Воспоминания прошлого

Ноябрь 1977 года Несмотря на их эффектное сближение и сплетни, распространявшиеся в их отсутствие, очень немногие знали настоящую правду об отношениях Марлин и Ремуса. Дело не в том, что им было что скрывать или что они не хотели, чтобы об этом знали. Оба были закрытыми людьми, несмотря на то, что друзья Ремуса любили быть в центре внимания, они хотели дать их отношениям шанс развиваться без внешнего влияния. Правду знали лишь немногие: Мэри, Лили и мальчики. В основном потому, что как только они вошли в гостиную позже в тот же день, их тут же застали врасплох и допросили. Подруги Марлин были в восторге от того, что она наконец-то решилась на отношения, а мальчики, ну, были сами собой. Джеймс и Сириус обменялись крепкими рукопожатиями с Ремусом, а Питер искренне сказал ей, что рад их отношениям. Они встречались всего около двух недель, но Марлин была вполне довольна тем, как развивались их отношения. Поначалу Ремус чувствовал себя неловко из-за этих отношений, но постепенно он к ним привыкал. Парень стал неожиданно затаскивать её в пустые классы, чтобы целоваться между уроками; Марлин знала, что сама подтолкнула его к этому, оставшись в первый из таких раз в классе после окончания занятий, чтобы украдкой поцеловаться. И Марлин это нравилось. Ей нравились ночные разговоры с Ремусом обо всём на свете. Ей нравилось, как он обнимал её, когда они пробирались ночью на астрономическую башню и целовались. Ей нравилось, как всё изменилось в их отношениях, но при этом казалось, что ничего не изменилось. Ей нравилось, какой счастливой она была с ним. Что ей не нравилось, так это то, что она застряла на отработке в пятницу вечером. На самом деле, это была не её вина. Двое семикурсников издевались над первокурсницей за её происхождение, и она дала им отпор, когда увидела это. Она знала, что Макгонагалл поддержала её, когда оказалась на месте происшествия, но, к несчастью для Марлин, накладывать заклятия на других учеников было запрещено, и, чтобы обеспечить справедливость, Марлин получила такое же наказание, как и двое других слизеринцев. Это было совершенно несправедливо, что эти уроды так же, как и она отправились на отработку. Они заслуживали гораздо более сурового наказания, или даже исключения, если бы её спросили, — но так не работало. Совет попечителей так бы не поступил. К счастью для неё, их всех разделили, и она осталась одна в классе, чтобы писать строчку за строчной. Это было не первое её наказание, и не самое длительное. Вероятно, это произошло потому, что Макгонагалл на самом деле даже не хотела её наказывать, и за это она была благодарна. — Марлин, — услышала она голос и вздрогнула. Она оглядела комнату, но никого не увидела. В замешательстве она снова огляделась, прежде чем поняла, что происходит. — Ремус, — сказала она, на её губах появилась улыбка, — Можно выходить, не волнуйся. Макгонагалл сказала, что вернётся только через несколько часов, так что я здесь совсем одна. И тут Ремус сбросил мантию-невидимку, которая его прикрывала, и явил себя ей. Его волосы торчали из-под мантии, и он широко улыбался, обнимая её за талию и крепко прижимая к себе. — Не то чтобы я возражала, но что ты здесь делаешь? — Спросила она, проводя рукой по его волосам. — Я скучал по тебе, — просто ответил он, глядя на неё. — У Джеймса какие-то дела старосты, а Сириус занят тем, что пытается уговорить Питера разыграть с ним какую-нибудь шутку. Кажется, он хотел уговорить его пробраться в женское общежитие, чтобы украсть трусики Эммалин Вэнс. — Конечно, — вздохнула она. — Почему я не удивлена? — Потому что это Сириус, — ответил Ремус с улыбкой. — Иногда мне кажется, что ты единственный