Дочь Фэна Риорсона?

Каменная стена рядом с кабинетом профессора Маркема в квадранте всадников впивалась нам с Вайолет в спины. Я сидела в ногах Ви, а она стояла и ужасно нервничала — из‑за этого моё настроение падало. С отлёта из Монсеррата прошло два дня. День, хотя для меня чуть меньше благодаря Малл, — полёт в Басгиат и мучительно долгий день тишины. Да, я улетела самая последняя, но итога битвы я не знаю. Настроение было паршивое: я тоже волновалась за Миру, хоть и не так сильно. Те грифоны, что остались, могли нанести серьёзный урон, но не больше. Солнце ещё не успело толком показаться из‑за горизонта. Я и Ви не работали в библиотеке после возвращения, и она даже ухитрилась выскользнуть за дверь раньше, чем об этом узнал Лиам. Завтрак ни меня, ни её не волновал. Плевать на построения. Серебрянка могла представить себя лишь в одном месте — здесь. А я не могла её бросить и сидела рядом всё это время. От эха шагов по винтовой лестнице мы в надежде вскинули глаза к двери, ожидая появления фигуры в бежевой форме. Но в коридор вошёл брат с тремя дымящимися оловянными кружками и направился прямо к нам. — Всё ещё меня ненавидишь? — спросил он, протягивая одну кружку мне. Я взяла. Всё же Малл меня убьёт, если буду без сил. — Всей душой, — ответила Вайолет. Я знала о их конфликте и была на стороне Ви. Ну сами посудите: какого хрена он творит? Я всё понимаю, но это даже для меня перебор… — Так и думал, что вы будете ждать здесь, — он протянул вторую кружку Серебрянке, словно в знак перемирия. — Кофе. Сгаэль говорит, ты не спишь. — Сгаэль не касается, сплю я или нет, — огрызнулась она. — Но спасибо. Ви взяла кружку. Ксейден выглядел так, будто со вчерашнего дня успел проспать полные восемь часов и сгонять в отпуск. Ничего нового: он, блин, даже с плохим сном выглядит хорошо. Привык. Как и я. — Вы‑то наверняка дрыхнете как младенцы, — добавила Ви, поочерёдно посмотрев на нас. Я вспомнила о кошмарах, преследующих меня с 14 лет, и, тяжело сглотнув, опустила глаза. Ксейден же прислонился к стене напротив и отпил кофе. — Я плохо сплю с той ночи, когда отец покинул Аретию, чтобы объявить о том, что мы отделяемся. — У меня с момента прихода в Басгиат кошмары закончились, но, думаю, это ненадолго… — Сделав паузу, я продолжила: — Они преследуют меня после того, как Аретию сожгли. У Ви раскрылся рот. — Это же было больше шести лет назад. Брат уставился в свой кофе, а я — в пол. — Вам было… — Ви замолчала. — Я даже не знаю, сколько вам сейчас. — Двадцать. День рождения в марте,— сказала я. — Двадцать три, — ответил Ксейден. — День рождения был тоже в марте. — Мой… — начала Вайолет, но брат её перебил. — В июле, — ответил Ксейден с намёком на улыбку. — Знаю. Стоило увидеть тебя на парапете, как я поставил себе задачу узнать о тебе всё. — Уже сомневаюсь в твоей нормальности, — пробормотала я, и он усмехнулся. — Нельзя же сломать жизнь человеку, если ты не понимаешь, кто он. Я поморщилась и встала на ноги. Предчувствовала откровенный разговор между этой странной парочкой. — Думаю, я пойду… — Повернулась к Ви и добавила: — Если что‑то узнаешь, скажешь? После её кивка я пошла к винтовой лестнице. Хотелось поскорее слинять. Я не была против их общения, но чаще всего я чувствовала себя лишней. Идя по коридору общежития, я ничего не замечала и поэтому в кого‑то врезалась. — Моя грудь, конечно, не против, чтобы ты к ней прижалась, но будь осторожней, — в своей обычной манере сказал Ридок. — Как‑нибудь потом прижмусь… — Еле касаясь, я провела рукой по его груди и тут же обошла парня. Не то чтобы меня тянуло к нему, но мы были похожи, и что‑то между нами намечалось в планах у судьбы. Сейчас мы склонялись к флирту наедине и ничего не показывали окружающим. — Ох, как печально, что не сейчас, — наигранно страдающим голосом ответил Ридок и тут же поменял тон на обычный. — Как я понимаю, ты идёшь на построение? — Сама догадливость, — заходя в комнату, ответила я. — Я слишком догадливый для этого мира! — Остановившись в дверном проёме, он стал ждать меня. Я открыла ящик стола и взяла пару ягод оттуда. Брат откуда‑то притащил их мне, и сейчас я могла спокойно их съесть. Вдвоём мы направились на построение, и нам встретился Ксейден. — Ну что? — нетерпеливо спросила я. — Никто не пострадал… — ответил он, и от меня не скрылось его плохое настроение. Решив, что пока мне хватает проблем, я не стала докапываться. Уже втроём мы пошли на построение в гробовом молчании. Я не знала, о чём думают парни, идущие по сторонам от меня. А я вот думала о своих любовных проблемах. Как‑то раньше я вообще не обращала на это внимание, но благодаря брату вспомнила, что у меня тоже происходит какая‑то херня. Не думаю, что это суперсерьёзные чувства. И вообще, по‑моему, это просто симпатия или отсутствие секса — вот и всё. Мне вообще было сложно судить. Парень‑то у меня был, но расстались мы на хорошей ноте, и я даже не хочу его прикончить как мудака. Чувства есть, чувств нет — всё это слишком сложно… Смешно подумать: стратег мучается, не понимая, что ему делать. Моей лучшей тактикой в этом бою стали слова: «Может, когда‑нибудь разберусь, а пока не до этого». В прекрасных размышлениях мы дошли до места построения и разошлись с братом. Ви на построение не пришла, но к занятиям появилась.