Воспоминания прошлого

Январь 1978 года Было обычное пятничное утро, когда это случилось. Половина студентов еще полусонные завтракали. Привыкание к первой учебной неделе после каникул всегда было самым сложным. Марлин, казалось, засыпала, тяжело прислонившись к Ремусу. На ее лице заиграла забавная улыбка, когда он крепко обнял ее, перенося на себя ее вес. Любые мысли о том, чтобы держать свои отношения в тайне, исчезли в тот момент, когда они вместе побывали на свадьбе Алисы и Фрэнка, но, честно говоря, ее это не беспокоило. Хотя она ценила их личную жизнь, было приятно не беспокоиться о том, что их могут поймать на каждом шагу. Было приятно просто держать его за руку на публике, когда они шли вместе на занятия. И хотя слухи распространялись как лесной пожар в первые несколько дней после их возвращения, к концу недели они постепенно утихли. Это не останавливало некоторых девушек, которые задавали ей странные вопросы о её отношениях, например, беременна ли она, сделал ли ей предложение Ремус или может ли она теперь свести их с кем-нибудь из оставшихся Мародёров. Все эти вопросы сами по себе были довольно нелепыми. Она никогда не понимала, откуда берутся слухи в школе, и как другие, казалось, считают себя вправе спрашивать всё, что им вздумается. — Марлин, — тихо прошептал Ремус, и она удивленно посмотрела на него, пытаясь изобразить взгляд, который означал, что она действительно не хочет просыпаться. — Марлин, ты бы это видела. Что-то в его голосе разбудило её, и она повернулась в ту сторону, куда он смотрел. Она села и посмотрела на фасад Большого зала, увидев Лили и Джеймса, стоящих рядом. В зале воцарилась тишина, все смотрели на них двоих, ожидая, что же произойдет дальше. Джеймс схватил Лили за руку, держа её в своей, и они шли по проходу к ней и Ремусу, и у Марлин от удивления отвисла челюсть. Она уже слышала шепот, распространяющийся по залу, и предположения все громче полились рекой. Даже студенты прямо рядом с ними, казалось, безо всякого стеснения обсуждали это между собой. Был ли это тщательно продуманный план или наконец-то произошло невообразимое; Лили Эванс решила уделить Джеймсу Поттеру внимание. Марлин заметила, что её друзья выглядели немного нервными, направляясь к центру зала, в нескольких шагах от того места, где сидели они с Ремусом. Но, похоже, у Джеймса были другие планы, так как он отпустил руку Лили, чтобы тут же подхватить её на руки и поцеловать в губы. Она, казалось, была застигнута врасплох, но крепко держала его мантию, осторожно отвечая на поцелуй. Ремус тихонько рассмеялся рядом с ней, и даже Сириус радостно закричал. Она взглянула на профессорский стол и увидела, как Флитвик и Слизнорт неохотно передают Макгонагалл несколько галлеонов, а в глазах Дамблдора заблестели озорные искорки. Когда Лили и Джеймс прекратили свое представление, они подошли к ним, как ни в чем не бывало. Питер первым не выдержал давления и спросил: — Когда вы двое сошлись? Марлин ярко улыбнулась, сжав Ремуса за руку под столом. — Еще до свадьбы Фрэнка и Алисы, — тихо сказала Лили. — Еще до того, как начались каникулы. Сириус ударил Джеймса по затылку: — Тебе удавалось всё это время молчать? Джеймс, приятель, я ранен. Как ты мог не рассказать своему брату, что наконец-то заполучил ту девушку, в которую был влюблён последние несколько лет? Лили слегка покраснела. — Мы хотели немного побыть наедине, как и ещё двое присутствующих за этим столом, — сказал Джеймс, многозначительно посмотрев на неё и Ремуса. — Мы же вам рассказали! — Возразил Ремус. — Вы всегда знали о наших отношениях! — Ремус прав, — заметила Марлин. — – Найдите другой предлог. — Хорошо, мы