Don't bother

      Доктор Бреннер постепенно седеет: каштановые волосы выцветают в серебряные, позже в белые. Питеру нравится думать, что это его вина.       Теперь другие номера не только его ответственность. Доктор нанял ученых, медсестер, врачей, психологов и даже учителей. Но когда он забрал к себе Генри, 001, в лаборатории был только он и всего парочка работников.       Тогда правительство еще не было убежденно в плачевном состоянии дел.       Питер ненавидит себя за то, что именно он помог их убедить в конечном счете.       Когда ему было 13, он убил двоих дежурных и врача, когда они пытались обрить его голову. Их переломанные тела оставили на плитке следы. Если Питер всматривается в трещины в полу достаточно внимательно, он все еще может увидеть блестящую кровь в глубине. Она еще свежая.       Доктор запер его сам.       «Ради всеобщего блага», — он уверял. «Так будет проще для всех нас. Мы поможем тебе, Генри. Поможем».       Питеру не нужна была помощь. Он знал, чего хотел.       Он видел кровь слишком явно.

***

      В 1962 году лаборатории Хоукинса пришлось перестроить часть здания.       В земле были обнаружены игрушки, обвитые темно-красными лозами, не свойственными Иллинойсу. Образцы были отправлены на экспертизу в Массачусетс, чтобы определить их природу.       Темно-красные лозы были не свойственны Соединенным Штатам вообще.       В 1975 году садовникам пришлось подрезать расползающиеся по зданию лозы.       — Они пахнут просто отвратительно, когда мы их отрезаем, но такова наша работа.       Работники смеются, обсуждая их между собой.       Доктор Бреннер платит им сверх из своего кармана, чтобы они держали рот на замке.       — Такова наша работа… Здесь платят лучше, чем в любом придорожном отеле!

***

      Генри ненавидит запах краски. Он напоминает ему о его старом доме, еще до того, как они перебрались в Хоукинс. О ремонте, который делал его отец, чтобы поддерживать дом в чистоте.       О ремонте, который отвлекал его отца от чего-то, что Генри еще не до конца осознавал.       Он отказывается выходить в коридор, пока они красят стены.       — Это происходит по твоей вине, 001.       — Я знаю. — Доктор заставляет его учиться играть в шахматы.       Доктор берет его коня.       — Тебе больше негде играть. Ты застрял со мной на весь день. Мучительно, да?       Генри смотрит на него. Доктор улыбается, будто это была шутка.       — Если бы ты вел себя нормально…       Стол между ними начинает шататься, рискуя рухнуть.       Доктор больно хлопает его по вытатуированному на запястье номеру.       — 001. Мы уже обсуждали, что происходит, когда ты ломаешь мебель.       Дрожь прекращается. Генри убирает руку со стола.       Доктор берет его пешку.       — Ты даже не пытаешься.       — Пытаюсь.       — Неправда.       Генри двигает пешку вперед. Доктор тяжело вздыхает.       — О чем я и говорю. Ты мог взять на проходе.       — Тебе не нравится, когда я выигрываю. Когда я показываю свои силы. Ты наказываешь меня.       — Я тренирую тебя, 001. Чувствуй разницу.       — Ее там нет.       Генри смотрит на часть игровой доски перед Доктором. Он успел забрать его кучу фигур.       — Ты выиграл. У тебя перевес по фигурам, — он встает.       — Сядь. Только то, что у меня больше фигур, не значит, что ты не можешь выиграть с теми, которые остались у тебя. Тебе просто нужно заставить их работать вместе.       Спустя десять минут Генри проводит последнюю пешку до конца доски и превращает ее в коня, съедая ферзя Доктора.       — Видишь, я же говорил.       Генри плевать, что Доктор говорил ему. Он наслаждается ощущением белого ферзя между пальцев.

***

      — Мне нравятся радужные полоски на стене, — говорит Джейми в первую неделю своей работы здесь.       Джейми нравится радуга.       Самая заметная его черта — наручные часы с радужным ремешком. Они были спрятаны под рукавом в их первую встречу, но когда он проверяет время, они выделяются на фоне его бледной кожи и белой рабочей формы.       — Не знаю, почему продолжаю смотреть на них, — он каждый раз смеется. — Они никогда не работают, когда я здесь.       — Тогда зачем ты носишь их с собой? — спросил Питер, когда впервые заметил летящие стрелки. — Разве это не бессмысленно?       — Это моя единственная возможность выходить за рамки дресс-кода.       Питер никогда не пренебрегает дресс-кодом. Он сливается с другими дежурными своей белой формой, черным ремнем и такими же черными ботинками. Это именно то, чего от него ожидает Доктор. Идеальной маскировки.       Джейми носит свои радужные часы и похожую на кроссовки обувь.       — Они не скользят, — он уверяет. Питер не понимает, почему это должно быть причиной. Разве это имеет значение? Они все равно не лабораторские.       Но у Джейми нет проблем из-за его небольших отличий. Питер почти считает их милыми.       Джейми нравится Радужная комната. Ему нравятся радужные полоски, разноцветные игрушки и часы на стене.       — Мне стоит спросить кого-нибудь, почему эти часы работают, а мои нет.

