"Лучший" воспитанник

Дорога до аэропорта была молчалива. Никто из них не собирался начинать говорить. Да и в машине они не одни. Не хотелось устраивать концерт перед бедным таксистом. Вчера он достал с антресоли дорожную сумку отца, которую, думал, мать давным-давно выкинула, но нет, сохранила. Небось, на всякий случай. Как знала. Сборы прошли как в тумане. Мать помогала, выбирала вещи в его шкафу, которые более менее подойдут. – Вот в этом спать можно. – Не поворачиваясь, она кинула футболку Руслану, попадая ему в лицо. Складывать всё это говно он не собирается, поэтому скомкав, вещи, просто кидал их в сумку. Сейчас же из раздумий его вывели легкие хлопки по плечу. Мило улыбаясь, она сообщила, что они приехали. Если бы женщина не была его матерью, Руслан давно бы плюнул ей в лицо. Она выглядела так, будто везет его в санаторий на берегу Черного моря, а не к сборищу сектантов.

***

Все 5 часов полета он пытался уснуть, но ничего не выходило. Мужик, сидевший возле окна, весь полет бегал в туалет. И именно в момент, когда Руслан проваливался в сон, хлопал по плечу со словами «Можно я выйду?». Ночью тоже не вышло поспать. В голове всплывали фантазии о том, как он будет жить в этом ужасном месте. Как проведет год без нормального общения. Он не сможет общаться с помешанными на Боге подростками. Они возненавидят его при первом же высказывании: «Бога нет» С чего мать решила, что религиозная школа направит его на путь истинный, он представить не мог. Сделать он тоже ничего не мог. Сбегать некуда. Денег нет. А мать уже окончательно все решила. Отправляет его туда добровольно, так еще и деньги платить за это собирается. Совсем уже головой поехала. А ведь ей всего 40. Что же его ждет дальше, когда ей будет 60? Он боится представлять. Сейчас они сидели в Шереметьево. Руслан закинул голову назад и уставился в потолок. В Москве им пришлось побыть на час дольше, так как рейс до Архангельска задержали. – Никто, блять, не хочет, чтобы я ехал туда. Кроме тебя, конечно же. – На слове «туда» он сделал акцент. Женщина на это только усмехнулась. Кто бы сомневался. – Не драматизируй. И это всё, что она соизволила сказать за всю их долгую дорогу? Руслан не узнаёт свою мать. С того злополучного дня она стала отстраненной. Еще когда они собирали вещи, он заметил это изменение. Совсем не говорит с ним, даже не орёт. От этого бросает в дрожь. Раньше ей нельзя было рот закрыть. Она рассказывала всё. Про работу, подруг. Да даже про новых ухажёров. Он печально вздыхает. Ему этого не хватает. Не даром говорят, что начинаешь ценить, когда теряешь. Из кармана он достаёт телефон, чтобы скоротать время. И женщина снова подает свой спокойный голос: – Там забирают телефоны. Не помню, говорила ли я тебе. Блять, если бы он знал это, то не пытался бы уснуть в самолёте, а заслушал бы до дыр свой плейлист, который теперь не услышит год. – Это точно школа, а не тюрьма? Может, и это ты мне забыла сказать? Никакой реакции, никакого ответа. Руслан фыркнул и, поднявшись с места, ушел в туалет. Дверь кабинки закрылась. На ней висел плакат. «Круто, что ты попал…в аэропорт.» Издеваются? Дорога до Архангельска была такой же. Самолёт, к глубочайшему сожалению, не разбился. А до его «тюрьмы» осталось меньше километра.

