Воспоминания прошлого

Июнь 1978 года Марлин глубоко вздохнула, держа Ремуса за руку. Последние несколько месяцев были непростыми: они окончили свой последний курс в Хогвартсе и отправились в волшебный мир, пытаясь найти в нём своё место. Выпускной состоялся около недели назад; у неё уже было запланировано обучение на целителя, и оно должно было начаться в течение следующей недели. Джеймс и Сириус отправились на обучение на мракоборцев, а Лили начала свою стажировку в качестве зельевара. Даже Питер нашёл работу у лавочника в Косом переулке. Единственная проблема заключалась в том, что Ремусу было очень трудно найти работу. В течение последнего года он встречался с Макгонагалл и обсуждал все возможные варианты. Работа в Министерстве была быстро исключена из-за прошлых предрассудков и их нежелания рассматривать его кандидатуру. И владельцы небольших магазинов не хотели брать его на работу по той же причине. Однако им не нужно было притворяться, что они прячутся за бюрократией. Нет, они могли просто отказать ему, сказав, что им не нужен такой, как он. Он не мог продолжить обучение по той же причине, как и не мог найти работу вообще. Как бы он ни старался. Не имело значения, что он был в десятке лучших выпускников. Не имело значения, что он был хорошим человеком с добрым сердцем. Не имело значения, что он был самым трудолюбивым человеком, которого она когда-либо знала. Ничто из этого не имело значения для потенциальных работодателей. Потому что никто из них не мог закрыть глаза на тот факт, что он был оборотнем. И никому из них не было все это достаточно важно, чтобы дать ему шанс. И ей было больно видеть, как ее парень работает в мире маглов в маленьком магазине, получая мизерную зарплату. Ей было больно видеть, как он день за днем ​​приходит домой, измученный и обессиленный. Но он никогда не жаловался. Он никогда не говорил, как несправедливо, что он все ещё не заимел собственного жилья, потому что не мог себе этого позволить. Он никогда не жаловался, что не может видеться с друзьями или с ней так часто, как хотелось бы, потому что постоянно работает. Он никогда ни на что из этого не жаловался. Ей было очень больно от того, что он пытался оттолкнуть её, чтобы самому со всем справиться. Она пыталась поговорить с Джеймсом и Сириусом, чтобы узнать, открывается ли Ремус кому-нибудь из них, но, судя по тому, что они ей рассказали, он замкнулся в себе и отдалился от всех своих друзей, включая их двоих, самых близких. Ей было очень больно от того, что он никому из них не доверял и считал, что с этим нужно справляться самому. Только когда его родители погибли во время нападения Пожирателей Смерти на его родной город, он был вынужден признать, что ему нужна помощь. Потому что он никак не мог позволить себе жить в одиночку. Она предлагала ему переехать к ней и её родителям, но он быстро отказался, заявив, что слишком сильно её любит, чтобы обременять. Не имело значения, что она пыталась сказать, что всё в порядке и что её родители не возражали бы. Не имело значения, что её родители любили Ремуса и никогда бы не посчитали его обузой. Он медленно отталкивал её, и это убивало. И она была беспомощна в этой невозможности ему помочь. К счастью, он принял предложение Джеймса переехать к его родителям. Он пытался отказаться и от этого, но они приняли Сириуса несколько лет назад, поэтому он не мог поспорить. Она была благодарна своему другу за это. Она знала, что Джеймс волнуется не меньше, чем она. Было тяжело покинуть уютную школьную обстановку и отправиться в большой мир. Особенно когда ситуация с Пожирателями Смерти, казалось, с каждым днём накалялась. Дамблдор обратился к ней и её друзьям почти месяц назад, сказав, что хочет поговорить с ними об инициативе свергнуть Волан-де-Морта. Министерство постепенно коррумпировалось, высокопоставленные чиновники открыто заявляли о своей поддержке Волан-де-Морта. Отдел мракоборцев пытался бороться, но был связан