Воспоминания прошлого

Январь 1979 года Не так уж часто у них обоих совпадали свободные вечера, да ещё и без заданий для Ордена. Поэтому Марлин и не собиралась растрачивать его, сидя в одиночестве и ничего не делая. Она намеревалась воспользоваться этой возможностью и провести приятный вечер с Ремусом. К тому же помогало то, что её родители уехали на весь день, а значит, она могла побыть с Ремусом по-настоящему наедине. Так что последние несколько часов она провела за готовкой, стараясь сделать всё идеально. И когда Ремус появился — гладко выбритый, в аккуратной мантии — её сердце растаяло при одном только взгляде на него. Он мягко поцеловал её, поставив на стол бутылку вина, и протянул ей букет цветов. — Я скучала по тебе, — сказала она, когда они отстранились друг от друга. Потому что это было правдой. В последнее время их жизни стали такими хаотичными и напряжёнными. Её работа стала куда более загруженной; с участившимися атаками Пожирателей Смерти госпиталь Святого Мунго был переполнен пациентами, и у неё временами разрывалось сердце от того, что столь многие были ранены и искалечены — защищая себя, оказавшись не в том месте не в то время или просто из-за своего статуса крови. — Я тоже скучал по тебе, Марл, — сказал Ремус, мягко проводя рукой по её щеке. Вместе они сели за стол и поужинали тем, что она так старательно приготовила. Он рассказывал ей о своём дне в магазине, а затем она поделилась историями о пациентах, которых сегодня видела. Она говорила о том, каким напряжённым становится её труд из-за всей этой боли и смертей, но при этом твёрдо отказывалась менять профессию — или хотя бы перейти в менее тяжёлое отделение. Когда они закончили, и она начала убирать со стола, Ремус буквально подхватил её на руки. Она рассмеялась, пылко целуя его, пока он нёс её в спальню. Позже, когда они лежали вместе в постели, Римус повернулся к ней. — Мне нужно уйти, — вдруг сказал он. Она повернулась к нему лицом. — Прямо сейчас? Что-то случилось? — Не сейчас, — он покачал головой. — Но скоро. Она почувствовала, как внутри нарастает раздражение от его уклончивости. — Насколько скоро? — спросила она. — Почему? Ремус, что происходит? — Я не могу тебе сказать, — тихо произнёс он. — Хотел бы, правда хотел бы, но не могу. Всё, что могу сказать — это важно, и Дамблдор хочет, чтобы я это сделал. — Я могу собрать вещи, — неуверенно сказала она. — Позволь мне пойти с тобой. Что бы Дамблдор ни поручил тебе, мы можем сделать это вместе. Тебе не нужно справляться с этим в одиночку. — Но нужно, — мягко ответил он. — Хотел бы я всё объяснить, Марлин. Я хочу рассказать тебе, что происходит. Но не могу. Это то, что я должен сделать сам. То, что мне необходимо сделать. Пожалуйста, пойми, Марли. Пожалуйста, скажи, что ты понимаешь. — Ремус, тебе не нужно отправляться на какую-то миссию только потому, что ты не уверен в своём месте здесь, — с трудом произнесла она. — Я люблю тебя! Мы все тебя любим. Пожалуйста, не уходи. Или хотя бы скажи, что ты берёшь с собой кого-нибудь из ребят. — Не могу, — сказал он, и этим разбил ей сердце. — Марлин, это важно. И мне больно от того, что приходится оставлять тебя. Я не хочу этого. Я хочу остаться рядом с тобой и просыпаться с тобой каждое утро. Я хочу любить тебя всю свою жизнь. Я хочу жениться на тебе, и когда вернусь, я обязательно сделаю тебя своей женой, обещаю. Но я должен это сделать. Она не понимала. Как он мог думать, что уход чем-то поможет? И как он мог казаться таким спокойным перед всем этим? Он притянул её к себе, их губы встретились, и она позволила своим рукам скользить по его телу. Она не была готова отпустить его — и уже решила, что первым делом утром отправится к Дамблдору и потребует, чтобы её взяли с собой. И лишь когда она проснулась на следующее утро и обнаружила, что рядом в постели пусто, она по-настоящему поняла: Ремус ушёл, и она не имела ни малейшего представления — куда и зачем.