***

Сумка весела на плече, а холодный ветер обдувал его открытые колени. Телефон был не единственной вещью, которую он не увидит в ближайшее время. Его джинсы тоже входили в топ любимых вещей вместе с наушниками и сигаретами. С последними прощаться он не собирается. Придумает что-нибудь. Одеваться так нельзя во время учебы, а сегодня 31 августа. Так что правил он не нарушил и надел свою повседневную одежду. Еще дома на его выходку мать просто закатила глаза, а Руслан победно улыбнулся. Будто ему это что-то дало. Школа находилась посреди леса. Забор, к удивлению, не был бетонным, а верхушка не была в колючей проволоки. Вокруг территории стоял обычный черный сварной забор. На верхушках красовались будто бы наконечники от стрел. К ним вышел мужчина с густой бородой. Одежда, опять же к удивлению Руслана, была обычной. Черные брюки и рубашка. Только борода выдавала в нем что-то похожее на батюшку. – Добро пожаловать! Рады видеть новых учеников в нашей школе. – Он прошелся глазами по внешнему виду Руслана и протянул ему руку. – Надеюсь, твоя матушка предупредила тебя о внешнем виде? «Матушка? Пиздец!» – Конечно же, предупредила! Можете не переживать. – Ответила она за него. А мужчина, не дождавшись руки Руслана, перевел всё свое внимание на женщину, приглашая ее на территорию, попутно начиная обсуждать все тонкости. Руслан плетётся за ними, шаркая кедами по каменной дорожке. На идеальный газон было жалко наступать. Да и, скорее всего, Руслану дадут за это по шапке. Они прошли мимо белого храма с золотыми куполами и крестами. Хоть Руслан и не был верующим человеком, но архитектура его восхищала. Когда он был маленьким, мать часто тащила его с собой в церковь. И хоть атмосфера тишины и спокойствия его тревожила, красоты этого места он не мог отрицать. Один из таких дней. Он вышел из храма, потому что ему стало тошно то ли от запаха, то ли от того, что не поел утром. Решил подождать маму на улице. Но не прошло минуты, как к нему подошла старая, сморщенная, как чернослив, бабушка и просто попросила посчитать купола. Руслан без проблем посчитал. Три. Сказал ей, и она, улыбнувшись, ушла, даже не поблагодарив его. Только потом он узнал, что так делать нельзя и злые бабки так наводят порчу. Но он благополучно забил на это, так как был ребёнком, а потом и вовсе забыл. Да и не верил в это. Может, следовало? Может, его жизнь покатилась к чертям собачьим из-за этих куполов и бабки, которая сто процентов уже сдохла. На территории было еще много других зданий. Они уже ни капли его не удивили. Постройки выглядят так, будто из Ачинска он и не уезжал. Только вот жаль, что от дома он в 4000 километров. Даже сбежать будет некуда. Да даже если бы он был в Ачинске, домой бы сбежать не получилось. Заблудился бы в лесу и всё. – Руслан! – его окликает мужчина, и он поворачивает на него голову. Тот указывает на женщину в платке. Скорее всего, она подошла совсем недавно. Юбка в пол и вязаный кардиган весели на ней, как мешок с картошкой. Цвета вообще не сочетались. Что уж тут говорить о платке в цветочек. Безвкусица. – Это Ольга Борисовна, воспитатель, отвечающий за учащихся и их поведение. Она проведет тебе экскурсию, отведет тебя в твою комнату и расскажет все наши правила. Руслан смотрит на мать, а она вновь улыбается, как в такси утром. Говорит ему: "Пока" и уходит заполнять все нужные документы. Снова вопрос. И это всё?! Где объятия, слезы и слова о том, что она будет скучать?! Неужели она так устала от него? – Для начала сдаём все гаджеты, – с порога начала Ольга Борисовна и вытянула руку перед парнем. – Да пожалуйста! – Съязвил