Воспоминания прошлого

Декабрь 1978 года Единственное, что Марлин заметила, находясь в группе, действующей вне закона, — это то, что разногласий было слишком много. И хотя они не обязательно нарушали какие-либо законы, протоколы, которым они следовали, далеко не всегда были ясны. Для всех было очевидно, что их лидером был Дамблдор, и именно он принимал большинство важных решений. И никто из них с этим не спорил. Но проблема заключалась в том, что существовали и другие решения, которые им приходилось принимать сообща, и именно это порождало трудности. Именно частые разногласия создавали напряжение в Ордене. Именно из-за них становилось всё труднее и труднее прийти к согласию о том, что следует делать. А до конца войны было ещё очень далеко, и Марлин начала задаваться вопросом, не ведут ли они безнадёжную борьбу. Страна раскололась, и чья-то преданность становилась всё более очевидной. И уже не было редкостью открыть газету и прочитать о чьей-то смерти. Это разбивало ей сердце, и она боялась, что они бессильны что-либо изменить. Кроме, по всей видимости, споров. — Нам нужно усилить наши атаки, — настаивал Сириус, получая несколько поддерживающих откликов — как от Джеймса, так и от других членов. — Если мы перенесём бой на их территорию, у них будет меньше шансов! Мы проигрываем, потому что постоянно появляемся слишком поздно, чтобы получить преимущество. Нас меньше, и мы никогда не знаем, чего ожидать. — Именно поэтому нам нужны новые союзники, — перебил Ремус. — Наши ряды, мягко говоря, скудны. И совсем не помогает то, что его силы, кажется, растут с каждым днём. Он получает поддержку из самых неожиданных источников, и нам нужно привлечь на свою сторону как можно больше людей прежде, чем это сделает Волан-де-Морт. Нам нужно, чтобы они были на нашей стороне. — Но это отнимает людей с передовой, — возразил Сириус. — И ты сам только что сказал, что нас и так мало. Так зачем забирать способного бойца ради дела, в котором мы, скорее всего, даже не победим? — Как ты можешь так быстро списывать это со счетов? — Возмутился Ремус. — Потому что я понимаю, что битва будет проиграна, когда её вижу, Ремус, — сказал Сириус, закатив глаза. — И много ли ты видишь желающих отправиться искать новых союзников? Нам нужно сражаться, если мы хотим свергнуть Волан-де-Морта. А не прятаться, надеясь, что кто-то другой сделает за нас грязную работу. Окинув взглядом комнату, Марлин заметила, что большинство, похоже, поддерживало Сириуса. Лили выглядела растерянной, и Марлин положила руку на ладонь Ремуса. — Достаточно, — сказал Дамблдор, заставив их обоих замолчать. — Ремус прав в том, что наши ряды малы, но я не вижу, как мы можем позволить себе сейчас выделить кого-либо для вербовки. Поэтому на этом я хотел бы завершить собрание. Она почувствовала, как в комнате повисло недоумение, когда Дамблдор распустил их. Поднявшись, чтобы уйти, Марлин остановилась, дожидаясь Ремуса, но увидела, как Дамблдор увёл его в отдельную комнату. Она бросила на него вопросительный взгляд, и он жестом велел ей идти без него. Марлин хотела остаться и спросить, о чём Дамблдор хочет с ним поговорить, но решила подождать до позднего вечера, чтобы расспросить его в подробностях.

