Воспоминания прошлого

Апрель 1977 г. Марлин вздохнула про себя, идя по коридорам на следующее занятие. Она знала, что опоздает на защиту, но не могла заставить себя идти быстрее. Она недосыпала, была в стрессе и довольно голодна, но, как она полагала, это было связано с тем, как сильно изменился мир в последнее время. В следующем году ей предстояло сдавать ЖАБА, а это означало, что все преподаватели, похоже, повысили планку в плане объёма заданий. По одному только предмету ей нужно было написать почти три эссе, каждое из которых было больше шести футов в длину, практический тест и выучить несколько новых заклинаний или зелий, и всё это еженедельно. Так что можно было с уверенностью сказать, что Марлин Маккиннон была измотана. Она знала, что дело не только в ней; Лили каждый день приходила на занятия с тёмными кругами под глазами, Амос Диггори выглядел бледнее, чем когда-либо, Ремус выглядел так, будто вот-вот уснёт, и даже Джеймс и Сириус, которые, несмотря на свой ум, были более спокойны в плане учёбы, выглядели измотанными. Вся её жизнь всегда вращалась вокруг магии; она выросла в волшебной семье и видела её повсюду в детстве. Её друзья были волшебницами и волшебниками, и это было всё, что она знала. Но она бы солгала себе, если бы сказала, что иногда задумывалась, каково это — просто сбежать в мир маглов. На самом деле она знала, что это не решит почти никаких её проблем, но это не отнимало у неё желания убежать от всего. — Стой! — Услышала она обезумевший крик мальчика в коридоре. — Пожалуйста, это моё домашнее задание! Я так усердно над ним работал! — Смотри, как этот грязнокровка разволновался, — услышала она знакомый голос Трэверса. — Тебе всё равно здесь не место, грязнокровка. Ты ничего не добьёшься в этом мире. Даже если ты окончишь Хогвартс, в нашем мире нет места для таких, как ты. Для тех, у кого нет связей и амбиций, чтобы сделать то, что нужно, чтобы подняться выше. Мир, возможно, и сочувствовал твоей участи раньше, но всё меняется. Скоро таким грязнокровкам, как ты, не будет места в этом мире. — Заткнись, Трэверс, — неожиданно для себя сказала она, когда он завернул за угол. На полу сидел мальчик, в котором она узнала когтевранца, учившегося на курс младше, и выглядел он так, будто вот-вот расплачется. Мальчика окружали Трэверс, Снейп, Эйвери и ещё несколько лиц, которых она не очень-то жаловала. — Просто уходи сейчас же, и, может быть, Лили не будет назначать тебе отработки. Эйвери презрительно усмехнулся: — Думаешь, угроза наказания что-то изменит, Маккиннон? Надвигается война, — он обвёл рукой воздух вокруг. — И с каждым днём мир меняется всё больше и больше к лучшему. Скоро в этом мире не останется места таким людям, как он или твоя драгоценная принцесса Гриффиндор. Неважно, нравится тебе это или нет; это не меняет самого факта. Но что может измениться, так это твоя позиция. Трэверс кивнул: — Ты из хорошей семьи, Маккиннон. У тебя есть шанс всё изменить. Будь на правильной стороне, как Северус. Приходи и посмотри, что такое победившая сторона, и тебе никогда не придётся сомневаться в своём месте в этом мире. Оно будет обеспечено на долгие годы. Ты сможешь выйти замуж, попасть в хорошую семью и родить детей с сильной родословной. Не отбрасывай эту возможность из-за того, что дружишь с предателями крови. Она сердито посмотрела на них: — Улучшать мир? Убивать невинных и пытать? Это не приносит позитивных изменений, а ухудшает мир. Даже если ваши доводы о том, что они не принадлежат к нам, были обоснованы, мы — вымирающая раса. Скрещивание и межрасовые браки уже настолько переплелись, что почти все наши линии связаны. Из-за этого у семей возникают трудности с зачатием детей. К тому же, Лили Эванс — самая умная ученица в школе, хотите вы этого или нет. Так как же вы можете утверждать, что мы лучше их? Во всех ваших аргументах столько изъянов, но вы отказываетесь их видеть или закрывать глаза на свои ошибки. Мир должен меняться, да, но не так, как вам хочется. И если