Воспоминания прошлого

Февраль 1978 года Марлин почувствовала, что что-то не так, как только вошла в комнату. Черт возьми, она чувствовала это почти весь последний месяц. Но одного взгляда на лицо Ремуса было достаточно, чтобы понять, что с ним что-то происходит. Это был тяжелый месяц; стресс от экзаменов ЖАБА и их будущего. Они были совершенно не уверены в том, что ждет их в реальном мире, но от них ожидали, что они сразу же окунутся в него менее чем через несколько месяцев. И это было ужасно. Как они могли просто закончить учебу и найти свое место в мире? Ситуацию усугубляло то, что ее мать хотела, чтобы она вела себя как светская львица и появлялась на публике в приличном обществе. Не помогало и то, что у нее совершенно не было к этому никакого интереса. Не помогало и то, что она не могла пройти по коридорам, чтобы какой-нибудь придурок не попытался к ней приставать или обругать ее. На самом деле, выхода не было. Ситуацию усугубляло то, что несколько ночей назад у Ремуса было тяжелое полнолуние. Джеймс предупредил ее, что он будет немного не в себе несколько дней. Но он был не просто не в себе. Он был угрюмым и несчастным. Он выглядел так, будто переживал сильное эмоциональное потрясение, и это разбивало ей сердце. — Ремус, — тихо сказала она, подходя к своему парню. Он был в своей комнате в общежитии, а остальные парни ушли, чтобы дать им немного уединения. — Все в порядке? Он посмотрел на нее, и боль отчетливо читалась на его лице. — Марлин, — тихо сказал он, когда девушка присела на край кровати. — Ремус, — повторила она, — Поговори со мной, пожалуйста. Ты в последнее время такой тихий, и это меня беспокоит. Перестань отталкивать меня. Позволь мне помочь тебе справиться с этим. — Ты не можешь, — сказал он, отчего у неё защемило в груди. — Ты ничего плохого не сделала, Марли. Это моя вина; моё проклятие и моё бремя. Ты уже столько всего сделала, но в конце концов всё это неизбежно. Она взяла его за руку, и он посмотрел на неё с грустью. — Я должен отпустить тебя, — тихо сказал он. — Я был невероятно эгоистичен во всём. Я был эгоистичен, думая, что есть шанс на счастливый конец, но всё это время я обманывал себя. Я был чертовски глуп, думая, что это не имеет значения, и что мы всё ещё можем притворяться, что у нас есть будущее, несмотря ни на что. Я жил в каком-то фантастическом мире. — Нет, — ответила она дрожащим голосом. — Ремус Люпин, мне плевать, какую жалость ты сейчас к себе испытываешь. Ты поговоришь со мной, и поговоришь прямо сейчас. Ты расскажешь мне, что именно происходит, и я не позволю тебе так просто разрушить наши отношения. А если ты думаешь иначе, то я сама наложу на тебя проклятие. — Марлин, посмотри на меня, — он указал на свое тело, — у меня нет будущего. Кто возьмет на работу оборотня? Я должен сразу же сообщить об этом работодателям при приеме на работу. И кто может их винить? Я чудовище. Я не смогу позаботиться о тебе в будущем, а ты заслуживаешь того, кто сможет. Ты заслуживаешь того, кто сможет дать тебе все, чего ты желаешь. Как я могу обеспечить нас, не говоря уже о нашей семье? Она сердито посмотрела на него: — Как ты можешь так думать? Как ты смеешь так думать? Что я какая-то глупая чистокровная волшебница, которая в итоге станет домохозяйкой. Я думала, ты знаешь меня лучше. Мне не нужно, чтобы ты меня обеспечивал. Черт возьми, Ремус, если бы я хотела такой жизни, я бы не была тем, кто я есть сегодня. Я бы не жила так, как живу сейчас. Я этого не хочу. Казалось, он собирался что-то сказать, но она перебила его: — Я думала, что я для тебя дороже, Ремус. Что ты заботишься обо мне, и что я та, кого ты хочешь видеть в своей жизни. Но видеть, как легко тебе от меня отказаться, больно. Это разбивает мне сердце. Неужели то, что у нас есть, настолько хрупко, что ты можешь жить без этого? Неужели это так мало значит для тебя? — Конечно, нет, — сказал он, повышая голос, — Почему ты не видишь, что я стараюсь сделать для тебя все возможное? Почему ты не видишь, что я пытаюсь дать тебе будущее, которого ты заслуживаешь? Потому что ты заслуживаешь гораздо большего, чем такой мужчина, как я, Марлин. Ты заслуживаешь кого-то, кто намного лучше. Целостного мужчину, а не какого-то сломленного дегенерата вроде меня, у которого нет никакого будущего… Она перебила его громким: — Стоп! — И горячие, гневные слезы навернулись ей на глаза. — Ремус, если ты хочешь покончить с этим, знай вот что. Ты заканчиваешь это не ради меня. Ты заканчиваешь это, потому что это лучше для тебя. Ты заканчиваешь это, потому что боишься. Нам будет нелегко. И, конечно, нам, возможно, придётся преодолеть ещё много препятствий, когда мы выйдем в реальный мир, но так поступают, когда заботятся о другом человеке. Так что, если ты хочешь бросить нас, как будто ничего не произошло, пожалуйста. Но я готова бороться за наше будущее. Я готова бороться за нас, потому что я люблю тебя и не хочу жить без тебя. Скажи мне прямо сейчас, хочешь ли ты, чтобы это закончилось; скажи мне честно. Я уйду за эту дверь и оставлю тебя одного. Он придвинулся, чтобы вытереть её слёзы, и она видела, что ему так же больно. Он обнял её и крепко прижал к себе. — Я тоже тебя люблю, — прошептал он. — И это меня ужасает, Марли. Я так чертовски сильно тебя люблю, что даже соображать не могу. И если ты можешь любить меня со всеми моими недостатками, то я не оттолкну тебя. Ты мне так нужна. Я так сильно тебя люблю. Она мягко отстранилась и погладила его по лицу: — Пожалуйста, поговори со мной, когда будешь готов. Я хочу быть рядом с тобой. Не только в хорошие времена, но и в плохие. Я люблю тебя, Ремус Люпин. Он обнял её за лицо и поцеловал. Она слегка улыбнулась, толкнула его на кровать и страстно ответила на поцелуй, обняв его за шею.