хотели больше уединения, — сказал Джеймс с усмешкой. — Как всё произошло? — С любопытством спросила Марлин у Лили. — Мы собирались разъезжаться на каникулы, — сказала она, глядя на Джеймса. — И я сказала ему, что мне нужно с ним поговорить. Что я больше не могу притворяться, что ничего не чувствую, потому что я чувствовала. Я не могла притворяться, что всё в порядке, когда это было не так. Я сказала ему, что, по-моему, он уже не тот человек, каким был много лет назад. Я сказала ему, что влюбляюсь в него. — И я перебил её во время её речи, — ласково сказал Джеймс, глядя девушку. — Да, ты перебил, — сердито посмотрела Лили, — у меня всё было прекрасно спланировано, а ты всё испортил. Мне это совсем не понравилось, просто чтобы ты знал. — Я поцеловал её, — смущённо продолжил Джеймс, — я сдерживался годами, а она вдруг призналась мне в своих чувствах, и я больше не мог сдерживаться. Поэтому я подхватил её на руки и поцеловал. — Это было пару недель назад, — мягко улыбнулась Лили. — Значит, ты преуменьшил значение ваших отношений на свадьбе Фрэнка и Элис? — Спросила Марлин. — Я так и знала! — Как? — Спросил Джеймс. — Мы были так осторожны. — Возможно, — засмеялась Марлин, — Но вы двое не могли оторвать друг от друга глаз всё это время. И не просто в том смысле, что «о, горе мне, моя любовь так безответна». — Ты ничего не сказала, — обвинил Сириус, тыкнув в ее сторону пальцем. — Мне не следовало говорить, — ответила она надменным голосом. — Мы также были на свадьбе моей сестры, — вставила Лили. — И всё прошло примерно так, как и следовало ожидать. — О, Лили, — сказала Марлин, и её сердце сжалось. Она несколько раз слышала об отношениях девушки с её сестрой, но знала достаточно, чтобы понимать, что у них не всё гладко. — Мы всё уладим, — тихо сказал ей Джеймс. — Просто нужно немного времени. Лили кивнула, улыбка вернулась на её лицо. — К слову, я рада за вас двоих, — сказала Марлин с улыбкой. — Вы оба заслуживаете счастья, и я рада, что вы нашли его друг в друге. Лили улыбнулась ей, а Джеймс одарил её одной из тех редких, искренних улыбок, которые он приберегал для особых случаев. — Я тоже, — добавил Ремус, — Я всегда думал, что вы двое составите хорошую пару, как только оба это поймёте. Я рад, что ты наконец-то одумался. Марлин слегка шлепнула своего парня, и Сириус громко рассмеялся. Она знала, что остальные в зале всё ещё пристально смотрят, пытаясь понять, что именно происходит, но она точно не собиралась давать им ответы. В конце концов, выступления Джеймса и Лили было более чем достаточно, чтобы сказать всем то, что им нужно было знать. — Думаю, вы двое — хорошая пара, — выпалил Питер, искренне радуясь за своих друзей. — Я тоже так думаю, — сказал Сириус, всё ещё с выражением недовольства на лице. — Полагаю, я понимаю, почему вы решили нам не рассказывать, однако это не делает меня счастливее. Просто чтобы вы знали. Так что в следующий раз, когда вы двое хотя бы подумаете о том, чтобы что-то от меня скрывать, надеюсь, вы передумаете, иначе я буду очень недоволен. Джеймс кивнул: — Больше никаких секретов. Обещаю. Лили согласилась. Слухи не утихали целый месяц, у каждого были свои теории о том, как Джеймс и Лили наконец сошлись. И, слушая все эти варианты, она не могла сдержать смех. Предстояли непростые несколько месяцев, пока они будут пытаться закончить учёбу: стресс от надвигающейся войны, сдача экзаменов ЖАБА, переживания о будущем и о том, какую карьеру они хотели бы выбрать на всю оставшуюся жизнь. Но у них была любовь, все они были друг у друга. И каким-то образом этого было достаточно. Каким-то образом они вместе смогут преодолеть всё это.