***

Гермиона вздохнула, переворачивая страницу книги, которую она взяла из кабинета Морганы. Страница за страницей перед ней тянулись лишь записи — попытки Морганы сформулировать проклятие, которое в итоге было наложено. На полях виднелись наброски о том, как можно манипулировать различными ингредиентами, заклинаниями, рунами, соединяя их воедино, чтобы создать проклятие. Если бы она сейчас не пыталась его разрушить, то была бы восхищена тем колоссальным трудом, мастерством, магией и силой, которые потребовались для создания проклятия, сумевшего сохраниться на протяжении тысячелетий. Не зря Моргана считалась одной из самых могущественных ведьм в истории — и вот тому доказательство. Она снова перевернула страницу и с удивлением обнаружила, что та пуста, несмотря на то, что на страницах до и после неё явно были записи. Сама по себе пустая страница не выглядела чем-то подозрительным. Мерлин знает, она и сама не раз случайно пропускала страницы в своих тетрадях. Однако, глядя на неё, Гермиона ощутила исходящую от листа магию. Она всмотрелась в страницу и задумалась, не скрыты ли слова, просто оставаясь невидимыми. Гермиона произнесла несколько простых раскрывающих заклинаний, надеясь, что они сработают. Если заклинания, которыми она пользовалась, были достаточно новыми, Моргана могла не учесть их, когда запечатывала свой дневник. Однако, как и ожидалось, ничего не произошло. Она попробовала несколько более сложных заклинаний, и когда и они не дали результата, подняла взгляд на остальных. — Кто-нибудь знает ещё какие-нибудь раскрывающие чары? — с любопытством спросила она, объяснив свою проблему. Билл и Драко предложили свои варианты, и она, опустив взгляд, начала их пробовать. Когда и они не сработали, Гермиона попыталась применить ещё несколько заклинаний — безрезультатно. — Ты пробовала использовать кровь? — небрежно поинтересовался Тео. Поймав на себе недовольные взгляды, он пояснил: — Моргана часто использовала кровь, чтобы запечатывать свои вещи. Кровная магия тогда не была распространена, и её нередко считают одной из первых, кто её применял. К тому же тогда её не считали тёмной — она была слишком новой. Попробуй каплю крови, вдруг сработает. — А если нет, мы просто испачкаем артефакт! — воскликнула Гермиона, заметно встревоженная. Он закатил глаза. — Попробуй, Грейнджер. А если не сработает — просто воспользуйся очищающим заклинанием. Всё просто. Она колебалась, и Драко поднял на неё взгляд: — Я могу использовать свою кровь, чтобы тебе не пришлось, — предложил он, пытаясь избавить её от необходимости порезаться, какой бы неглубокой ни была рана. Она покачала головой, взмахнула палочкой и произнесла лёгкое режущее заклинание, после чего аккуратно выдавила каплю крови на страницу. Она наблюдала, как кровь растекается по бумаге, а затем впитывается в неё. Драко уже собирался что-то сказать своему другу, но Гермиона слегка толкнула его, указывая вниз. Слова на странице начали проявляться прямо у них на глазах, и Гермиона ахнула, вглядываясь в текст и осознавая его содержание. — Это оно! — взволнованно воскликнула она. — Мы нашли проклятие! Вот как Моргана в итоге его создала! — Мы можем использовать это, чтобы обратить заклинание! — подхватил Билл. — Если у нас есть это, мы сможем, по сути, разгадать всё проклятие! Возможно, нам удастся покончить с этим раз и навсегда! — Нам только нужно расшифровать её руны и староанглийский, — тихо сказал Драко, вздохнув. — И действовать нужно осторожно. Кто знает, к чему приведёт ошибка в переводе. В худшем случае мы можем ускорить проклятие… или просто погибнуть на месте. — Значит, мы сделаем всё правильно, — твёрдо сказала Гермиона. — И приступим к снятию его только тогда, когда будем абсолютно уверены. Второго шанса у нас может не быть. — Согласен, — задумчиво произнёс Тео, глядя на страницу. — Подождём, пока не будем уверены полностью. — Тогда лучше начать прямо сейчас, — сказал Драко, доставая пергамент и копируя на него содержимое страницы, чтобы делать заметки.