***

Гермиона перевернула страницу в дневнике, который читала. Пришла новая партия книг из кабинета Альбуса и нескольких других источников, и она провела большую часть ночи за работой, перечитывая их. Билл выглядел полусонным, и она предположила, что дочь не давала ему спать пол ночи, что в сочетании с долгими рабочими часами только усугубляло ситуацию. Драко же, напротив, казался полным энергии, жадно перелистывая книги, стараясь прочитать их как можно быстрее, чтобы найти хоть какое-то решение. Кингсли рассказал им о недавних смертях, и она знала, что её опасения по поводу проклятия не беспочвенны. Проклятие приближалось, хотели они этого или нет, поэтому чем скорее они найдут способ его снять, тем лучше. Грейнджер осторожно перевернула страницу в дневнике, только что прочитав запись о смерти Утера Пендрагона и о том, как это потрясло королевство. Это было довольно странно — читать редкий экземпляр одного из дневников Мерлина. Она знала, что это не оригинал, но в то же время было создано лишь несколько копий. Она невольно задавалась вопросом, насколько это вообще полезно. Если бы Мерлин знал о проклятии, разве он не попытался бы снять его тогда? Конечно, попытался бы. Возможно, он и заботился о Моргане, но он ни за что не позволил бы ей продолжать идти по тому пути, по которому они шли. Он ни за что не смог бы притворяться, что всё в порядке. Но какой у неё был выбор? В конечном итоге они зашли в тупик, и она ничего не могла придумать, чтобы это остановить. Их единственный шанс заключался в надежде найти что-то полезное в этих дневниках, поэтому она должна была их прочитать.