вы не возражаете, мы с Коннером уйдём, как только вы вернёте ему домашнее задание. — Или что? — Рыкнул Трэверс. — Или я покажу тебе, каково это — попасть под одно из моих проклятий. Спроси своего приятеля Северуса. Он сам несколько раз попадал под это заклинание за последний год, — сказала она с ухмылкой, помогая когтевранцу подняться. Трэверс собирался что-то сказать, но увидел горечь на лице Снейпа, вспомнившего, как она прокляла его после того, как он ранил её подругу годом ранее. Эйвери выглядел не очень обрадованным, но потянулся за палочкой, чтобы пригрозить им, и, к счастью, это сработало, хотя шансы были невелики. К ужину, похоже, гриффиндорцы уже всё знали о случившемся. Это было не редкостью, но она видела, как Ремус одобрительно улыбнулся, когда Джеймс похлопал её по спине. Лили же, напротив, выглядела не очень довольной случившимся. — Не понимаю, — сказала она со вздохом. — В смысле, понимаю их глупое представление о чистоте крови, но не понимаю, почему это так важно. — Ты и не должна, — сказала Марлин подруге. — Это глупый идеал, который, кажется, эхом вертится в их головах, пока они изо всех сил пытаются почувствовать себя лучше, и всё. Они ошибаются, Лили. Они глубоко ошибаются, если думают, что Волан-де-Морт поможет им получить желаемое. Подожди, дай годик-другой, и его не будет. Так всегда бывает с радикалами вроде него. Они врываются в мир и заявляют, что хотят перемен к лучшему, затем пытаются осуществить эти перемены, но в итоге терпят неудачу. Так случилось с Грин-де-Вальдом несколько десятилетий назад. — До того, как Дамблдор победил его, — напомнила ей Лили. — Кто победит Волан-де-Морта? Она пожала плечами: — Возможно, мы. Кто знает? Но в любом случае, дайте немного времени, и всё вернётся к тому, как было в раньше. Лили выглядела не слишком убеждённой, и Марлин её не винила. Она не была до конца уверена, верит ли сама в это, честна ли она.

***

Гермиона вздохнула про себя, ожидая в вестибюле встречи с Кингсли. Она пыталась отправить ему сову, чтобы узнать подробности, но он отказался их дать, заявив, что вопрос, который ему нужно обсудить, чрезвычайно деликатный, и он не может рисковать тем, что новости о происходящем просочятся во внешний мир. Она невольно задумалась, что же ему нужно обсудить, особенно с ней. Если Гарри и Рон тоже получали какие-то зашифрованные сообщения, никто из них не удосужился ей об этом сообщить, как и она сама не сказала им. Она ждала недолго, ведь приехала всего несколько минут назад. Она провела ночь у Ремуса и Тонкс, поскольку ей неофициально предоставили гостевую спальню. Было немного странно, что её мачеха, или, как она полагала, Тонкс для неё таковой была, была всего на несколько лет старше её. На шесть, если быть точным. Она полагала, что ей не помогало и то, что сам Ремус был всего на двадцать лет старше её, учитывая, что её мать, должно быть, рано забеременела. В те времена это случалось не так уж редко, ведь родители Гарри тоже были молодыми. У неё не было полноценной семейной динамики с Ремусом и Тонкс, и ей казалось, что Тедди больше похож на её сына, чем на брата, и она полагала, что к этому просто придётся привыкнуть. Впрочем, её это не волновало. Было приятно иметь семью, которая заботилась о ней, помимо друзей и Уизли. Она знала, что Ремус всё ещё крайне осторожен в том, чтобы быть её отцом, пытаясь не быть слишком строгим, но она пыталась убедить его, что это не так уж важно. В глубине души она задавалась вопросом, связано ли то, о чём Кинглси хочет с ней поговорить, с тем, что её действительно удочерили, но она не понимала, как это возможно. Она почти никому об этом не рассказывала, кроме друзей, так что он, похоже, не мог об этом узнать, разве что Ремус или Тонкс сами ему рассказали. Что, честно говоря, звучало правдоподобно. Ремус и Тонкс были хорошими друзьями министра магии, и Кингсли часто приходил к ним на ужин ещё до того, как её жизнь так круто изменилась. Однако это не объясняло, почему он так скрывал, по