зрелый из всех, — сказала она, с улыбкой покачав головой. — Я люблю Джеймса и ребят, но не понимаю, как ты их терпишь. — Годы практики, — мудро заметил он, — И ангельское терпение. К тому же, помогает то, что они знают всех этих красоток и помогают мне с ними сойтись. — Ага, помогают? — Поддразнила девушка, подойдя к нему ближе. — Как думаешь, они смогут найти мне пару симпатичных парней? Мне этого так не хватает в жизни. — Уверен, они что-нибудь придумают, — сказал Ремус с блеском в глазах. — Однако, как бы я ни любил своих друзей, я пробирался к тебе на отсидку не для того чтобы говорить о них. — О? — Марлин притворилась удивленной. — Тогда зачем же ты пришел ко мне? — Чтобы сделать вот это, — сказал Ремус, прежде чем наклониться и поцеловать её в губы. Она ответила на поцелуй, обняв его за талию и поцеловав в ответ. Его нос коснулся её носа, и она почувствовала запах шоколада в его дыхании. Его руки скользили по её телу, и она тихо вздохнула, прижимаясь к нему. Когда девушка отстранилась, чтобы перевести дыхание, он продолжил целовать её, скользя по её телу руками, прежде чем остановиться на затылке. — Думаю, мне этот вариант наказания нравится гораздо больше, чем то, что задумала Макгонагалл, — сказала Марлин, задыхаясь и стягивая с Ремуса рубашку. — Мне тоже, — сказал он многозначительно, прежде чем снова глубоко поцеловать её. Они продолжали так несколько часов, коротая время поцелуями и просто наслаждаясь обществом друг друга. И наконец, когда её наказание подошло к концу, и Макгонагалл должна была вернуться, Ремус остался ждать её у входа в класс, проводил до Башни и, наконец, поцеловал на ночь. Что касается наказаний, то это было, безусловно, самое приятное из всех, что ей довелось пережить. Если прошедший месяц чему-то её и научил, так это тому, что она ещё ни разу не пожалела о своём решении встречаться с Ремусом в романтическом плане, даже несмотря на то, что Сириус её сильно к этому подтолкнул, а Джеймс её всячески поддерживал. И если будущее хоть сколько-нибудь похоже на то, какими прекрасными были последние несколько недель, то она с нетерпением ждала их совместной с Ремусом жизни.

***

Гермиона читала книгу о древних заклятиях и о том, как они создавались, когда в комнату вошел Ремус. Вечером, после утомительного дня, полного низкой продуктивности, она взяла работу домой. Из-за невозможности сосредоточиться на работе и общего отсутствия прогресса, Гермиона была крайне недовольна тем, насколько успешно им удалось исследовать снятие заклятия. В результате она приносила работу домой уже не один вечер подряд, надеясь найти что-нибудь полезное. — Гермиона, — сказал Ремус с немного обеспокоенным выражением лица. Заинтригованная происходящим, Гермиона закрыла книгу и посмотрела на отца. — Мы можем поговорить кое о чем? — Спросил он, садясь рядом с ней на диван. — Конечно, — ответила она, слегка нахмурившись, — Все в порядке, Ремус? — Я хотел поговорить о тебе, и, что более важно, о твоих отношениях с нашей семьей, — тихо сказал он. И тут Гермиона растерялась. Неужели Ремус не хотел, чтобы она была в его жизни? Он пригласил её на ужин и позволил ей сблизиться с Тедди и Тонкс, как с родными, но не передумал ли он? Не случилось ли что-то недавно, из-за чего Ремус решил, что больше не хочет этого? — Я знаю, я говорил, что не хочу заменять твоих приёмных родителей, и до сих пор не хочу, но я хотел бы обсудить официальное удочерение. А точнее, восстановление твоего статуса моей родной дочери и членства в семье Люпинов. У неё пересохло во рту, и прежняя паника сменилась чувством вины за то, как развивались её мысли. Она чувствовала себя виноватой даже за то, что подумала, будто Ремус не