***

Гермиона наблюдала, как брови Драко сошлись в замешательстве, пока его глаза пробегали по строкам письма, которое он получил всего несколько мгновений назад. — От кого оно? — с любопытством спросила она. — От моей матери, — ответил он, молча протягивая ей письмо. Дорогой Драко, Хочу сказать, что я весьма разочарована. Прошли недели с тех пор, как ты сообщил мне о личности своей пары, и за всё это время ты так и не предпринял попытки познакомить мисс Грейнджер со мной. Я хотела бы попросить тебя привести её сегодня на чай, чтобы я наконец могла с ней познакомиться. С любовью, Мама. — Она хочет познакомиться со мной? — слегка растерянно спросила Гермиона, возвращая ему письмо. — Значит, она знает? — Что ты моя пара? — уточнил Драко. — Она была первым человеком, которому я рассказал, когда узнал. Чёрт, она единственная, кому я вообще это сказал. — Она одобряет? — спросила Гермиона, и даже ей самой её голос показался неуверенным. — Её больше не волнует чистота крови, если ты об этом, — мягко сказал Драко, ласково проводя рукой по её щеке. — Не после того, как следование за безумцем разрушило её семью. Я имею в виду, конечно, ты больше не магглорождённая, но даже если бы и была, её это бы не смутило. Она хочет, чтобы я был счастлив. Мой отец тоже вейла, так что она понимает эту связь лучше большинства. — А твой отец знает? — с любопытством спросила она. Он редко говорил о своём отце, и обычно она не поднимала эту тему, но сейчас ей хотелось знать. — Знает, — подтвердил Драко. — Мама как-то упоминала, что он прислал ей злобное письмо, требуя, чтобы я прекратил наши отношения, иначе лишит меня наследства. Будто у него есть такая власть из Азкабана. Чёрт, он, наверное, писал мне и похуже в своих письмах — если бы я вообще их открывал. Наверное, поэтому он и решил написать напрямую ей. — Прости, — тихо сказала она. — За что? За то, что мой отец не принимает мои отношения с тобой? Он-то как раз должен лучше всех понимать, насколько ты мне нужна. Гермиона, этот человек перестал быть моим отцом ещё на шестом курсе, когда предложил меня Тёмному Лорду на серебряном блюде, лишь бы сохранить лицо. Да и вообще он никогда не был хорошим отцом. Это не твоя вина, что у меня нет с ним отношений. — Я хочу познакомиться с ней, — мягко сказала она. — Пусть ты ещё официально не знакомился с моим отцом, но он всё же видел тебя тем утром, после того как ты остался у нас. И я знаю, что он хочет встретиться с тобой. И я тоже хочу познакомиться с твоей мамой, узнать её получше. Драко улыбнулся. — Тогда я скажу ей, что мы придём к ней на чай завтра. Вот так она и оказалась у входа в довольно большой дом где-то в сельской местности Франции. Драко упоминал, что это один из их летних домов, но ей следовало бы догадаться, что он окажется ничуть не меньше и не менее величественным, чем Мэнор. Когда она вошла внутрь, то огляделась по сторонам и невольно ахнула. Стены были украшены великолепными произведениями искусства, потолки — высокими и сводчатыми. Комнаты обрамляли золотые детали, и это был один из самых красивых домов, в которых ей доводилось бывать. — Это прекрасно, — тихо сказала она. — Я весьма рада, что вам так кажется, — произнесла Нарцисса, грациозно входя в комнату, — особенно учитывая, что однажды всё это будет принадлежать вам. Гермиона покраснела, уловив скрытый смысл этих слов, и Нарцисса подошла ближе, остановившись прямо перед