Воспоминания прошлого

Март 1977 г. Марлин Маккиннон была хороша во многом. В детстве она первой из всех детей, с которыми росла, проявила стихийную магию. Ей было ровно четыре с половиной года, когда это случилось. Она запомнила этот момент, потому что именно тогда впервые сблизилась с Джеймсом Поттером. Это произошло на собрании чистокровных, на котором настояла её мать, поскольку дружила с чьей-то мамой, несмотря на разногласия с убеждениями половины гостей. Она знала нескольких детей, поэтому, хотя от неё ожидалось, что она будет играть с ними, пока взрослые будут болтать о том, о чём они обычно говорили, её оскорбляла половина слов, сказанных одним из её ровесников. Видите ли, Рудольфус Лестрейндж, похоже, вбил в свою голову, что, хотя чистокровные женщины явно лучше маглов или полукровок, они всё же ниже чистокровных мужчин. Что в мире существует естественный порядок вещей, и дело в том, что, несмотря на их образование и работу, им никогда не достичь уровня мужчин. Конечно, его язык был гораздо проще, но смысл всё равно был понятен. И, достаточно сказать, Марлин этим была более чем недовольна. И вот, посреди его бесконечной тирады, она «случайно» сбила несколько яблок с дерева над ним и ударила его по голове. И когда старший мальчик узнал, что это сделала она, он был крайне разозлен. Поэтому, когда Джеймс дал отпор мальчику, они сблизились и получили нагоняй от обеих матерей, хотя знали, что те втайне довольны поступками своих детей. Она прекрасно рассказывала истории и привлекала внимание аудитории. И у неё был талант к драматическому искусству. Марлин также была довольно искусна в очаровывании. В итоге она стала одной из лучших учениц в своём классе. Конечно, не на самом верху, поскольку это место было навсегда зарезервировано для Лили, но всё же довольно высоко. Однако всё это не имело никакого значения, когда дело касалось зельеварения. Как бы она ни старалась, всё это казалось ей бессмысленным. Она понимала суть зельеварения. Конечно, всё должно быть просто: просто следовать инструкциям и смешивать ингредиенты, как предписано. И всё же, казалось, каждое зелье, которое она пыталась приготовить, неизменно оказывалось полной катастрофой. Хотя Слизнорт и испытывал к ней глубокую симпатию, этого было недостаточно, чтобы помочь ей закончить урок с успехом. — Нужна помощь? — Услышала она голос. Марлин подняла глаза и увидела Ремуса, стоящего у стола и разглядывающего книги перед собой. Прошло почти две недели с тех пор, как они в последний раз проводили время вместе в Хогсмиде. Хотя Ремус, Джеймс и Питер, казалось, наладили отношения друг с другом, Ремус по-прежнему был холоден с Сириусом. Она не спрашивала его почему, поскольку это, по сути, не её дело. Но за эти две недели она обнаружила, что проводит всё больше времени в компании провозглашённого Интеллектуального Сердцееда Мародёров, или, по крайней мере, таковым его считали. И она обнаружила, что начинает с нетерпением ждать времени, которое они проведут вместе. Он говорил тихо и не был центром внимания в каждый конкретный момент. Но он ни в коем случае не был застенчивым. Он был открыт, и Марлин чувствовала, как улыбается каждый раз, когда думала об их новообретенной дружбе. Марлин провела пальцами по волосам, размышляя о том, насколько растерянно она выглядит сейчас. Она провела в библиотеке уже как минимум три часа, но за несколько дней ничуть не приблизилась к пониманию того, что было в её контрольной по зельям, с тех пор, как начала. — Да, — вздохнула она, — я просто не понимаю, Ремус. Я пыталась снова и снова, но, кажется, путаю действия на каждом этапе. Помню, в Уменьшающем зелье нужно выжать сок из четырёх пиявок, а не раздавить их. И так на каждом этапе всех зелий. Я никогда не буду к этому готова. — Ты просила помощи у Лили? — Спросил Ремус, отодвигая стул, чтобы сесть рядом с ней. — Хм-м-м, — простонала она. — Но Лили, похоже, настоящий вундеркинд в этом классе. Она вкладывает душу, да, но, похоже, каждое зелье даётся ей легко. И когда она пытается объяснить, как всё делается, она не всегда понимает, почему… я не знаю, зачем выжимать сок из пиявки. Почему нельзя раздавить её целиком? Как это меняет эффект? — Потому что, раздавив её, ты получаешь на выходе и другие нежелательные части ее тела, — объяснил Ремус. — И эти другие части пиявки увеличивают её силу, так что вместо того, чтобы просто уменьшить вещь до обычного размера, она становится настолько маленькой, что её вообще не видно. Она посмотрела на него с изумлением. — В этом действительно есть смысл, — сказала она ему, когда он ухмыльнулся. — Не говори так удивленно, — рассмеялся он. — Зелья не так уж и плохи, если ты понимаешь, зачем всё это делаешь. К счастью для тебя, мне сегодня больше нечего делать, и помощь тебе будет для меня хорошим способом повторить материал. — Ты буквально лучший человек на свете, — с улыбкой заявила Марлин. — Ты просто палочка-выручалочка. Он покачал головой с улыбкой на лице и начал объяснять ей этапы приготовления этого зелья, а затем и всех остальных, которые им нужно было знать. Его лицо слегка покраснело, но она пожала плечами, посчитав это всего лишь польщением. А когда пришло время ужина, когда Марлин наконец убедилась, что всё понятно, он повёл её в Большой зал, где они заговорили о том, действительно ли на следующей вечеринке Слизнорта будет ловец Сорок, или Слизнорт просто выдумывает свою связь с известным игроком в квиддич.