***

      Генри сидит на полу, онемевший и дрожащий, смотря на часы. Он едва слышит тиканье.

***

      Джейми прекращает посещать столовую спустя год работы. Питер находит его снаружи, когда он сидит, прислонившись к перилам, выдыхая сигаретный дым.       Это место, куда сотрудники выходят покурить. Маленький балкончик с видом на участок газона. Напротив, вне досягаемости, находится еще один балкон.       Первый раз, когда Питер оказался здесь, он сопровождал Джейми на его перекуре. Сначала ему показалось, что трава искусственная; она выглядела слишком чистой. Слишком идеальной.       Его мнение поменялось, когда он он увидел посередине большое дерево: живое, дышащее. И декоративное.       Джейми обедает здесь.       Однажды вечером Питер застает его, опирающегося на перила.       — Я понял, что могу кое-что сделать.       — Ты о чем?       — Смотри.       И Питер смотрит с интересом, как Джейми перелезает через перила и мягко приземляется на траву. Он оборачивается на Питера с задорной ухмылкой.       — Я видел, как тут копошится бурундук. Ничего не взорвалось, значит, тут безопасно.       Джейми валится на траву.       — Самый чистый парк, в котором я когда-либо был.       — Не то чтобы это парк.       Он как радужные полоски. Может быть красивой картинкой, задуманный привносить жизнь и краски, но он все еще находится в лаборатории Хоукинса.       — Ты собираешься со мной?       — Нет. Мне влетит за это сильнее, чем тебе.       — Серьезно? Уборщик говорил, Доктор любит тебя.       Питер пожимает плечами.       Джейми поднимается и отряхивается от пыли. Хватаясь за перила, он перелезает обратно.       — Ты мог бы постоять там подольше.       — Да не. Часы показывают, что обед почти окончен.       Питер засматривается на сад. Он не был в той части здания уже несколько лет.       Камера, направленная на него, моргает.       — Тогда нам стоит вернуться в комнату, — Питер открывает дверь перед ними.

***

      На следующий день Джейми возвращается, чтобы застать садовников, отрезающих темно-красные лозы.

***

      Камеры не всегда были здесь. Технологии еще не были так развиты, денег было не много, да и необходимости не было.       Но теперь, если Доктор пожелает, Питер будет смотреть за своими собственными наказаниями. Он называет это предупреждением.       У Питера нет ни капли сочувствия к себе на записях.

***

      Генри пятнадцать, когда он чувствует кровь, сочащуюся из его ушей, ноздрей и глазниц.       Доктор выделил ему три года, перед тем как сдаться.       Генри хватают и бросают в только-только отделанную комнату. Она пахнет свежей краской и опилками. В ней нет мебели, ни единого стула.       Он забивается в угол. Ему противно от самого себя. Запах тошноты смешивается с краской в отвратительный микс. Он пытается успокоить себя, переместившись в другой угол.       На стене висят часы. Батарейки не работают; стрелки вращаются с безумной скоростью. Он зажмуривается и пытается их замедлить.       Они лишь ускоряются, а кровь на его лице свежеет.       Теперь он пахнет кровью, краской, опилками и рвотой.       Свет в комнате включен. Это мешает ему спать. Доктор прекрасно об этом знает. Доктор делает это специально.       Доктор забил на него, он ненавидит его и будет держать взаперти все оставшееся время.       Генри сосредотачивается на попытках замедлить часы.

