Часть 1
23 ноября 2025 г., 17:48
При встрече Питер протягивает ему руку для пожатия. Улыбка, которую Питер ни разу до этого не видел, очки с подбитыми линзами, книга, зажатая подмышкой. Если бы она упала, наверняка бы погнулась.
Один из новых работников после произошедшего.
— Джеймсон, — представляется он с заметной дрожью. — Хотя многие зовут меня Джейми.
— Питер. Просто Питер, — он сжимает руку Джейми в уверенной хватке, как учил Доктор.
Джейми двадцать девять лет. До того, как его наняли сюда, он работал в колледже помощником преподавателя, занятый детским образованием, а толстая книга в твердой обложке оказалась «Ребенком Розмари» от Айры Левина. Питер отмечает, что Джейми выглядит далеко не как человек, любящий ужасы. Джейми соглашается.
Питер видит, что их продолжают ставить на одни и те же смены вместе, на что не соглашаются другие дежурные. Джейми новичок, а Питера мало кто уважает. Они вдвоем довольствуются малым. Каждую неделю Джейми приносит новую книгу. Во время ночных смен он может часами рассказывать о том, о чем успел прочитать, но не может запомнить имени ни одного из сотрудников.
Зато он помнит имя Питера.
***
Иногда, посреди ночных смен, Джейми вглядывается на стену.***
Спустя два месяца Джейми пропадает на три дня. Он возвращается со стопкой книг и валится спать прямо посреди их смены. Камеры его засекают. В наказание его отстраняют от ночных смен на целых две недели. Питеру, понятное дело, снова становится скучно. Джейми направлен работать с увеличивающимся количеством детей. Доктор предлагает Питеру то же самое, говорит, что ему стоит «познакомиться с другими номерами». Питер не хочет «знакомиться с другими номерами». Его вполне устраивают его ночные смены. Но Доктор настаивает. Говорит, что поставит его на смену с другими дежурными. — Я выберу их самостоятельно. Я знаю, кто с кем хорошо работает. Питер думает о стопках книг. Думает о тревожных руках, которые их держат. Думает о том, как он пропал на три дня. Питер соглашается, только если он останется на ночных сменах. Только если ему больше не придется работать в одиночку.***
Следующей ночью Джейми возвращается с новой книгой. — Что случилось, когда тебя не было? Ты пропал. — У меня был эпизод, — Джейми листает страницы. — У меня диагностирована маниакальная депрессия. Мое настроения скачет туда-сюда, и иногда это заставляет меня совершать импульсивные и безрассудные поступки. Я не спал совсем. — Как долго они длятся? — Я сейчас переживаю последствия, — он тщательно подбирает каждое слово. — Замечал, что я не затыкаюсь во время обеда? Питер не посещает столовую для сотрудников. Он кивает. — Вот. Я пытаюсь… не делать так сейчас. И это раздражает. Как будто ты пытаешься зажать свой рот, когда очень хочется кричать. Питер очень хорошо знает это чувство. Он ощущает себя так последние пятнадцать лет.***
В Радужной комнате Питер стоит напротив Джейми. Ему не нравится Доктор, но все-таки он был прав. Он знает, кто с кем хорошо работает. Джейми раскладывает рабочие листы и тесты, помогает убрать игры и справляется с другими задачами, которые от него требуют суетливые дети. С его лица не сходит улыбка. Питер наблюдает. Он готов помочь, если Джейми об этом попросит. И иногда он просит. Питер помогает собирать тесты. Вопросы на них выглядят знакомо, ответы — не очень. Он никогда их не заполнял. Иногда Джейми находит повод подойти, чтобы поболтать. Детям это не нравится. Никто с 002 по 007 не знает, кто такой Питер. Они никогда не узнают, кем был 001. Когда они спрашивают об этом Джейми — ведь у Джейми есть ответы на все вопросы, — он пожимает плечами. — Я не знаю, кто такой 001, я никогда с ним не встречался. Но когда он смотрит на Питера, он улыбается. Улыбка такая же ласковая и яркая, какой он одаривает детей.***
Джейми замирает, когда кто-то подходит к нему сзади. Он только отшучивается на это. Питер шутки не понимает. Его это напугало.***