протоколами. Им нужна была секретная организация; команда единомышленников, кто мог бы дать отпор, не будучи скованным бюрократией медленно развращающегося правительства. Люди, кто мог бы сражаться честно, но эффективно. И вот они присоединились к Ордену Феникса вместе со своими бывшими профессорами и друзьями. Они не так уж много сражались; вернее, вообще не сражались. Много времени уделялось тренировкам и стратегическому планированию. Обсуждались операции, которые могли бы проводить Пожиратели Смерти, они говорили о поиске человека из стана врага, который мог бы предоставить им больше доступа к информации. Единственная проблема заключалась в том, что проникновение было непростым делом. Найти Пожирателя Смерти, готового переметнуться на сторону противника, было сложно, особенно учитывая, что большинство из них были довольно преданы организации. Черт возьми, им, вероятно, было бы гораздо проще проникнуть в организацию самостоятельно, надеясь, что каждый, кто к ней присоединится, поймет, почему их борьба так важна. Это будет нелегкий путь, и она была уверена, что на нем будут потери. Сидя на собрании Ордена, она оглядывала комнату, гадая, сколько ее друзей и родственников погибнет на этом пути, сражаясь за победу; за шанс для своих детей вырасти в мирное время и без предрассудков.

***

Гермиона глубоко вздохнула, входя в кабинет на следующий день. Ночь была долгой, она ворочалась с боку на бок, пытаясь справиться с последствиями откровения Драко. Было около часа ночи, когда она перестала надеяться на сон, встала и занялась тем, что у неё получалось лучше всего: изучением вейл, а точнее, процесса создания привязанности. Это практически подтвердило её правоту, ведь она слишком быстро отвергла чувства Драко к ней. Потому что всё, что он и её отец ей говорили, было правдой. Что связь вейлы не подразумевает принудительного соединения. Что она не выбирает случайного человека и не навязывает ему судьбу. Что её чувства к Драко — это её собственная воля, а не результат его генетической предрасположенности. И что ничто не обязывает её быть с ним, если она этого не хочет. Потому что, какая бы привязанность не возникла, вейла не могла заставить её вступить с ним в связь. Это должен был быть её собственный выбор. Она бы солгала, если бы сказала, что не была в ужасе. Она была; она боялась того, что это значит. Когда вступаешь в отношения, нет никакой гарантии, что вам суждено быть вместе. Ничто не говорит о том, что вы обязательно поженитесь. Но сейчас все было по-другому, ведь она — его пара. Ей, по сути, вручили родственную душу и сказали, что они будут счастливы. Это было похоже на измену; как будто она пропускала все сложные моменты, которые сопровождают некоторые отношения. И она чувствовала себя виноватой за то, что не воспользовалась этим шансом с радостью. Разве не этого должен хотеть каждый человек? Чтобы ему сказали, что можно пропустить все трудности и получить счастливый конец без душевной боли? И всё же она сомневалась и чувствовала себя неуверенно, пытаясь понять, что всё это значит для неё и её будущего. Но Гермиона приняла решение, и знала, что несправедливо оставлять Драко в немилости. Ей нужно было поговорить с ним, и ей нужно было быть более открытой к идее обсуждения. И, честно говоря, он был прав. Если бы он просто прямо сказал ей, что они родственные души, она бы рассмеялась. Она бы не восприняла его всерьез, или, если бы и восприняла, то пришла бы в ярость. Злилась бы, что ей пришлось быть с тем, кого она не хотела. Злилась бы, думая, будто у нее нет выбора. Но таким образом она смогла сначала разобраться со своими чувствами. И он ей действительно нравился. Именно это ей и нужно было показать ему сейчас: что она не собирается убегать от него из-за страха. Он заслуживает гораздо лучшего. Она оглядела его с ног до головы, когда заметила на одном из диванов. Он выглядел так, будто тоже не спал всю ночь, и выглядел