Руслан и грубо отдал ей уже выключенный телефон с паролем, который он, надеяться, вспомнит по окончанию года. Не хватало, чтобы они лазали в его телефоне. Он не знает, чего ожидать от здешних людей. Женщина двинулась с места, и Руслан последовал за ней. – Подъем ежедневно в 6:00. По средам, пятницам и воскресеньям у нас служба, которая начинается в 7:00. В среду и пятницу она длится 1,5 часа, в воскресенье - 3 часа. Руслану уже хочется сдохнуть. А она только начала говорить. – В субботу у нас тоже проходит служба. Она начинается вечером в 16:00 и длится 4 часа. Завтрак начинается в 6:30. Уроки начинаются в 8:30. Так же у нас шестидневка. Правила у нас простые. Ведём себя скромно и уважительно к старшим и другим ученикам. Никакой агрессии и бранных слов. Школьной формы нет, но внешний вид так же скромный. Свои татуировки будешь закрывать. Кольцо из носа снимешь. – Рассказывая правила, она параллельно отвлекалась, чтобы объяснить, что где находится. – Это женское общежитие, а рядом школа. Вот вход, – она указала рукой на металлическую дверь посреди П-образного здания. – Ограничений тоже мало. Курить запрещено, Употребление алкоголя, энергетических напитков и наркотиков запрещено. Покидать территорию интерната запрещено. Покидать комнату после отбоя запрещено. Гаджеты тоже запрещены. За нарушение правил и ограничений следуют наказания. – «И это, блять, мало?! Да это дохуя, тёть!». – в голове Руслан рвал и металл, а наяву шел сзади и передразнивал женщину, как маленький мальчик, пока она не видит. Неожиданно он почувствовал на себе пристальный взгляд. Будто кто-то стоял у него за спиной. Руслан испуганно обернулся, пропуская мимо ушей слова Ольги Борисовны. Сзади никого не было. Ни души. С наступлением темноты никого не выпускают, что ли? Это еще одно из идиотских правил? В кустах поодаль от него что-то зашуршало. Неужели кто-то стоял не за его спиной, а там? Но, посмотрев в пока еще густые зеленые кусты, он ничего не увидел. Слишком поздно понял. «Блять! не накручивай себя! Это может быть просто какой-нибудь ёж или заяц. Лес же рядом». – Чего застыл? Быстро за мной в общежитие, Скоро отбой. Они зашли в общежитие, и глаза учеников, находившихся на первом этаже, прилипли к нему, от чего стало некомфортно. Кто-то начал шептаться, а кто-то сразу отвернулся и пошел дальше. Руслан ускорил шаг, пытаясь не обращать внимания на похожих друг на друга подростков. В его внешнем виде нет ничего необычного. Он не гот, не эмо, даже не панк. «Долбоебы из деревень повылезали, вот и выпучили свои глазёнки». – После отбоя мы ходим и проверяем всех ребят. Отбой начинается в 21:00. До этого времени ты можешь делать всё, что угодно в пределах правил. Вот твоя комната. – Она достает ключи и вручает их ему, попутно прощаясь и убегая по своим делам. Руслан думает, через сколько он здесь откинется. Или всё же ему удастся привыкнуть к этому дурдому? В руке он вертит ключи с брелоком, на котором написано маркером: «комната №66». Для полноты картины не хватает еще одной шестерки. – Что стоишь здесь? – Раздался голос спустя долгое время тишины за его спиной. Руслан обернулся и увидел перед собой рыжего парня. Тёмно-серая рубашка была застегнута строго на все пуговицы и идеально выглажена. На брюках красовались ровные стрелки. Парень решил не отставать от Руслана и тоже разглядывал его. Еще внизу Руслан пожалел, что оделся так, но теперь ему стало еще хуже под пристальным взглядом этого рыжего. Некомфортно. – Разве у нас можно так ходить? – Он задал Руслану риторический вопрос. Этот гад знал, что нельзя. Знал, что Руслан тоже знает эти тупые