— Ты видишь что-нибудь в тенях? — Джейми нарушает ночную тишину смены. — Типа, образы? Или лица? Питер отрывается от своего рисунка изнашивающейся ручкой на пустом листе для тестов. В ответах не всегда пауки. — Нет. Видя удивленное выражение лица Джейми, Питер обдумывает вопрос еще раз. — Нет, не вижу. А ты видишь? Джейми молчит. Он сует между страницами оторванный край листа. Питер видел, как он рвал бумагу ранее. Обрывки разбросаны между ними. — Мне… мне казалось, что все видят, просто не говорят об этом. — Ты их видишь? — Да, — его тихий голос подрагивает. — Не говори никому, пожалуйста. Меня уволят. — Мой отец видел разное, — Питер никому раньше не рассказывал об этом. Но раз уж они делятся секретами… — Это были не лица или образы, хуже. Однажды ночью он разбудил нас криками из-за горящей в камине колыбели. — Вот как… — Врачи говорили, это происходило из-за войны. — Звучит жутко. — Так и есть. Джейми рвет слишком большой обрывок бумаги на более мелкие. — Сейчас все хорошо? — Нет. После инсульта моей матери его отправили в лечебницу. Это слишком сильно на нем сказалось. — Мне жаль. Должно быть, это было тяжко. Джейми всегда читал художественную литературу. Никто из них не проронил ни слова до конца ночи.***
Во время обеда Питер попадает в кабинет Доктора с помощью своего пропуска. Крупица свободы, которую ему дает звание сотрудника. Доктор застает его, когда он, сидя на коленях, листает второе издание «Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам». Страница, посвященная маниакальной депрессии. — Папа- — Питер ненавидит себя за срывающийся голос. — Что ты здесь делаешь, Питер? «Изучаю», — он хочет объяснить. «Пытаюсь узнать что-нибудь о человеке, с которым провожу все свое время. Интересуюсь, что может быть не так с обычными людьми». — Мне просто было любопытно. — Что именно, сын? Питер ненавидит, когда он называет его сыном. Доктор может быть его Папой, но отцом — никогда. — Могут ли люди видеть галлюцинации без вмешательства кого-то из нас? Спровоцированные их мозгом напрямую? Доктор приподнимает брови. Его губы складываются в улыбку, когда он слышит вопрос. — Обычно нет. В таком случае их мозг должен быть сильно поврежден. Именно поэтому твоего отца признали больным. По мнению суда, горечь утраты и травма после войны сломали его. — Но он видел те вещи из-за меня. Я говорю о людях, кто видит их не по чьей-то вине. Просто сами по себе. — Это люди сломаны. Ты никогда с такими не столкнешься. Они не могут находиться в нормальном обществе. У Доктора не было причин врать ему. — Ясно. Питер захлопывает книгу и поднимается, чтобы отложить ее. Доктор забирает ее из его рук, как будто это нечто запретное. — В следующий раз, когда ты захочешь суда войти, спроси меня. Я смогу ответить на вопросы гораздо более понятным языком, чем, — он стучит по обложке руководства, — написано здесь. — Да, Папа. — И его ответ также может быть ложью. — Тебе не следует бродить здесь. — Извини, Папа. — На первый раз я тебя отпускаю. Я не хочу видеть тебя здесь снова ищущим бесполезную информацию. Лучше спроси меня. — Да, Папа. Папа врет. У него нет ни малейшей причины, но он врет. Он забирает руководство с собой. Он держит его небрежно. Он не беспокоится о том, что оно может упасть и наделать шуму. Питер злится.***
— Лица, которые ты видишь… — Так? — Как они выглядят? — По-разному. Иногда у них вообще нет ничего, что есть на лицах. Просто глубокие отверстия под глаза. Они любят пялиться. Иногда у них есть… лица, да, но они испорченные. Глаза стягиваются ко рту, и я вижу каждый зуб, и как таковых глаз у них нет. У них никогда нет настоящих глаз. Но я все равно чувствую. Они пялятся. Они безобразны, иногда будто в ожогах. Иногда они выглядят так, будто должны иметь рты и носы, но Бог просто не закончил их. Иногда они изуродованы. — Как думаешь, откуда у тебя это в голове? — Я не знаю.***
008 создает галлюцинации. Она не умеет заставлять вещи парить в воздухе, предугадывать, не обладает физической силой. Но дежурные слышат ее заливистый смех, когда она заставляет 004 увидеть в своих волосах пауков. Когда Питер слышит об этом, ему жаль, что он не может их видеть. Перед ним только 008, посмеивающаяся над тем, как 004 тормошит свою рыжую макушку. За эту проделку ее наказывают. Так же, как и Питера, ее это мало волнует. Она всегда была его любимицей. Она любит подшучивать над дежурными. Ей нравится заставлять их слышать голос Доктора, чувствовать тараканов, ползущих по рукам, или видеть рев пожарной тревоги. Именно поэтому в Радужной комнате ее считают белой вороной. Но Питер и Джейми всегда довольствовались малым. Джейми к ней так же добр, как и ко всем остальным. Питер относится к ней так, как не относится к другим детям. Он может подолгу сидеть с ней и рассказывать о коллекции жуков, которую хранил в старшей школе. Конечно, на самом деле он рассказывает ей о тех нескольких книгах, которые спрятаны под его кроватью. Но ей все равно. Она в любом случае в восторге. К сожалению, только то, что они к ней добры, не значит, что она не считает их дежурными. Джейми