***

Гермиона отпила чай, сидя за столом. Сириус ушёл к Ремусу — или к её отцу — чтобы дать ей, Гарри и Рону немного побыть наедине. Впрочем, её друзья, конечно, не подозревали о происходящем. Возможно, ей стоило рассказать им раньше; чёрт возьми, ей, наверное, стоило рассказать им сразу же, как только узнала о смерти родителей. Она могла бы поговорить об этом, увидев Гарри или Рона в любой момент времени. Справедливости ради, она узнала об этом всего день назад. После того, как Ремус спросил о ее родителях, он весь день рассказывал ей о своих отношениях с её родной матерью, о том, как они познакомились и как полюбили друг друга. После этого она вместе с ним пересматривала воспоминания, чтобы узнать, что именно оставила ей мать. Конечно же, флаконы с воспоминаниями, которые оставила Марлин, были воспоминаниями о её жизни на шестом курсе, о том, как она сблизилась с Ремусом, вплоть до её смерти, а Ремус заполнял пробелы, о которых у Гермионы могли возникнуть вопросы. К счастью, они не видели смерти Марлин, однако оба хорошо представляли, как это произошло и как Гермиона оказалась на попечении Грейнджеров. Это потрясло их обоих, но Гермиона в каком-то смысле чувствовала себя немного ближе к матери. Было странно видеть женщину, которая её родила. Марлин была красивой, талантливой и общительной. Между ней и матерью было много различий, но когда Марлин реагировала определённым образом на ту или иную ситуацию или делала что-то ещё, Гермиона ловила себя на том, что улыбается в ответ. Ремус выглядел озадаченным, увидев себя в молодости, и Гермиона подумала, не чувствует ли он себя виноватым. Её грудь кольнула печаль от осознания того, что она никогда не узнает свою мать. Это было несправедливо, и она подумала, не испытывал ли Гарри то же самое каждый раз, когда думал о своих родителях. — Так, э-э, не хочу показаться назойливым, но почему мы здесь, Гермиона? — Спросил Рон, прерывая её мысли. — Не то чтобы я не хочу тебя видеть, потому что я хочу. Гарри фыркнул от прямоты друга, а Гермиона покачала головой с лёгкой улыбкой, прежде чем взглянуть на них обоих. — Вчера я получила письмо из Министерства магии Австралии, — сказала она, опустив глаза. — Гермиона? — Позвал Гарри, недоумевая, к чему она клонит. — Мои родители погибли в автокатастрофе два дня назад, — выпалила она. — Они умерли самой обычной смертью, потому что я изменила их память. — Гермиона, — тихо пробормотал Рон, — мне очень жаль. Гарри обнял её, прижимая к себе. Она видела в его глазах чувство вины за то, что он не понял раньше, что она переживает, несмотря на то, что они живут вместе. — Ты в этом не виновата, ты же знаешь? — Спросил Гарри, слегка приподняв её подбородок. — Гермиона? Она слегка кивнула, и несколько слезинок скатились по щекам. — Знаю. Я сделала это, чтобы дать им лучший шанс. Но всё, о чём я могу думать — это что, если бы я не отсылала их? Что, если бы я просто нашла способ уберечь их? Возможно, они всё ещё были бы здесь, со мной. — Гермиона… — начал Рон, и