***

      Перед тем, как Доктор возвращается, проходит три дня.       Генри сидит на полу, его одежда пропитана неравномерно высохшей кровью. Его нос все еще кровоточит. Он там же, где и был. Он не обращает внимания на грязный угол комнаты. Он чувствует ужасный запах.       Он не отводит взгляда от часов, игнорируя мужчину в дверном проеме.       Часы остановились.       — Генри.       Доктор впервые за три года зовет его по имени.       — Генри, нам надо поговорить.       — Ты меня ненавидишь.       Доктор ступает в комнату и садится напротив него. Он пытается взять его за руку.       Генри отдергивает ее.       — То, что ты сделал, ужасно.       — Я знаю.       — Тебя могли арестовать. Тебя бы судили как взрослого человека. Они бы приговорили тебя к смертной казни.       Доктор тянется, чтобы схватится за плечи Генри.       — Я пытаюсь быть хорошим Папой. Но нам нужно установить правила. В том числе и наказания.       — Ты не мой Папа. Мой папа в лечебнице.       С плеч рука переходит к лицу. Пощечина ощущается болезненно.       — В том числе и наказания, — Доктор повторяет. — Я заботился о тебе три года. Все, что ты сделал в ответ, это разрушил то, над чем мы вместе усердно работали. Это не я наплевал на тебя.       Лгун.       — Но теперь все будет иначе. Ты понял?       — …Да.       — Для начала, теперь ты будешь звать меня «Папой». Это то уважение, которое ты мне задолжал, — Доктор поднимается, смотря на Генри сверху-вниз. — Это очень простая просьба, которую такой умный мальчик, как ты, должен понимать.       — А если я не буду.       — Я запру тебя, пока не будешь. Свет будет включен, ты сможешь выходить только под успокоительными.       Генри пялится на него.       — Ты меня понял?       Генри пялится на него.       Доктор давит носком своего ботинка на голодный живот Генри.       — Ты меня понял?       — …Да, Папа.       Доктор — Папа — убирает ногу.       — Поднимайся, 001. Нужно тебя вымыть.       Генри встает на ноги. Он не берется за Папину руку, чтобы выйти из комнаты.

***

      Время идет, Джейми начинает относится к детям так, будто они его собственные. Доброжелательно.       Питер не может на это смотреть.

***

      Дежурные не были добры к нему в тот холодный день 1962 года.       Они не получили доброты в ответ.

***

      — Тебе стоило бы посмотреть на это место до того, как его перестроили, — уборщик подходит к Джейми во время смены. Питер тоже здесь, обделенный вниманием.       — Правда?       — Да-да. Никаких камер, столько пустого места… — он усмехается. Подметает крошки и салфетки. — Если ты работал тут, с рук могло сойти все, что угодно. Особенно до того, как появились все эти дети. Но, конечно, ничего не длится вечно.       — Что здесь произошло?       Питер мог бы рассказать ему, что произошло. Он поджимает губы и отворачивается.       — Кто-то все разрушил. Всего за ночь. Наверное, грабители или типа того. Люди погибли. Доктор Бреннер сказал, что нам не нужно об этом думать. А потом сюда нагрянуло правительство. Они задавали кучу вопросов, не поверили мне, когда я сказал, что просто мою туалеты.       — Сумасшествие какое-то. Наверняка здесь достаточно вещей, которые можно было бы украсть… — рассуждает Джейми, — но убивать сотрудников? У которых едва ли что-то есть? Это должно было стать катастрофой…       — И правда. Но Доктор Бреннер внезапно поднял нашу зарплату. Переделал тут все. Даже выделил нам эту курилку. Кажется, он пытался что-то скрыть. Понятия не имею, что. Я не сую свой нос, куда не следует.       — Поднятие зарплаты это неплохо.       — Он даже заплатил мне сверх, когда я был вынужден драить одну из комнат. Почему-то именно эта часть здания была особенно грязной.       Питер подается вперед и хватается за запястье Джейми. Он указывает на идущие на стене часы.       — Скоро вернется Доктор с номерами. Нам нужно подготовить их тесты.       Джейми вместе с уборщиком смотрят на часы.       — Черт, — присвистывает уборщик. — Мы разговаривали пятнадцать минут? За сплетнями время летит так быстро. Ну, мне нужно вернуться к работе. Туалеты, больше детских туалетов… Как в гребаной младшей школе.       Джейми и Питер вместе раскладывают тесты. Что-то касается плеча Питера.       Джейми протягивает ему салфетку. Его щеки розовеют.       — Твой нос, — он указывает. — У тебя снова кровь.       — Я не заметил, — Питер утирает влагу.       — Ничего страшного! — Джейми откладывает бланки. — У моего брата постоянно шла кровь из носа, когда он был маленьким. Что-то типа тонких сосудов. Я часто просыпался ночью, чтобы увидеть кровавую сцену убийства, — он смеется. — Не люблю это говорить, но мне кажется, это выглядит классно. У меня ни разу не было носовых кровотечений.       — С ними быстро привыкаешь к запаху крови.

***

      Во время одной из смен Доктор внезапно отводит Джейми в сторону.       Джейми не упоминает, о чем они разговаривали. Но яркие часы все еще на нем. На его лице все еще улыбка. Иногда даже смущенная.       Иногда Питеру так хочется рассказать Джейми обо всем.

***

      — Мне было интересно… какие отношения связывают вас с Доктором Бреннером?       — Он мой начальник, он мне платит, я следую его указаниям. А что?       — Некоторые считают, что вы двое как-то связаны. Хотя для меня это не имеет никакого смысла, наверное, потому что я знаю про твоего отца и все такое.       — Наши с ним взаимоотношения абсолютно такие же, какие у тебя или любого другого сотрудника.