***

Апрель 525 Должен признаться, я чувствую себя довольно беспомощным. В последние несколько месяцев я часто разговаривал с Гауисом, но не уверен, что мы можем что-то сделать. Не уверен, что это вообще что-то изменит. Моргана была права. Магия — это не какое-то проклятие или зло, от которого нужно избавиться, но, похоже, после смерти отца Артур стал мстительным и одержим желанием наказать всех, кого считает виновными. Прошло как минимум два месяца со смерти Утера, но Артур всё ещё, кажется, скорбит в своей гневной манере. Я надеялся, что он станет более сговорчивым и изменится, когда его горе утихнет, но, похоже, он стал только хуже. Кажется, что он всё меньше склонен когда-либо понять, что магия может быть полезной. И это разбивает мне сердце. Я хочу смотреть на своего друга и знать, что он примет меня таким, какой я есть, с открытым сердцем и разумом, но я не уверен, что он смог бы смотреть на меня так же, если бы я когда-нибудь сказал ему правду. Что бы он сделал, если бы его собственная сестра сказала ему правду и призналась, что у неё тоже есть магия? Он бы казнил меня и Моргану на месте. Люди боятся. Заявление о колдовстве или магии может привести к смерти человека, а способы проверки этого безумны и бесчеловечны. Те, кто действительно обладает магией, борются против смертного приговора и таким образом доказывают своё присутствие магии, когда пытаются использовать её для спасения своей жизни. А те, у кого её нет, маглы, умирают без шансов на победу, и этого всё равно недостаточно, чтобы доказать Артуру их невиновность. Он мой брат, мой друг, мой союзник. И всё же я очень волнуюсь. Я боюсь, что он может превратиться в тирана. Я боюсь, что не смогу изменить его мнение. А вдруг меня будет недостаточно, чтобы спасти его? А вдруг предсказания Великого Дракона окажутся неверными? В конце концов, я вырос в маленькой деревне и не получил формального обучения магии. Как вообще может исполниться моя великая судьба, которая мне уготована? Я чувствую себя совершенно беспомощным, но я не могу позволить себе так себя чувствовать. Кто-то в этом королевстве должен оставаться сильным и рассудительным. Похоже, Артуру очень понравилась девушка из деревни, Гвиневера, прекрасная и рассудительная девушка. Если она станет его женой, я надеюсь, она сможет убедить его смягчиться и принять идею магии. Потому что, судя по тому, как он себя ведёт, он никогда не придёт к мысли, что магию можно использовать во благо. И я беспокоюсь за Моргану. Я люблю её больше всего на свете, и если бы она согласилась, я бы не раздумывая пошёл к Артуру и попросил её руки. Однако в последнее время она очень занята; не то чтобы я её винил. Учитывая всё, что происходит в последнее время. Как вообще можно её за это винить? Я стараюсь просто быть рядом с ней, утешать её и заботиться о ней. Но она, кажется, отталкивает меня при каждой попытке. Она требует, чтобы её оставили в покое, и я не могу не бояться за неё и за её психическое здоровье. Даже Артур, кажется, заметил перемену в её поведении, но списал это на её траур по смерти отца. Я беспокоюсь о ней. Я просто хочу быть рядом с ней, чтобы она позволила мне заботиться о ней. Я не могу справиться с этим один. Я не могу каждый день смотреть на Артура, делая вид, что всё в порядке, когда я просто хочу потрясти его за плечи и умолять прекратить это безумие. Моргана была права. Нам следовало обратиться к нему, когда всё это только началось. До того, как он начал войну. Есть ли у нас вообще хоть какой-то шанс? Ситуацию усугубляет то, что Артур недавно напал на целое поселение друидов. Они мирно жили в лесу, вдали от цивилизации и не желали причинить вред ни одной душе. Но каждого из них перебили просто потому, что они родились с даром. Как это может быть их виной? Магию не следует рассматривать как проклятие. Это просто инструмент; Это может быть оружием или источником выгоды, если просто знать, как им пользоваться. Я знаю, что Моргана в курсе нападения. Артур только об этом и говорит: за едой, со своими рыцарями, со всей страной. Все в Камелоте знают о нападении. Но она не пускает