внимательно вглядывается в стену, когда она выбирает его своей целью. Он моргает широко распахнутыми глазами один раз, второй, третий. — Тебе стоит стараться лучше, — он смеется. — Не может быть! — разоблаченная, 008 негодует. Она пыталась сделать вид, что читает книгу вместе с Питером. — Что она заставляет тебя видеть? — Пауков, — Джейми смеется сильнее. Он указывает туда, где они, Питер полагает, должны расползаться по стене. Ей это нравится. — Много пауков. Я их не боюсь, номер Восемь. — Тогда чего ты боишься? — она строит очаровательно-обиженное личико. — Ничего, — он ухмыляется. Не насмешливо — озорно. Он рад тому, что она решила использовать силы на нем. Джейми нравится быть частью, и неважно, чего-то хорошего или плохого. — Я тебе не верю. — Ты можешь больше, Восемь. Может быть, Папа проведет какие-нибудь тесты, и мы посмотрим, что еще ты сможешь сделать по отношению ко мне. — Я делаю это не для Папы. Питер на это кивает. — Ей просто нравится этим заниматься. Не все обязательно изучать. 008 утирает ладонью кровь из носа. Она глядит на Джейми. — С тобой больше не весело. — Извини.***
— Ты соврал ей о том, что ничего не боишься, — Питер говорит Джейми во время ночной смены. — Не совсем. Но она не смогла бы придумать ничего, что может меня испугать. — Ты не боишься своих галлюцинаций? Джейми всегда удивляется, когда Питер о них вспоминает. Он забывает о том, что поделился этим секретом. Он часто забывает подобные мелочи. — Конечно боюсь. Но она же этого не знает. Очевидно, я боюсь лиц. Мой мозг пугает меня, заставляя чувствовать их за спиной, желающих вонзить свои длиннющие пальцы в мой позвоночник. Конечно, этого я боюсь. Но не пауков, воющих сирен или Доктора. — Доктора все боятся. Джейми пожимает плечами. Они обмениваются улыбками. — Кажется, да. — Ты так подробно описываешь свои галлюцинации. Как думаешь, может, эти образы берутся из книг? — Может быть. Честно, я не знаю. Я вижу их всю жизнь, сколько себя помню. — Даже в детстве видел? — Бывало. Но, знаешь, я видел бабайку или типа того. Для Питера «бабайкой» был он сам. — Горящая колыбель, которую видел мой отец, появилась из-за войны. — Я помню. Это звучит жутко. — Тогда было ли у тебя что-нибудь, что спровоцировало бабайку? — Честно? Я вообще мало что помню о своем детстве, — Джейми пожимает плечами.***
В одну из жарких суббот 008 сбегает через котельную. Питер хочет пойти с ней. Что-то сдерживает его.***
За три дня до этого Джейми встречает Питера во время обеда, чтобы показать стопку фотографий. Его дедушка был фотографом, как объясняет Джейми. Именно поэтому у него так много фотографий. Питер может с легкостью узнать Джейми на них; толстые очки и знакомая улыбка. Джейми привлекает его внимание к другому мальчику, на каждой фотографии стоящему рядом с ним. Его волосы темнее и лохматее. — Это мой младший брат Джексон. Ты мне его напоминаешь. С новыми фотографиями Джексон рос выше и выше. Выше Джейми. — Он мой лучший друг.***
Утром понедельника Питер должен показаться в кабинете Доктора. Светит солнце. Он сидит рядом с Джейми, его пальцы крепко сжимают мягкую обложку книги. Заходит Доктор. Сначала он опрашивает Джейми. Питеру хочется заставить Доктора замолчать. Хочется сказать, что Джейми не причастен. Джейми брал выходной, потому что приезжал его младший брат, тот самый, похожий на Питера, из Джорджии. Джорджия далеко от Хоукинса. Питер ничего о ней не знает. Думать на Джейми — пустая трата времени. Но вот он, сидит рядом с Питером, едва не плача. Питер никогда не видел, чтобы Джейми плакал. Ему не нравится на это смотреть. Оно того не стоит. — Питер, тебе есть что сказать по этому поводу? Питер встречается взглядом с Доктором. Чип в его шее горит под едва зажившей кожей. — У меня не было причин ей помогать. Доктор откидывается на спинку своего стула, складывая руки на столе. — Мне тоже так кажется. — Джейми не было в городе. — Да, спасибо, но мы с этим уже разобрались. Когда Доктор, извиняясь, отлучается, свет остается включенным. Охранники встают посреди дверного проема. Джейми сидит возле окна, его лицо покрыто солнечными лучами. Он обрывисто дышит. — Я не хочу, чтобы меня увольняли. Не хочу прекращать с тобой работать. Доктор возвращается спустя девять минут, в его руках бумажки, которые нужно заполнить. Всего лишь формальность.***
В этот раз удары тока не такие болезненные. Джейми ждет его в Радужной комнате, когда он возвращается. Он протягивает ему книгу. Они оба предпочитают забыть об этом утре.