хочет её в своей жизни, ведь он ни разу не дал ей понять, что считает её чем-то меньшим, чем членом семьи, с того момента, как узнал о ней. Её измученный разум метался в попытках понять, что происходит, и, к сожалению, ей приходили в голову только самые ужасные мысли о том, что не так. — Это не должно ничего менять в наших отношениях, кроме юридического аспекта, если ты этого не хочешь, — быстро добавил он, неправильно истолковав причину её молчания. — Это будет означать, что у тебя будет доступ к нашим семейным хранилищам, и как дочь Марлин, ты также получишь доступ к состоянию Маккиннонов. Я смогу законно оказать тебе помощь в случае чрезвычайной ситуации. Это также означает, что в глазах закона ты будешь официально признана моей дочерью, и твой статус полукровки будет восстановлен до правильного состояния. Я знаю, что последняя часть кажется незначительной, и это действительно так. Я просто хочу убедиться, что о тебе будут должным образом заботиться, если что-то случится с тобой или со мной. — Ремус, — начала она, прежде чем он быстро произнёс: — Я знаю, что ты более чем способна позаботиться о себе, — тихо сказал он, — ты доказывала это снова и снова, но ты не должна. Я хочу убедиться, что о тебе хорошо заботятся. Она обняла отца, и он, казалось, был ошеломлен этим, но тоже обнял её в ответ. Хотя прошло уже несколько недель с тех пор, как она узнала о своём биологическом отце, она всё ещё сдерживалась, чтобы не обнимать его часто. Честно говоря, она признавала, что то, к чему она ошибочно пришла раньше, точно отражало её чувства. Ремус был просто замечательным, когда узнал, что она его дочь, и часть её задавалась вопросом, не проще ли ему просто притвориться, что её не существует. Но в разговорах с ним и Тонкс ей стало ясно, что они оба хотят видеть её в своей жизни, и это немного сбивало её с толку. — Мне бы этого хотелось, — тихо сказала Гермиона, отстраняясь. — Ремус, спасибо тебе. Не только за это, но и за то, что ты так замечательно ко всему этому отнесся. Я знаю, тебе, наверное, нелегко узнать спустя двадцать лет, что у тебя есть дочь, но ты был невероятно терпелив и никогда не заставлял меня чувствовать себя чем-то меньшим, чем просто ребенком. Спасибо тебе за то, что ты мой отец, несмотря ни на что, и спасибо тебе за терпение ко мне. — Ты была моей дочерью с того момента, как вручила мне свидетельство о рождении, Гермиона, — сказал ей Ремус. — В этом никогда не было никаких сомнений. И, честно говоря, я всегда считал тебя своей дочерью; вспоминая нашу дружбу с Гарри и все шесть лет знакомства. Я хочу быть рядом с тобой, и я хочу, чтобы ты знала, что можешь обратиться ко мне, если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится. — Когда я узнала, что мои родители мертвы, я почувствовала себя такой одинокой, — тихо сказала Гермиона. — Я была опустошена, особенно потому, что они умерли, даже не помня, кто я. Но я больше не чувствую себя такой одинокой. С тобой, Тонкс и Тедди я снова чувствую себя частью любящей семьи. Мужчина мягко улыбнулся ей: — Я рад, — сказал он. — Но мне нужно тебя кое о чем предупредить, прежде чем мы начнем этот процесс. Сейчас об этом знают лишь немногие. Твои друзья знают, и Уизли знают, но если я это сделаю, это станет достоянием общественности. Ты не против? Она кивнула: — Мне нечего стыдиться. Пусть пресса узнает. Они и так преследуют меня с пятнадцати лет. Я могу выдержать немного больше внимания со стороны прессы. — Я начну процесс утром, — сказал он ей. — Я знаю, что Сириус и Гарри ушли неизвестно куда, так что не хочешь ли ты прийти к нам на ужин? Тедди постоянно о тебе спрашивает. Она улыбнулась и, спрыгнув с дивана, сказала: — Веди меня.