меня к себе. Она не позволяет мне поговорить с ней и убедиться, что с ней все в порядке. Потому что я уверен, что это не так. Я уверен, что ей нужен кто-то рядом, с кем можно поговорить и заверить, что все будет хорошо. Но как я могу это сделать, если я не совсем уверен в этом сам? Как я могу держать ее за руку и утешать, обещая ей, что мы справимся? Как я могу найти надежду спасти всех, когда мы сражаемся против нашего героического короля? Я искренне надеюсь, что с этого момента все наладится. Мерлин. Она с тревогой закрыла дневник. Если сам Мерлин не знал, как объединить страну маглов и волшебников, то как ему в итоге удалось это сделать? Было общеизвестно, что именно он свел их вместе, и они мирно сосуществовали несколько сотен лет. Что изменилось с тех пор? Что случилось, раз Артур изменился, а Моргана, как утверждали легенды, потеряла благосклонность? Почему Мерлин выбрал своего Короля, а не свою Возлюбленную? У нее было так много вопросов, и все книги, прочитанные ею с тех пор, не помогли. Что же на самом деле произошло за все эти годы? Могло ли быть так, что этого проклятия было достаточно, чтобы объединить страну против Морганы, и в то же время, чтобы сделать Артура гораздо более восприимчивым к магии, когда она была на его стороне? Она устало потерла глаза, и Драко обеспокоенно посмотрел на нее. — Тебе пора домой, — сказал он, поднимаясь. — У нас обоих был долгий день, и тебе не принесёт никакой пользы оставаться здесь и изматывать себя до предела. — У нас нет времени, — возразила она. — Драко, ты слышал, что сказал Кингсли; проклятие приближается. Сколько ещё смертей должно произойти, прежде чем мы найдём способ снять его? Сколько ещё невинных должно погибнуть? Если того, что я пожертвую немного сна, достаточно, чтобы снять проклятие, то разве я не должна пожертвовать этим ради блага страны? — Если ты считаешь, что переутомление и изнурительная работа тебе помогают, то ты ошибаешься, — многозначительно сказал ей Драко. — Это значит, что твой ум не будет работать на полную мощность, и любая твоя работа будет гораздо менее эффективной. Грейнджер, позволь мне проводить тебя домой. Тебе нужен отдых. Ей очень хотелось возразить. Но она видела правду в его словах. Она была измотана и знала, что он прав. Она вздохнула про себя, встала и позволила ему проводить её до двери, его рука скользнула в её. — Я знаю, мы встречаемся недолго, но ты мне нравишься, Гермиона, — услышала она его слова, когда они были уже в нескольких домах от её дома. Она чувствовала, что он хочет сказать что-то ещё, но когда он этого не сделал, она решила не настаивать. — Спасибо, что проводил меня домой, — тихо сказала она, — И сказал мне идти отдыхать. Мне это было нужно. — В любое время, — тихо сказал он, поглаживая её лицо. — Увидимся утром. Гермиона кивнула, наклонилась и нежно поцеловала его в губы. Его рука обхватила её лицо, он ответил на поцелуй, и она почувствовала, как тает в нём. — Спокойной ночи, — сказала она, когда они наконец отстранились друг от друга, прежде чем подняться по лестнице на площадь Гриммо и забраться в постель, чтобы как следует отдохнуть.

***

Драко смотрел в окно своего дома и тяжело вздыхал. Даже несмотря на то, что гены вейлы подсказывали ему спариться с Гермионой, он чувствовал, что влюбляется в неё, и влюбляется очень сильно. Они были лишь на одном свидании, и он даже не был уверен, можно ли это назвать «свиданием». Между ними было много сексуального напряжения и подколок. Но на этом их отношения практически и заканчивались. Несмотря на это, он знал, что заботится о ней. Потому что заботился; даже в школе он заботился о ней. Он так сильно о ней заботился. Именно поэтому он понимал, что должен поговорить с ней, пока не стало слишком поздно и их отношения не зашли слишком далеко. Ему нужно было сесть с ней и рассказать ей всю правду. Он должен был сказать ей правду: что он вейла, а она его пара. И если после всего этого она решила бы, что больше никогда не хочет с ним разговаривать, то ему придётся с этим смириться, даже если это разобьёт ему сердце. Она заслужила хотя бы это.