она перебила его. Она слегка кивнула, не поднимая глаз. — Я пошла к ним домой. К себе домой. Им тогда пришлось уезжать в спешке, так что они почти ничего не взяли с собой, и я кое-что нашла. Я нашла своих родных родителей. Друзья посмотрели на неё в недоумении. — В смысле…? — Спросил Гарри. — Меня удочерили, — подтвердила она. — Я знаю об этом уже много лет. Но я только недавно узнала, кто мои настоящие родители. — Почему ты нам никогда не рассказывала? — Спросил Рон. — Я не думала, что это имеет значение, — пожала она плечами. — Я любила своих родителей всем сердцем; какое имело значение, что не они меня родили? Гарри кивнул: — Понимаю, — тихо сказал он ей. — Ты знаешь, почему они так поступили? Твои родные, я имею в виду? Она кивнула: — Моя мать умерла много лет назад, а отец не знал обо мне до недавнего времени. — Подожди, ты уже говорила с ним? — Ошеломлённо спросил Рон. — И мне жаль твою мать. — Я смогла поговорить с ним сразу, как только узнала, — призналась она. — Я была шокирована и растеряна, и мне нужно было знать правду. Мне нужно было понять, знал ли он обо мне всё это время и не говорил ли ни слова, или же нет. — Кто он? — С любопытством спросил Гарри. — Ремус, — сказала она, опустив взгляд. — Ремус Люпин — мой отец. Гарри задохнулся, услышав эти слова. — Что? — Спросил Рон. — Как? — Думаю, мне не нужно объяснять, как всё это происходит, Рон! — Слегка взволнованно ответила Гермиона. — Хорошо, извини, — сказал он, покраснев. — Но как это случилось? Кем была твоя мать, и почему Ремус о тебе не знал? Она начала рассказывать, объясняя им, как нашла дом, как разговаривала с Ремусом, а затем пересказывала содержание воспоминаний, которые просмотрела. Когда она закончила, её друзья выглядели совершенно ошеломлёнными. — Это было… — начал Рон. — Вау, — закончил за него Гарри. Она иронично посмотрела на них: — Вы всегда такие красноречивые, правда? Гарри слегка улыбнулся: — Мне жаль, что ты потеряла родителей, Гермиона. И мне жаль, что ты так и не познакомилась со своей матерью. Она так похожа на тебя, и мне кажется, тебе с ней было бы здорово. Но, по крайней мере, ты знаешь, что у тебя всё ещё есть один родитель. Она улыбнулась: — Это точно. Странно считать Ремуса своим отцом. Я знаю его много лет, и никто из нас ни о чем таком и не думал. — Как он воспринял эту новость? — Поинтересовался Рон. — То есть ты рассказала нам о случившемся, но не об эмоциях. Он нормально отреагировал? Она кивнула: — Я была в полном отчаянии. Я подошла к нему и чуть не швырнула ему в лицо своё свидетельство о рождении, а он потом меня успокоил. Он, если учесть все обстоятельства, воспринял это очень хорошо. Гораздо лучше, чем я. — Хорошо, — сказал Гарри с улыбкой. — Ремус — хороший отец. Она улыбнулась в ответ: — Это точно. Я ужинала с ним, Тонкс и Тедди, и все они меня очень радушно приняли. Было очень приятно. Рон протянул руку и схватил её за руку: — Я рад. Ты заслуживаешь счастья, Гермиона. Она улыбнулась им обоим и с облегчением вздохнула.

