Дочь Фэна Риорсона?

Огонь. Крики. Пламя, пожирающее стены крепости, будто живое существо, наслаждающееся разрушением. Я снова там — бегу по коридорам, выжженным дымом, чувствуя, как жар обжигает кожу, а каждый вдох обжигает лёгкие. Где-то далеко, но так близко, зовёт брат. Его голос — отчаяние, привязанное к моим шагам. «Уходи Уходи» — кричит он, и я бегу, потому что не могу иначе. Но как только вступаю в главный зал — всё останавливается. Тишина. Только треск огня и стук сердца. Передо мной — тёмно-синяя палать, развевающаяся, как будто в невидимом ветру. Ткань, впитавшая кровь, слёзы, страх. Я смотрю на свои руки — чистые. Но по щекам уже стекают слёзы. Каждая — как капля крови. Каждая — как напоминание: «я жива, но не свободна». Это кошмар. Один и тот же. Каждую ночь. Каждый сон. Шесть лет. Шесть лет я бегаю по одним и тем же коридорам, в надежде, что в этот раз всё будет иначе. Что я успею. Но я не успеваю. Пламя охватывает подол платья. Я не двигаюсь. Знаю, что сейчас будет. Знаю, что не смогу закричать. Появляется он. Ксэйдан. Он смотрит на меня — глаза полны страха, но не за себя. За меня. Я начинаю считать его шаги. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. Хруст. Балка над его головой рушится. Я не двигаюсь. Задыхась в слезах я падаю напол. Я сильная в бою, но слабая в памяти. Второй хруст. Люстра. Огонь. Падение. Удар. Темнота. *** Я резко сажусь на кровати, хватаясь за грудь, будто пытаясь остановить сердце, которое вот-вот выскочит. В комнате тишина. Только тяжёлое дыхание. Притягиваю к себе Кэри – он едиснвеное , что говорить мне «Вот все в порядке , ты сново в ряльностт ». –Черт. Опять.– Бормочу я себе под нос. Шесть лет. Шесть лет с тех пор, как сожгли Аретию. Как погиб отец. Как сгорел наш дом. Как я рассталась с братом и осталась с тенью прошлого. Пробывала всё. Снотворное. Усталость. Бессонницу. Даже боль — чтобы не спать. Но сон настигает всегда. И с ним — он. Кошмар. Неотвратимый, как смерть. Сажусь на край кровати, закрываю лицо ладонями. Дышу. Успокоив дыхание я начинаю свою рутину. По этому я бегаю по утрам. Это не дает опять уснуть и полезно. Выбегаю в ночь. Холодный воздух бьёт по коже, будто шлёпок. Бегу. Без цели. По кругу. На десятый круг замечаю её. Девушка у входа. Розовые волосы. Свет в пустоте. Имоджен. Такая же заложница прошлого. – Ты снова бегаешь… – её голос — тихий, но проникающий, как лезвие. Киваю. Не отвечаю. Она знает. Только она и Ксэйдан знают о кошмаре. Но Ксэйдан не знает всего. А она — знает. В этом их отличия. Джен знает намного больше моих слабостей. – Глупо было думать, что всё так легко пройдёт спустя шесть лет… – подхожу ближе. – Надежда была, – говорит она и касается моих чёрных, как смола, волос. Её прикосновение — тёплое. Реальное. Слабо улыбаюсь. Прижимаюсь к её груди. Как к сестре. Как к тому, кто знает твою боль, не спрашивая. После восстания мы остались вдвоём. Не в паре. В союзе. Следили друг за другом. Замечали, когда я начинаю бегать. Когда она не спит. Когда кто-то из нас сжимает кулаки от воспоминаний. Мы — тени. Не от людей. От прошлого. Но даже в тени бывает тепло. И в этот момент я вновь понимаю: Даже в самом глубоком холоде можно найти тепло. Надо только не переставать искать.