***

Гермиона улыбнулась, наблюдая, как Тедди листает иллюстрированную книгу, которую он «читал» — какую-то детскую волшебную сказку. Когда Ремус впервые спросил её, сможет ли она присмотреть за братом, пока они с Тонкс сходят на свидание, она была слегка настроена скептически. Дело было не в том, что она не любила Тедди. Она любила своего брата больше всего на свете. Нет — дело было в том, что она никогда раньше ни за кем не присматривала. Будучи единственным ребёнком в семье, у неё просто не было возможности заботиться о младших. Но Ремус лишь закатил глаза на её беспокойство и сказал, что она — самый способный человек из всех, кого он знает. По сути, это было её единственное возражение, так что она согласилась и вскоре оказалась на диване с книжкой и братом. Её мысли прервал характерный звук камина. Бросив взгляд на Тедди, она поднялась, с любопытством направляясь посмотреть, кто пришёл. Гермиона подошла к камину и с удивлением увидела там Драко, выглядевшего немного смущённым. — О, слава богу, я боялся, что меня встретит Поттер или Сириус Блэк, — сказал он, целуя её в щёку в знак приветствия. — Они ушли, — рассмеялась она. — Что ты здесь делаешь? — спросила Гермиона, когда он подхватил её на руки. — Я соскучился по тебе, — просто ответил он, прежде чем поцеловать её в губы. — Я почти не видел тебя последние несколько дней, если не считать работы. Она прижалась к нему, отвечая на поцелуй. Она почувствовала его усмешку и, улыбаясь, отстранилась, покачав головой. — Я тоже скучала по тебе, Драко. — Миона, я дочитал книгу! — раздался тоненький голосок, и Тедди вбежал в комнату. Драко удивлённо посмотрел, как тот с разгона прыгнул ей в объятия. — Это…? — с любопытством начал Драко. — Драко, познакомься, это Тедди Люпин, — представила она, заметив, с каким интересом её парень рассматривает мальчика. — Тедди, это Драко. Он твой кузен. Тедди с изумлением уставился на Драко и потянулся, чтобы потрогать его лицо. Его волосы вдруг стали ослепительно блондинистыми, и он залился смехом. — Это довольно забавно, — усмехнулся Драко. — Видишь, ребёнок уже знает, что Малфои — самые красивые. Гермиона закатила глаза на его выходки и сказала: — Он меняет внешность в зависимости от того, кто ему нравится. — Конечно, — протянул Драко с насмешкой. — Признай, Гермиона: ни один Люпин не способен устоять перед этим лицом. Вы все меня слишком любите. — Уверена, мой отец с этим согласился бы, — сказала она и улыбнулась, заметив, как он слегка побледнел от этого намёка. — Пожалуй, ты права, — тихо ответил Драко. — Пока ты и этот малыш на моей стороне, кто мне ещё нужен? Думаю, я и так в выигрыше, если на моей стороне большинство. — Большинство моей семьи? — переспросила она. — О, Драко, в моей семье гораздо больше людей, чем просто Тедди и Ремус. Есть ещё Тонкс, для начала. А ещё Гарри, Рон и все Уизли; Сириус тоже. И Мерлин знает, сколько ещё. То, что на твоей стороне мой младший брат, — это ничто по сравнению с тем, кто ещё входит в мою семью. Он заметно занервничал при мысли о том, что против него может оказаться почти весь Орден — и все заклинания, которыми они владеют. Гермиона мягко поцеловала его в щёку, стараясь успокоить. — Удивительно, что ты до сих пор не познакомила меня с ними, — признался он, и она кивнула. — Знаю. Я просто была настолько занята, что это совсем вылетело у меня из головы. Но если отбросить шутки, мой отец, наверное, действительно захочет с тобой познакомиться. А Гарри и Рон уже давно хотят устроить с тобой разговор, чтобы хорошенько тебя припугнуть и заставить вести себя прилично. — Но вести себя плохо — это же так весело, — надулся Драко. — Драко, — предостерегающе сказала она, заметив, что Тедди внимательно наблюдает. — Плохое поведение означает, что ты не получишь угощений. Тедди ахнул: — Драко, тебе нужно быть хорошим! А то сладостей не будет! Драко сделал вид, что в ужасе: — Без угощений? Гермиона, обещаю, я буду хорошим. Только не лишай меня сладкого! Тедди серьёзно кивнул: — Пожа-а-алуйста, Миона? — попросил он, глядя на неё умоляюще. Она мягко поцеловала брата в нос и улыбнулась: — Не буду, — пообещала она. — Хорошо, — облегчённо выдохнул он. — А Драко теперь может поиграть с нами? Я хочу поиграть с ним в игрушки! — Конечно, — кивнул Драко, забирая Тедди у неё с рук. — Я люблю играть. Покажешь мне все свои самые крутые игрушки? Гермиона улыбнулась, наблюдая, как Драко опускает Тедди на пол, а тот почти тащит его в соседнюю комнату, чтобы показать свои сокровища. И хотя она знала, что он пришёл, чтобы провести время наедине с ней, её сердце таяло, когда она видела, с какой мягкостью он обращается с Тедди. И когда она присела рядом с ними и начала играть с игрушками, которые Тедди торжественно «назначил» ей, она вдруг ясно увидела своё будущее — годы спустя, рядом с Драко и их собственными детьми. Она чувствовала, как влюбляется в него всё сильнее и сильнее. И впервые в жизни не стала задаваться вопросами — просто позволила этому чувству быть.