***

Драко застонал, садясь в постели. Это был четвёртый раз подряд, когда он просыпался от острой боли в груди. Боль становилась невыносимой, и он знал почему. Он откладывал это с девятнадцати лет, не имея другой причины, кроме как надеяться, что всё пройдёт само собой. Что было просто смешно. Нельзя было просто так остановить этот процесс, раз он уже начался. Он знал об этом много лет, с тех пор, как отец усадил его перед собой, когда ему было десять, чтобы обсудить это с ним. Отец рассказал ему, что у их семьи есть секрет, который они решили не раскрывать внешнему миру. Что один из членов семьи Малфоев много поколений назад женился на вейле, в которую он влюбился. В результате с тех пор в жилах членов семьи Малфоев течёт кровь вейлы. И хотя количество крови вейл в роду Малфоев значительно уменьшилось, её всё ещё оставалось достаточно, чтобы повлиять на род. В них не было достаточно крови вейл, чтобы вызвать физические изменения, такие как трансформация тела, отращивание крыльев или что-то ещё, однако то, что произошло, по мнению Драко, было, возможно, ещё хуже. Непреодолимое желание найти свою пару. Хотя его мать была парой отца, Люциус объяснил Драко, что если пара не будет признана достойной продолжения рода, то этот человек останется вечно тосковать по ней, пока не женится на достойной. Другими словами, если Драко влюбится в полукровку или маглорождённого, ему не позволят вступить в этот союз. И он будет несчастен до конца своей жизни. Потому что этот вариант был таким привлекательным. Не то чтобы он откладывал это, потому что не хотел в итоге связать себя узами брака с «нежелательным» партнёром. Ему было совершенно всё равно на подобные вещи. Чистота крови была причиной, по которой он чуть не дошёл до убийства. Из-за неё погибло столько невинных людей. Из-за чего? Из-за того, что в семье впервые появился ген, делающий человека ведьмой/волшебником? Потому что, по сути, всё дело было в генетической мутации. Нет, просто он не хотел знать. Как только он узнает, ему придётся действовать. Он знал, что вейла внутри него выбрала не просто случайного человека. Это будет человек, к которому у него уже были чувства, и человек, который станет для него идеальной парой. Это будет человек, с которым он сможет быть по-настоящему счастлив. Проблема была в том, что он прекрасно представлял, кто это может быть. В его жизни было не так много женщин, к которым он испытывал подобные чувства. И не было других женщин, которые могли бы стать ему достойной партией. Драко точно знал, кто станет его парой, и поэтому избегал её как чумы. Он был на девяносто процентов уверен, что она кастрирует его, если когда-нибудь узнает. А потом натравит на него своих друзей. А потом ещё и проклянёт. Не помогало и то, что в школе он вёл себя с ней ужасно. Она ни за что не согласится видеть в нём кого-то меньшего, чем самого поганого человека. Он знал, что избегать её — не лучший план, и что шансы столкнуться с ней высоки. Избегать кого-то всю оставшуюся жизнь будет сложно. Но в то же время он отказывался это признавать. Однако, чувствуя по усиливающейся боли в груди, вейла в нём отчаянно хотела найти свою пару. Независимо от того, чего хотел сам Драко. Он быстро наложил на грудь беспалочковое заклинание. Хотя заклинание, казалось, так и не сняло боль полностью, оно притупило её достаточно, чтобы он мог нормально функционировать. Он откинул одеяло с кровати, вставая. Было ещё рано, и он мог вернуться в постель, если бы очень захотел, но он знал, что сон в оставшиеся часы ему не светит. Он вздохнул, понимая, что день будет долгим.

***

Гермиона нахмурилась, глядя на пергамент, который ей принесла министерская сова. Она много лет была близка с Кингсли, но ни разу не получала от него официальной совы. Обычно это было непринуждённое приглашение на чай для неё, Гарри и Рона. Но сейчас всё было иначе. Это было официальное письмо от Кинсли, который хотел встретиться с ней, чтобы обсудить что-то, о чем не скажешь в письме. Что может быть настолько важным, что он не мог об этом написать? Она бросила пергамент обратно на стол и быстро написала ответ, что встретится с ним в то время, которое ему будет удобно. Она и представить себе не могла, что эта встреча изменит её жизнь ещё сильнее, чем все, что уже произошло с ней на прошлой неделе.