***

Гермиона сидела за своим столом, явно нервничая. Последние несколько дней её мучило чувство вины за свидание с Драко. Не потому, что она сожалела о нём, а потому что не сожалела. Они прекрасно провели время, и она с нетерпением ждала встречи с ним сегодня. Но чувство вины не утихало, когда она думала о том, как медленно подходит к концу год. Оставалось всего несколько месяцев до того, как проклятие обрушится на них в полную силу, а они ни на шаг не приблизились к пониманию чего-либо важного, связанного с проклятием, не говоря уже о том, как его снять. И это медленно убивало её, потому что ей казалось, что она подводит всех. Вместо того чтобы заниматься снятием проклятие, она была поглощена всеми драмами своей жизни: от известия о смерти родителей до поиска биологического отца и общения с его семьёй. От известия о смерти матери, пытавшейся её защитить в последние моменты своей жизни. До влечения к Драко Малфою. Удивительно ли, что в последнее время она была совершенно не сосредоточена на проклятии? Как она могла рассчитывать на то, что сможет снять проклятие Морганы, будучи настолько поглощенной этими мыслями? Как она могла рассчитывать на то, что сможет помочь миру, если её мысли были заняты совсем не тем? Она задавалась вопросом, не обречена ли история повториться. Она задавалась вопросом, имеют ли вообще значение все ее старани. Гермиона Грейнджер была самой умной ведьмой своего времени. Но Моргана, возможно, за исключением самого Мерлина, была самой могущественной волшебницей за всю историю. Как она могла рассчитывать на то, что сможет хотя бы приблизиться к снятию проклятия, которое Моргана обрушила на людей, чтобы наказать Англию? Как она могла рассчитывать на снятие проклятия, если в этом потерпели неудачу все её предшественницы? Впрочем, ей было ещё сложнее, поскольку все источники и материалы растерялись за время, прошедшее с самого момента наложения проклятия. Ещё сложнее было то, что детали проклятия, вероятно, были утеряны за прошедшие годы и найти их было крайне трудно. — О чём ты думаешь? — Спросил Драко, входя в кабинет. Она не видела его со свидания, и почувствовала, как рот невольно растягивается в улыбке. Он сел на стул рядом с ней и многозначительно посмотрел на неё, ожидая ответа. Она вздохнула, чувствуя неловкость, но всё же произнесла: — Я не уверена, что смогу это сделать, — тихо сказала она. — Что сделать? — Спросил он, внимательно глядя на неё. Гермиона заметила беспокойство в его голосе и подумала, не имел ли он ввиду совсем другое, нежели она. — Снять проклятие. Я не уверена, что достаточно хороша, чтобы снять это проклятие. Как я могу рассчитывать на то, чтобы сделать это, когда никому до меня не удалось? Как я могу рассчитывать на то, чтобы каким-то чудесным образом снять проклятие, столь же древнее, как времена, когда драконы свободно бродили по земле, или когда магия ещё практиковалась свободно? Как я могу рассчитывать на что-либо из этого? — Тихо вопрошала она, опустив взгляд. — Потому что ты Гермиона Грейнджер, — сказал ей Драко с мягкой улыбкой, — или Гермиона Люпин, или какая бы фамилия тебе ни нравилась. Потому что ты всё ещё ты. И ты никогда не сдаёшься без боя. Ты никогда не отступаешь перед трудностями, какими бы сложными они ни были. Ты никогда не избегаешь опасностей, а бросаешься им прямо навстречу, как и подобает гриффиндорке. Поверь мне, если кто и сможет снять это проклятие, так это ты. И тебе не нужно делать это в одиночку. У тебя есть Билл и я, мы будем помогать тебе на каждом шагу этого пути. Она мягко улыбнулась ему: — Спасибо, — искренне сказала она. — За всё это. За помощь и за то, что не смеялся надо мной. — Никогда, — мягко ответил он, и она почувствовала, как её сердце забилось быстрее, когда он нежно погладил её лицо. — Теперь нам нужно снять это проклятие.