изможденным. Казалось, он боялся, что она тут же разорвет с ним отношения. И это разбило ей сердце. — Мы можем поговорить? — Тихо спросила она, подходя к нему. Он молча кивнул и последовал за ней из комнаты в коридор. И несмотря на то, что они находились в Отделе Тайн, куда могли попасть лишь избранные, она наложила на них заклинание уединения, чтобы никто не смог подслушать их разговор. — Прости, — выпалил Драко, прежде чем она успела что-либо сказать. — Всё это было несправедливо по отношению к тебе. Мне не следовало поступать так. Мне следовало быть с тобой откровенным с самого начала и сказать правду, чтобы у тебя была возможность решить, хочешь ли ты продолжать или нет. Это дало бы тебе шанс понять, во что ты ввязываешься. Вместо этого я хотел посмотреть, сможем ли мы быть счастливы вместе, не думая, что нас сводят вместе гены вейлы. — Но нас свели вместе именно гены вейлы, — сказала Гермиона. — Без этого мы, возможно, никогда бы и не начали встречаться. Без этого толчка мы могли бы просто отрицать свои чувства друг к другу. Или, может быть, в конце концов мы бы сдались и признали, что нравимся друг другу. Но ты не можешь отрицать, что гены вейлы — главная причина, по которой мы начали встречаться именно тогда. Он кивнул: — Я знаю, — и опустил взгляд. — Но, тем не менее, теперь я понимаю, — осторожно сказала она. — Я не виню тебя за то, что ты мне солгал, или, точнее, не был откровенен. Потому что ты прав, говоря, что я бы запаниковала. Мне бы не понравилось, что у меня отнимают право выбора. Но, по крайней мере, благодаря тому, как ты это сделал, я была вынуждена оценить свои чувства к тебе, потому что у меня есть к тебе чувства, Драко. Я очень сильно привязалась к тебе, поэтому мне и было больно. Но теперь я понимаю, как работает эта связь, и что я ошибалась, полагая, что она принуждает тебя к чему-то. Потому что теперь я знаю, что это не так. — Парень облегченно выдохнул, и она продолжила: — Мне не очень нравятся обстоятельства, потому что, честно говоря, они далеки от идеала. Но в то же время, в моей жизни никогда ничего не складывается идеально. И я не хочу потерять тебя, Драко. Потому что даже со всем этим безумием, которое происходит в мире, я не могу тебя потерять. Думаю, я постепенно начинаю влюбляться в тебя, и мысль о том, что тебя не будет в моей жизни, ранит меня больше всего. Так что я хочу сказать, что я все еще хочу, чтобы у нас все получилось. И я все еще хочу быть с тобой. Он выглядел озадаченным ее словами, но притянул ее к себе для поцелуя. Она растаяла в его объятиях, когда его руки обхватили ее лицо, и мягко обняла его за талию. Когда его губы коснулись ее губ, она поняла, что приняла правильное решение, и в ней не было ни капли сожаления. — Честно говоря, мне очень жаль, — прошептал он, отстранившись, — мне тоже не нравятся сложившиеся обстоятельства. Но я могу пообещать тебе, что никогда не буду воспринимать нашу связь как должное. Я обещаю, что буду продолжать ухаживать за тобой и водить тебя на романтические свидания, несмотря ни на что. Я никогда не позволю тебе чувствовать, что тебе чего-то не хватает, потому что нам так просто досталось наше счастливое будущее. Она мягко улыбнулась, потянув его за одежду, чтобы его губы снова встретились с её губами. — Хорошо, — сказала она, снова коснувшись его губ. — Больше никаких секретов, Драко. Я серьёзно. С этого момента мы будем рассказывать друг другу всё. — Если только я не планирую для тебя сюрприз, — тихо сказал он ей, — но никаких больше секретов. Обещаю. Ты слишком много значишь для меня, чтобы я мог тебя вот так потерять. — Не хотелось бы прерывать, — сказал Билл, выглянув за дверь и увидев их двоих, обнимающихся. — Но если вы закончили миловаться друг с другом, нам нужно вернуться к работе. Гермиона слегка покраснела, когда Билл одарил их обоих насмешливыми взглядами. — Прости, — смущенно сказала она, взяв Драко за руку, и они вдвоем направились обратно в кабинет.

