нем не было страха перед покойником. В нем проснулся другой инстинкт – инстинкт краба-отшельника, который ищет новую раковину, потому что старая треснула. Он подполз вплотную. Сталкер лежал лицом вниз. Тело раздулось от газов, ткань куртки натянулась на спине. От него шел сладковатый, тошнотворный запах разложения, смешанный с запахом сырой земли. Вокруг жужжали жирные, зеленые мухи, несмотря на холод. Андрей протянул руку. Его пальцы коснулись брезентового бушлата. Ткань была плотной, прорезиненной. Теплой? Нет. Но она не пропускала ветер. – Извини... – прошептал учёный. Голос звучал как шорох сухих листьев. – Тебе уже не надо. А мне... мне холодно. Он начал с ботинок. Это было самым сложным. Ноги трупа отекли, распухли. Шнурки, пропитанные трупным ядом и грязью, не развязывались. Андрей рычал, ломая ногти. Он грыз узлы зубами, сплевывая грязь. Наконец, правый ботинок поддался. Бекетов сдернул его с чмокающим звуком. Вонь ударила в нос – концентрированная вонь гниющих ног. Андрея скрутило спазмом, но желудок был пуст. Он только судорожно икнул. Слабые пальцы натянули чужой, сырой внутри ботинок на свою здоровую ногу. Размер подошел. Кирза обхватила лодыжку, давая ощущение опоры. Со второй ногой было хуже. Он не мог надеть ботинок на распухшую, замотанную тряпками ступню. Пришлось разрезать голенище найденным рядом осколком стекла. Андрей примотал разрезанный ботинок к ноге куском провода, который нашел в кармане мертвеца. Теперь он мог стоять. Но ему нужна была куртка. Бушлат. Для этого труп нужно было перевернуть. Учёный уперся руками в бок мертвеца. Тело было тяжелым, желеобразным. Оно колыхалось под пальцами. – Давай... – хрипел он. – Повернись... Мужчина налег всем весом. Труп перевалился на спину. Лица не было. Его объели птицы или крысы. Вместо глаз – провалы, вместо рта – оскал желтых зубов. Андрей зажмурился. "Это не человек, – твердил он себе. – Уже больше нет". Он начал расстегивать пуговицы на груди мертвеца. Пальцы скользили по слизи. Из-под распахнутого бушлата вырвался новый клуб смрада. Свитер под курткой кишел опарышами. Андрей отшатнулся, закрывая рот рукой. – Нет... не могу... Но ветер дунул в спину, пронизывая мокрый свитер, и тело само приняло решение. Холод страшнее червей. Бекетов стянул бушлат с трупа. Пришлось ломать окоченевшие руки мертвеца, выкручивая их в суставах, чтобы освободить рукава. Хруст костей звучал оглушительно. Андрей выдернул куртку. Она была тяжелой, грязной, с пятнами гнилостной жидкости на подкладке. Мужчина вывернул её наизнанку, вытряхнул личинок. И надел. Чужой запах накрыл его с головой. Запах смерти. Он въелся в поры мгновенно. Но бушлат был плотным и отсек ветер. Он сохранил те крохи тепла, которые еще вырабатывало тело Андрея. Бекетов застегнул пуговицы до самого горла. Поднял воротник. Он пошарил по карманам. Пусто. Мародеры или тот, кто убил этого парня, забрали всё ценное. Хотя нет. Во внутреннем кармане он нащупал что-то маленькое, твердое. Зажигалка. Обычная, газовая "Cricket". Он чиркнул колесиком. Вспыхнул крошечный желтый огонек. Андрей смотрел на пламя, и по его грязным щекам текли слезы. Огонь. У него был огонь. И обувь. И шкура. Андрей посмотрел на обобранный труп, лежащий в траве в одном свитере. – Спасибо, – сказал он серьезно. – Ты спас меня. Бекетов не стал хоронить его. У него не было сил, да и нечем копать. Он развернулся и побрел прочь, к железнодорожной насыпи. Теперь он выглядел не как ученый. Он выглядел как чудовище. Сгорбленное, в мешковатом, вонючем бушлате, хромающее на обе ноги. Но он шел. Его трансформация завершилась. Человек культуры умер. Остался организм, который готов грызть глотки ради выживания. В кармане, рядом с зажигалкой, лежал "Глок" с двумя патронами. Он был готов к встрече с людьми.