ней. — Я рада наконец познакомиться с вами, мисс Грейнджер, при куда более приятных обстоятельствах. Понимаю, это мало что значит, но всё же прошу принять мои извинения за ваш визит в Мэнор. — Спасибо, — кивнула она. — Я это ценю. И хочу, чтобы вы знали: я не виню ни вас, ни его. Нарцисса одарила её лёгкой улыбкой и повела их в гостиную. — Итак, чем вы занимались после окончания школы? — спросила она, опускаясь в кресло, в то время как Гермиона и Драко устроились на диване напротив. — Я поступила на службу в Министерство магии, — ответила Гермиона, делая глоток чая, который Нарцисса налила ей, — работаю невыразимцем. — Это достойно восхищения, — одобрительно сказала Нарцисса. — Мерлин знает, туда берут только самых талантливых. Драко упоминал, что вы работаете вместе. Гермиона бросила взгляд на своего возлюбленного, затем кивнула. — Всё верно. Одно из наших дел свело нас ещё со школьных времён. Было приятно вновь встретить его спустя столько времени. — Даже представить не могу, насколько тяжёлыми были для вас последние месяцы, — мягко произнесла Нарцисса. — Ваши родители, правда о ваших биологических родителях, правда о Драко… Если вам когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить — я рядом. Я понимаю, что вы чувствуете, узнав, что являетесь его парой. Люциус, например, не удосужился сказать мне об этом вплоть до самого кануна нашей свадьбы. — Спасибо, — улыбнулась Гермиона. — Это, должно быть, было ужасно — узнать такое в последний момент. Я понимаю, почему Драко немного повременил, прежде чем рассказать мне, но всё же рада, что он сделал это раньше, а не позже. И, думаю, мне будет полезно услышать из первых уст, чего ожидать на более поздних этапах наших отношений. — А где вы сейчас живёте? — поинтересовалась Нарцисса. — С Гарри и Сириусом на Гриммо, — осторожно ответила Гермиона, понимая, что упоминание последнего может оказаться для женщины не самым простым. Драко взглянул на мать, и Гермиона заметила, что та хочет что-то сказать. Спустя несколько мгновений Нарцисса вновь заговорила. — Как Сириус? — спросила она, поднимая чашку с чаем. — Я не общалась ни с ним, ни с Андромедой уже много лет. — У него всё хорошо, — с улыбкой ответила Гермиона. — Он наслаждается свободой теперь, когда правда о Питере Петтигрю раскрылась. У Андромеды тоже всё в порядке. Она теперь бабушка — у неё есть Тедди Люпин… точнее, мой младший брат. — Я рада это слышать, — сказала Нарцисса, и в её голосе прозвучала лёгкая грусть, отчего Гермиона невольно прониклась к ней сочувствием. — Уверена, они были бы рады услышать от вас, — мягко добавила она. — Я могу поговорить с ними о примирении и узнать, как они к этому отнесутся. — Это было бы замечательно, — искренне ответила Нарцисса. — А теперь скажите, какие у вас планы на будущее с моим сыном? Когда мне ожидать подготовки к свадьбе? Я бы тоже хотела когда-нибудь побаловать внуков. И тут Гермиона покраснела, Драко застонал, а разговор плавно сменил направление, становясь куда более непринуждённым. Они провели у матери Драко ещё несколько часов, в итоге остались на ужин, а затем решили отправиться домой. Если и было сейчас что-то, чего Гермиона хотела больше всего, так это вновь сблизить Нарциссу с её семьёй. Она видела, как одинока эта женщина — с мужем в Азкабане и сыном, живущим в другой стране. Оставалось лишь надеяться, что Андромеда и Сириус окажутся столь же открыты к этой идее.