***

— Он влюблён в неё, — вздохнул Ремус, опускаясь за стол рядом с другом. Тедди крепко спал с одной стороны от Драко, а Гермиона уютно устроилась с другой. Но дело было не в этой картине — нет, его тревожило нечто большее. — Кто, Малфой? — уточнил Сириус, разливая им обоим по бокалу огневиски. — Да, — ответил Ремус, сделав долгий глоток. — И это тебя беспокоит? — с любопытством спросил его друг. — Насколько я помню, именно ты подталкивал свою дочь к отношениям с ним. — Направлял, — поправил он. — Я сказал ей следовать зову сердца. — Значит, всё-таки беспокоит, — заключил Сириус. — Нет, — снова вздохнул Ремус. — Вот это-то и беспокоит. То, что нет. Я не знаю, как быть отцом, Сириус, не по-настоящему. Я всё ещё учусь на ходу с Тедди, и, к счастью, пока всё складывается неплохо. Разве я не должен злиться из-за того, что она с кем-то встречается, и угрожать Малфою? Я только что снова обрёл её в своей жизни, Сириус. И я люблю Дору больше всего на свете, но какая-то часть меня так благодарна за то, что в моей жизни снова есть частичка Марлин. Я не хочу снова потерять Гермиону — не после того, как только что её нашёл. Но в то же время он делает её счастливой. И, возможно, она сама ещё этого не осознала, но она тоже влюблена в него. Я вижу это по её лицу каждый раз, когда она говорит о нем. — Ты не плохой отец только потому, что недавно узнал о своей дочери, — твёрдо сказал Сириус. — Ремус, если уж кто-то из Мародёров и был готов стать отцом, так это ты. Не пойми меня неправильно, Джеймс был великолепен с Гарри, но ты всегда был самым зрелым из нас. Именно ты держал нас в рамках и не давал зайти слишком далеко. Ты не плохой отец из-за того, что не устраиваешь Малфою допрос с пристрастием за то, что он хочет быть с Гермионой. К тому же эта девочка всегда была похожа на свою мать, даже если мы это не сразу заметили. Попробуй сказать ей, что она чего-то не может — и Гермиона снова и снова будет доказывать обратное. Она невероятная, и у неё отличная голова на плечах. — На самом деле я ей не нужен, — задумчиво произнёс Ремус, глядя в стену. — Она уже взрослая. Ей не нужен отец, который будет пытаться направлять её по жизни. — Возможно, ей не нужно, чтобы ты её воспитывал, но это не значит, что ты ей не нужен, Ремус, — мягко сказал Сириус. — Гарри тоже во мне не нуждается в этом смысле, но это не значит, что мы не можем быть рядом. Нам просто нужно быть для них семьёй. — Я рад, что нашёл её, — тихо сказал он. — Или, скорее, что она нашла меня. — Это делает наше семейное древо чертовски запутанным, — рассмеялся Сириус. — Ты женат на дочери моей кузины, а твоя дочь встречается с сыном моей другой кузины. Ремус усмехнулся: — Ну, семья Блэков всегда славилась браками внутри рода. — Внутри рода — да, — закатил глаза Сириус. — Но не внутри твоей семьи. — Ах да, — ухмыльнулся Ремус, — мы всегда были слишком гриффиндорцами для Блэков, не так ли? — Моя мать всегда не одобряла Поттеров и Маккиннонов. А теперь посмотри на нашу семью: Гарри — мой крестник, а Марлин, а теперь и твоя дочь встречается с сыном Блэка и Малфоя, — с усмешкой сказал Сириус. — Она бы в гробу перевернулась. — Интересно, как Люциус воспримет такие новости, — задумчиво добавил Ремус. — Либо он не знает, либо Драко просто игнорирует советы своего отца. Даже если она не магглорождённая, я не могу представить, что Люциус будет в восторге от выбора сына, — ответил Сириус. — В любом случае это поражает: как мальчик, который был таким явным отражением своего отца, смог измениться к лучшему. — Война меняет людей, — тихо сказал Ремус. — Гермиона, Гарри и Рон, как и мы, оказались втянуты в неё с головой. Но, по крайней мере, их не бросили во тьму так, как это произошло с Драко. — Он помолчал, а затем добавил: — Тебе стоит поговорить с ней, Сириус. — С кем? — небрежно спросил тот. — С Нарциссой. Я знаю, что ты всегда был ближе к Андромеде, но она тоже твоя семья. А с учётом того, что Гермиона и Драко вместе, рано или поздно ты всё равно с ней столкнёшься. Я знаю, что ты по ней скучаешь. Сириус вздохнул: — Ты прав, скучаю. Но я даже не знаю, на чьей она стороне и захочет ли вообще иметь со мной дело после всего, что произошло в нашей семье. Мы расстались… не на лучшей ноте. — Поговори с Гермионой, — предложил Ремус. — Она сможет спросить у Драко, не готова ли его мать попытаться наладить отношения с тобой и Андромедой. Сириус кивнул, и Ремус невольно задумался, прислушается ли он к этому совету. По крайней мере, его радовало, что его дочь нашла того, кто делает её счастливой — после всей боли и потерь, через которые ей пришлось пройти. И Сириус был прав: возможно, ей уже не нужен отец, чтобы её воспитывать, но он всё равно будет рядом с ней — во всём, что происходит в её жизни, каким бы большим или малым это ни было.