***

Моргана кипела от ярости. Прошла примерно неделя с тех пор, как Артур вернулся в Камелот с «великой» новостью о том, что ему удалось победить деревню врагов. Что ему удалось уничтожить целую деревню друидов. И он, и его рыцари были так горды. И это убивало её. Когда её брат стал таким безжалостным? Когда он превратился в чудовище, которого боятся дети? Потому что Камелот, несмотря ни на что, жил в страхе. Страхе, что в любой момент Артур и его рыцари могут появиться и обвинить кого угодно в обладании магией. И это было ужасно. Что делать в такой ситуации? Отрицание заставляло тебя выглядеть виновным. Отказ от борьбы делал тебя ещё более виновным. Победы не было. Она даже не была уверена, что он простит её, если узнает правду о её магии или магии Мерлина. Где же героизм в убийстве женщин и детей? Где же героизм в убийстве безоружных мужчин? Артур не проявлял храбрости. Это была трусость и страх, внушенные ему отцом. И пути назад из-за содеянного не было. Не имело значения, как сильно Мерлин пытался его образумить. Не имело значения, потому что для него не было искупления. Потому что при правлении Артура магия и простые люди никогда не могли бы объединиться. Слишком много боли. Вместо этого им нужен был совершенно новый правитель. Тот, кто мог бы исправить ущерб, нанесенный двумя предыдущими поколениями правителей; тот, кто мог бы построить мост между ними. И почему бы не ей занять трон? В ней текла такая же кровь Утера, как в Артуре. Если кто и заслуживал трона, так это она. Она собирала армию в тени; запирала дверь по ночам и тайком пробиралась в старый замок на окраине королевства. И поддержка, которую она обретала, была колоссальной. Вскоре у них будет целая армия, которой будет поручено свергнуть Артура, если и когда придёт время. Но это было не всё, что она планировала. Моргана улыбнулась, глядя в окно на Артура, сражающегося со своими рыцарями во дворе. Земля доброй магии могла устроить настоящее представление. И именно это она и планировала. Она тщательно разрабатывала проклятие, призванное поразить мир подобно чуме, уничтожив сотни жизней. И Артур, или кто-либо ещё, ничего не сможет сделать. И она, как спасительница, придет и исцелит земли. Ибо она, и только она, сможет снять это проклятие. Её рука нежно погладила живот, и она улыбнулась про себя. На этом пути будут смерти; это было несомненно. Но это была цена, которую ей придётся заплатить, чтобы спасти всех. Потому что, учитывая темпы, с которыми двигался Артур, спасать скоро будет некого. И эти несколько смертей спасут жизни тысяч людей на многие поколения вперед. Она никому ничего не могла рассказать, кроме немногих доверенных лиц, включая своего советника Мордреда. Даже Мерлин должен был оставаться в неведении. Потому что она любила его всем сердцем, но он никогда не должен был узнать, что она сделала. И она молилась, чтобы он выжил, чтобы они могли быть вместе в конце. Она молилась, чтобы он простил ее, если когда-нибудь узнает правду. Ведь нужно было что-то сделать, пока не поздно, и только она могла остановить своего брата. Она объединит оба мира; так или иначе, даже если сама не доживет до этого. И это проклятие будет снято, когда она станет королевой. Это было несомненно. Она понятия не имела, сколько времени это займет, но это нужно было сделать. Она закрыла глаза и отступила от подоконника, молча молясь, чтобы не потерять все в этой борьбе.