***

На следующий день на работе Гермиона все ещё сияла улыбкой на лице. Вечер накануне прошел замечательно, и, в отличие от предыдущего визита, она не чувствовала себя не на своем месте. На этот раз она с удовольствием беседовала с отцом, Тонкс и братом, а когда стало поздно, Ремус выделил ей отдельную спальню и настоял на том, что, хотя она и была более чем счастлива жить постоянно на площади Гриммо, он хочет, чтобы у нее была своя комната в его доме. — Ты не можешь перестать улыбаться сегодня утром, — заметил Драко, садясь на стул рядом с ней. Его волосы были взъерошены, а осанка расслаблена, когда она оглядела парня. К сожалению для нее, вечер, проведенный с семьей, не смог отвлечь ее от работы настолько, чтобы она смогла полностью сосредоточиться на том, чтобы не думать о Малфое. Похоже, он тоже не собирался оставаться в стороне. — Просто хорошо провела вечер, вот и всё, — сказала она, подняв на него взгляд. — У тебя было свидание? — Услышала она его вопрос, и ей показалось, что его глаза слегка потемнели. Может, он ревновал? На работе она не слишком много с ним общалась на личные темы. Но, честно говоря, их отсутствие общения было скорее связано с тем, что она отчаянно его избегала. Она приходила рано, погружалась в работу и уходила, как только наступало пять. — Это был Уизли? Я слышал, что Поттер всё ещё с Уизлеттой, так что это точно не он. — Мы с Роном не вместе, — прямо ответила она. — И у меня вчера не было свидания. Я просто провела время с семьёй. Не то чтобы это тебя касалось. — О? — Он поднял бровь, словно знал больше, чем говорил. — И я так понимаю, ты хорошо провела время? — спросил он, сидя на краю стула и медленно сокращая расстояние между ними. — Да, — ответила она, сглотнув. Его серебристые глаза смотрели прямо в её, и она почувствовала, как учащённо бьётся её сердце, пытаясь успокоить дыхание. — А теперь, если ты не возражаешь, мне действительно нужно вернуться к этим исследованиям. — Я думал, мы решили остаться друзьями, — легкомысленно сказал Малфой, — но, кажется, ты больше этого не хочешь, Грейнджер. Интересно, почему? Самодовольный мерзавец всё понял. Глаза Гермионы сверкнули, когда она испепеляющим взглядом посмотрела на мужчину перед собой. — На всякий случай, если ты не заметил, прямо за углом над нами нависло проклятие, угрожающее всему нашему обществу. Нет времени на твои выходки, Малфой. Нам нужно приложить все усилия, чтобы его снять! — Думаю, ты боишься, Грейнджер, — Драко все же не произнёс её имя. — Думаю, ты прячешься за этим проклятием, потому что что-то чувствуешь и боишься того, что это значит. Отважная принцесса Гриффиндора боится этого, и, пытаясь притвориться, что нет, прячется за своими книгами. Где та львица из школы, которая безрассудно и бесстрашно бросалась в опасность бесчисленное количество раз? — Давай сходим на свидание, — выпалила она, прежде чем захлопнуть рот рукой. Казалось, в тот момент, когда Драко намекнул, что её нелепые чувства к нему не безответны, она потеряла способность сдерживаться. Драко усмехнулся: — С удовольствием, — сказал он с усмешкой. — Наконец-то ты спросила. Я думал, что состарюсь раньше, чем ты выберешься из кокона и поймешь, что я пытался флиртовать с тобой почти целый месяц, Грейнджер. — Э-э-что? — Слабо спросила она, все еще не понимая, что только что произошло. — Какую еду ты предпочитаешь? — Спросил он. — Справедливо, что я спланирую свидание, учитывая, как трудно тебе было признаться в своих чувствах ко мне. Конечно, я не против. Я люблю итальянскую или французскую кухню, но если есть что-то, что ты предпочитаешь больше, я не против предложений. — Ради Мерлина, — сказал Билл, оторвавшись от книги с притворно суровым выражением лица. Гермиона покраснела, вспомнив о его присутствии в комнате. — Я рад, что вы наконец поняли, что между вами есть сексуальное напряжение, правда рад. Но не мог бы ты удержаться от настолько явного флирта? Меня немного тошнит. Возвращайтесь к работе, вы двое, а свидание можете запланировать на перерыве, когда я, надеюсь, буду как можно дальше от этой комнаты и мне не придётся этого слушать. Гермиона всё ещё была ошеломлена, когда Драко подмигнул ей и вернулся на своё прежнее место. Она знала, что решила действовать в соответствии со своими чувствами, но почему-то всё ещё не могла поверить, что только что выпалила, что хочет с ним встретиться. Неужели это действительно произошло? Попытавшись снова погрузиться в книгу, она почувствовала, как на её губах появляется лёгкая улыбка, когда она мысленно перебирала в памяти только что произошедшее.