правила. «Издевается? Очень смешно». – Во время учебы нельзя. Учебный год еще не начался. – Руслан выпрямил спину и уставился в голубые глаза. «Колдун ёбаный». – И то верно. Так что стоишь здесь на проходе? Мешаешь зайти. – Восхищаюсь дверью в свою комнату. – Руслан съязвил на такой глупый вопрос. С места не сдвинулся. Скорее всего, перед ним стоит его сосед. – Зайди и восхищайся с другой стороны, а то отбой скоро. – Парень посмеялся. Тут все решили доконать его с этим отбоем? Если кто-то будет стоять в коридоре рядом со своей комнатой в 21:01, его убьют? Или заставят читать Библию всю ночь? Для Руслана первый вариант звучит лучше. Он воткнул ключ в замочную скважину и открыл дверь. Рыжий тут пиздец правильный что ли? А ведь не похож. Ему бы больше подошёл образ гопника с его района. В комнате были серые стены. Стояли две кровати с белым постельным бельем. Одна возле окна, другая возле двери. Между кроватей стоял один большой шкаф, а напротив, у стены, два компактных письменных стола. «Прелесть. Не вздохнуть, не пёрнуть». Если покрасить стены в белый, будет еще больше смахивать на психушку. На кровати возле двери уже лежала сумка. Руслан думал, все любят спать возле окна. Оказался не прав. Ему как раз на руку. Будет удобнее курить. Сев на кровать, он попрыгал на ней, проверяя мягкость. Сумку положил возле себя и уставился на рыжего парня. Матрас был ужасно твердый. – Руслан. – Он протянул руку. – Даня. – Пожал татуированную кисть и, улыбнувшись, отвернулся. разбирать свои вещи. – А тут у всех православные имена? – Нет, Но Святослава ты тут точно найдешь. Руслан усмехнулся. С соседом всё же, наверное, повезло. Пока Даня не смотрел, он быстро достал блок сигарет, прикидывая, куда их можно спрятать. В блоке не удобно. Прятать надо по отдельности. – Пупупупу, – тихо пропел себе под нос Руслан и, не придумав ничего лучше, чем засунуть всё в подушку, потянул руки к ней. Даня аккуратно посмотрел через плечо: – В окно не кури. Этажом выше, прямо над нами живёт воспитатель. В подушку не прячь. Они их проверяют. Руслан вздохнул и задумался: «где тогда курить?». – А куда, блять? – Второй вопрос он решил задать в слух. Повертев головой в разные стороны, он, как на зло, ничего не нашел. Стоит, чешет голову и не знает, что теперь делать. – Помоги подвинуть кровать, чтобы она не шумела. – Тихо, но слышно попросил Даня. – Нахуя? – удивился Руслан. Лучший бы Даня предложил какое-нибудь место, а не занимался хуйней. – Везде есть уши. Матерись тише. И шторы закрой. Руслан усмехнулся. Стало очень не комфортно. Даже жутко. Сначала пристальный фантомный взгляд на улице, теперь это. Куда он, блять, попал? Истерить он не стал. Еще не хватало показать себя нюней перед новым знакомым. Поэтому, задёрнув шторы, подошёл к Дане и помог перенести кровать. – Но всё же. Зачем тебе это? Даня присел на корточки, поддевая доску линейкой, которую достал из своей сумки. Та с лёгкостью отскочила, и теперь перед глазами Руслана была самая лучшая нычка. Он быстро взял сигареты со своей кровати и шагнул обратно. – И для тебя здесь найдется местечко. – Ты тоже куришь? – Нет Руслан удивился, но спрашивать, для чего ему тогда этот тайник, не стал. Выложив всё в отверстие в полу, Руслан собирался взять одну пачку обратно, но его остановила чужая рука: – Нельзя. Тебя они тоже будут проверять. «Я точно не в тюряге?». Руслан сглотнул и, качнув головой, встал с корточек. Помог Дане переместить кровать обратно. Что-то на душе стало не спокойно. От волнения его задёргало. Почувствовав начало тиков, Руслан отвернулся. Дане не обязательно видеть этот пиздец.