***

Кингсли сидел за своим столом, окруженный горой бумаг. Вначале он думал, что, будучи министром, сможет изменить мир к лучшему. Прошло всего два года с момента его назначения, но он все ещё был полон надежды, думая, что сможет перевернуть мир. И он действительно помог во многом. Он возглавил кампанию по аресту всех осужденных Пожирателей Смерти. Он восстановил те части волшебного мира, которые сильно пострадали от войны. Он старался сохранить мир, чтобы предотвратить бунт после окончания войны, когда невинные люди будут разгневаны и им понадобится кто-то, на кого можно свалить вину за свои потери. Он сделал очень многое, но почему-то казалось, что этого недостаточно. Он не хотел войти в историю как еще один министр, смещенный с должности путем вотума недоверия, когда волшебный мир снова сотрясут потрясения. И после войны он не был уверен, что его страна сможет пережить это. Не только в плане численности населения, потому что это само по себе было проблемой. Но и в психологическом плане. Война сильно повлияла на всех. Никто не вышел из неё невредимым. Им снились кошмары о том, что они видели во время войны, о том, что они совершили. Но снова пройти через всё это. Сражаться со злодеем, который давно мертв. Сражаться с проклятием, которому было всё равно, кого оно убивает. Сражаться с монстром, зависящим от времени. И бороться с самим временем, когда песчинки, казалось, текли быстрее по песочным часам. Есть ли у них хоть какой-то шанс противостоять тому, что настигло внезапно и убило так много людей до них? Ему нужно было верить, что у них есть шанс. Он потёр лицо, пытаясь написать записку, которую так долго пытался написать, когда в дверь постучали. — Входите, — сказал он хриплым голосом. — Прошу прощения за беспокойство в такое позднее время, министр, — раздался женский голос, и в комнату вошла блондинка. — Вы сказали, чтобы я немедленно обращалась к вам, если обнаружу какие-либо необъяснимые смерти, даже если они вызваны не магией. Он резко сел в кресле. — И? — выдохнул он, сердце бешено колотилось в ожидании ответа. — У нас уже четыре смерти, — тихо сказала она, — все за неделю. Мы пытаемся установить причину смерти; любую причину смерти. Но её нет. Нет никаких признаков того, что это смертельное проклятие, и все они, безусловно, не умерли мирно. Она выглядела нерешительно, прежде чем продолжить, и он кивнул ей, давая понять, что она может продолжить. — Тела окружены магией, — прошептала она, — древней магией. Тёмной магией. Их смерть не была ни естественной, ни несчастным случаем. Министр, происходит что-то более серьёзное. Тревога наполнила его, когда он сказал: — Спасибо, Мэри. Пожалуйста, дайте мне знать, если найдете ещё какие-либо тела с похожими признаками. Мэри кивнула, выходя из комнаты, а Кинсли встал и подошел к окну, чтобы посмотреть наружу. Он задумался, сколько времени им всем осталось. Казалось, проклятие было уже на пороге и забрало своих первых жертв.

***

Вдали стоял мужчина в темной мантии, победоносно улыбаясь про себя. Проклятие снова пришло, забрав своих первых жертв, как это случалось много раз в прошлом. И на этот раз оно принесет гораздо больше паники, чем когда-либо прежде. На этот раз оно принесет смятение и трагедию, поразив корни общества. На этот раз он сможет помочь восстановить все с нуля. Он поможет сформировать новый волшебный мир с теми достойными ведьмами и волшебниками, которых оставило в живых проклятие. На этот раз он будет контролировать ситуацию. Это то, чего ждали его предки в прошлом. Это был шанс, которого хотела Моргана, когда наложила проклятие. Это был шанс, которым он воспользуется, чтобы снова сделать мир великим. В прошлом все было иначе; его предки просто усложняли снятие проклятия или присоединялись к распространению паники. Но никто из них не достиг того величия, которого достигнет он. Никто из них не вошел в историю так, как это сделает он. Он улыбнулся про себя, чувствуя, как древняя магия свободно течет вокруг него в руинах, где он стоял. Его время приближалось, и он это знал. Скоро он сможет осуществить план, который разрабатывался тысячелетиями. Скоро все, за что они боролись, сбудется. И он передаст то же наследие, которое ему дал отец, своему сыну, когда они будут воплощать в жизнь планы, которые хотела бы воплотить Моргана. Когда они будут бороться за величайшую ведьму, владеющую магией, которой никогда не видел мир. Мордред гордился бы сегодня своей родословной, видя, как они осуществляют мечту его тети — поставить Англию на колени, заставив ее молить о спасителе, о помощи кого угодно. И это было проклятие, которое Гарри Поттер, чертов Поттер, не смог бы снять. Это будет его определяющий момент. Он станет их спасением, поведя их к победе. И как только он это сделает, он раз и навсегда снимет проклятие.