какому поводу хотел встретиться. И разве Ремус не рассказал бы ей, если бы знал, о чём эта встреча? Не то чтобы она ему говорила о встрече с Кингсли. Полагала, что должна была, но, честно говоря, понятия не имела, по какому поводу встречается с Кингсли. Что, если он просто хочет поболтать? — Мисс Грейнджер? — Спросила её светловолосая ведьма, заставив Гермиону поднять на неё взгляд. — Министр вас скоро примет. Гермиона встала и слегка отряхнула мантию, чтобы разгладить складки, и последовала за ведьмой в покои министра. — Гермиона, — тихим голосом поприветствовал её Кингсли. — Рад тебя видеть. — И я вас, Кингсли, — сказала она с улыбкой, когда мужчина провёл её к своему столу. Она села напротив него. — Чем я могу вам помочь? Он посмотрел на неё с беспокойством. — Хотел бы я сказать, что пригласил тебя сюда ради светского визита, Гермиона, — сообщил он ей. — Однако сегодня мне предстоит поговорить с тобой совсем не о чём-то приятном. — Что это значит? — нахмурилась Грейнджер. — Прежде всего, я должен попросить тебя дать клятву хранить тайну. Я не собираюсь просить тебя скрывать правду от близких, но я должен просить о благоразумии. Крайне важно, чтобы общественность не узнала то, что я собираюсь тебе раскрыть. Ей стало любопытно, и она кивнула: — Уверяю вас, даю вам слово, — сказала она. — Всё, что вы мне расскажете, останется в тайне. — Насколько ты знакома с историей короля Артура? — Спросил её Кингсли. — Я знаю достаточно, — нахмурившись, ответила она. — Какое это имеет отношение к делу? — Из-за того, что произошло, — неопределённо ответил он. — Я не буду объяснять тебе историю Мерлина и Артура, поскольку уверен, что ты всё об этом знаешь. То, о чём я собираюсь рассказать, связано со сводной сестрой Артура, Морганой Ле Фэй. Как ты, вероятно, знаешь, она, наряду с Мордредом, часто рассматривается как антагонист в истории, однако её происхождение не таково. Она хотела расспросить его и выяснить, насколько эта история уместна. В детстве она читала всё о короле Артуре, Мерлине и Моргане. Она даже перечитала эти истории, когда узнала, что она ведьма, и что эти истории реальны, чтобы узнать, что же произошло. И, как заметил Кинсли, в Моргане было мало того, что не касалось бы Артура или Мерлина. — Она была целительницей, — объяснил ей Кингсли. — Она всегда пыталась спасать жизни других с помощью магии и предотвращать болезни. Но по мере того, как Артур всё больше опасался магии, ведьмы и волшебники того времени, или друиды, как их называли, начали отдаляться. Моргана озлобилась, потому что считала, что заслужила корону. Это было несправедливо, ведь она была первенцем Утера, бастардом и женщиной, так что ни то, ни другое не помогало ей. И, кроме Мерлина, Артур не доверял никому, кто обладал магией. Несмотря на протесты Мерлина, он начал охотиться на друидов, не подозревая, что его собственная сестра обладает той самой силой, которую он так боялся и ненавидел. Когда эти друиды начали скрываться, ещё до Статута о секретности, Моргана начала беспокоиться. Она хотела помогать людям, но ей становилось всё труднее использовать свои силы так, чтобы брат не узнал об этом. Она боялась, что её брат сходит с ума, как много лет назад сошел с ума их отец. Но безумие распространялось не на её брата, как она боялась, а на неё саму. Её магия становилась всё темнее, несмотря на благие намерения. Она жаждала уже не желания помогать людям, а власти. Гермиона с интересом слушала его рассказ. Ходили слухи, что Утер сошёл с ума незадолго до своей смерти, утверждая, что это произошло из-за потери жены. Если эти слухи были правдой, и это была какая-то наследственная болезнь, вполне вероятно, что Моргана тоже могла её унаследовать. — Она обратилась за помощью к друидам. Она пришла к ним посреди ночи, умоляя помочь ей победить брата. В одиночку ей не хватало сил захватить Камелот, ведь Мерлин сам был могущественным волшебником. Она знала, что у неё нет шансов, и не была настолько глупа, чтобы поверить в это. Она умоляла их, пытаясь убедить, что в случае успеха они смогут жить достойно. Что она может обещать им власть и отсутствие страха. — Но друиды знали, что это тщетное дело. Даже если им удастся, их роду всегда будет угрожать опасность. Люди, или маглы, как мы их называем, никогда не позволили бы им сосуществовать. Поэтому они отвергли её и изгнали из своей среды. Моргана Ле Фэй принесёт им всем лишь смерть и разрушение, и они не были готовы участвовать в этой битве. — Что случилось? — Спросила Гермиона, зная, что Кингсли уже добрался до сути. Хотя ей нравилось непринуждённо обсуждать с Министром любые темы, она чувствовала, что кульминацией истории станет причина, по которой её вызвали на встречу, и почему именно он начал рассказывать ей эту историю. — Естественно, она была в ярости, — сказал Кингсли, глядя прямо на неё. — Она чувствовала, что друиды её предали, и была совсем не рада. Их нежелание сотрудничать стало препятствием в её плане, с которым она не ожидала столкнуться. Она предполагала, что все они ухватятся за возможность помочь восстановить то, что, по её мнению, было их законным положением. Выше людей. Видите ли, теперь она считала их домашними любимцами, о которых можно заботиться и помогать, но больше не считала их равными себе. Возможно, дело было в магии в её жилах или в желании стать королевой, но в любом случае она чувствовала, что заслуживает быть на вершине. — Хотя Моргана владела многими видами магии, лучше всего она владела целительством, а это означало, что обратная сторона медали была верна, когда она могла вселять болезни в сердцах своих врагов. Она верила, что друиды покинули её и поэтому должны быть наказаны. Гермиона почувствовала, как у неё перехватило дыхание, когда он продолжал говорить, а мысли лихорадочно метались, пока в голове формировалась теория о том, что именно Кингсли собирается сказать дальше и почему она здесь. — Согласно легенде, она не спала семь дней и ночей, создавая идеальное проклятие. Друиды так боялись смерти и разрушения, что именно это она им и наслала. Начиная с этого года, на друидов, а затем и на волшебников, будет наложено проклятие, которое каждые 200 лет, плюс-минус, должно было уничтожить всё население волшебного и магловского мира. Страшная эпидемия охватит Англию, поставив население практически на грань вымирания, и лишь немногие ведьмы и волшебники смогут восстановить её. Видишь ли, полное уничтожение положит конец её удовольствию, которое она получала от этого, несмотря на то, что сама давно умерла. Оставив выживших, они будут вынуждены выбирать себе судьбу, даже не зная, что это прямой результат того, что их предки отвергли Моргану. — И 200-летний цикл скоро подойдёт к концу, я полагаю? — Спросила Гермиона. Кингсли кивнул: — Однако проблема не только в том, что проклятие призвано уничтожить население, что само по себе является проблемой. Главная проблема заключается в том, что после войны численность населения английского волшебного мира и так находится на рекордно низком уровне. Я боюсь, что если эта эпидемия повторится, мы можем не выжить. Если она случится, волшебное население Англии может полностью вымереть. Как человек, постоянно работающий с древними текстами, я хочу, чтобы ты поработал над разрушением этого проклятия, чтобы оно не повторилось ни сейчас, ни в будущем. — Сама? — Недоверчиво спросила она. Девушка полагала, что должна быть польщена его верой в неё, однако ей понадобится помощь, если она собирается взяться за это дело. В этот момент в дверь постучали, и Кингсли покачал головой: — Не сама. С двумя разрушителями проклятий из Гринготтса. Я уже проинформировал их, и они здесь, чтобы уточнить некоторые детали, — сказал он ей, прежде чем заговорить громче: — Можете войти. Гермиона обернулась и увидела, как в комнату вошёл Билл Уизли, но её внимание привлёк не он. Рядом с ним шёл Драко Малфой. И как только она увидела его, кровь забурлила в её жилах, и ей стало трудно дышать. В этот самый миг её сердце взорвалось.