***

Гермиона нервно стояла в комнате, где они провели так много времени, пытаясь снять это проклятие. Всё необходимое было прямо перед ними: котёл и инструкции о том, как Моргана когда-то создала это заклятие. Чтобы разрушить проклятие, им нужно было в точности воспроизвести и заклинание, и зелье — без единой ошибки. — Что случилось? — мягко спросил Драко, подходя к ней. — А что, если мы что-то сделаем неправильно? — с тревогой произнесла она. — Драко, последствия нашей неудачи могут быть катастрофическими. Судьба всего магического мира Англии зависит от нас. Что если мы провалимся, и это проклятие распространится по всему миру? Что если оно убьёт нас всех сразу? Что если… — У нас нет времени на «что если», — тихо перебил её Драко. — Гермиона, мы уже перевели большую часть этого проклятия. Осталось всего несколько фрагментов. Мы убедимся, что полностью довольны переводом, прежде чем попытаемся его разрушить. Но мы должны хотя бы попробовать. Иначе мы, скорее всего, всё равно погибнем. Нам нужно верить, что мы всё сделали правильно. Она тихо кивнула, и он обнял её. Гермиона крепко прижалась к нему, стараясь успокоить дыхание. Его слова приносили ей утешение, и она пыталась поверить, что у них есть шанс справиться с этим; было жизненно важно не потерпеть неудачу. — Нам нужно закончить перевод, — сказал Тео, когда она отстранилась от Драко. Она подошла к столу, взяла старый учебник по древним рунам и села. Для каждой руны они тщательно обсуждали её истинное латинское значение. И только убедившись в переводе, переходили к следующей. Однако попадались руны, значение которых знал лишь один из них, и это тревожило её. Они искали подтверждения во всех доступных книгах, но натыкались лишь на пустоту. И потому им приходилось принимать предложенный перевод, не имея возможности его проверить. На то, чтобы разобрать весь раздел, ушло несколько часов, несмотря на то, что текста было всего несколько строк. Наверное, дело было в смысле, скрытом за словами — в той боли, которую Моргана испытала, накладывая это заклятие. Она вложила в него чистую магию, соединив её с мощными по своей природе ингредиентами. Неудивительно, что ей удалось создать столь смертоносное проклятие. — Думаю, у нас получилось, — сказал Драко, когда они перевели последнюю руну. Все ингредиенты для зелья у них уже были — не хватало лишь крови заклинателя. Гермиона посмотрела на страницу, на слова, которые стоили им стольких усилий, чтобы их разгадать. Услышь мою ярость, услышь мою боль. Услышь голоса тех, чья невинность была наказана. Даруй мне справедливость — и она спасёт меня. Даруй мне смерть — и обрати её во спасение. Пусть падут сотни, пусть падут тысячи. И я стану для них спасением. Моргана взывала к справедливости за тех, кого Артур ранил и убил в своём крестовом походе против магии, призывая к гибели сотен и тысяч. Она хотела стать их спасительницей — но так и не дошла до того, чтобы снять собственное проклятие. Гермиона невольно задумывалась о горькой поэтичности происходящего, о той иронии, что спустя годы именно Моргану боялись как убийцу невинных — тогда как сама она, по-своему, делала это, чтобы спасти всех. — Думаю, мы готовы, — сказал Билл, нарушая тишину, которую они так долго хранили. Они начали поочерёдно добавлять ингредиенты в котёл, строго следуя указаниям. Земля с могил тех, кто погиб несправедливо. Эту часть они выполнили, взяв землю с кладбища, где были похоронены жертвы войны. Это оказалось тяжело — эмоционально тяжело — даже несмотря на то, что Драко всё время был рядом. Сера. Пепел от огня. Аконит — в равных долях. Кровокорень. Вода реки Леты, набранная на рассвете. Лепестки ландыша. Кровь заклинателя. Дурман. Паслён. Некоторые ингредиенты было добыть куда сложнее, чем другие. Билл решил взять на себя роль заклинателя, чтобы избавить остальных от необходимости проливать кровь или столкнуться с последствиями, если что-то пойдёт не так. По мере того как они добавляли ингредиенты, Гермиона видела, как зелье начинает реагировать — цвета медленно сменяли друг друга: зловещий фиолетовый переходил в мертвенно-зелёный, а затем в глухой, безжизненный чёрный. — Мы готовы? — спросил Билл, взяв нож и разрезав ладонь, позволяя крови стечь в котёл. Когда остальные кивнули, они начали произносить заклинание. Услышь мою ярость, услышь мою боль. Услышь голоса тех, чья невинность была наказана. Даруй мне справедливость — и она спасёт меня. Даруй мне смерть — и обрати её во спасение. Пусть падут сотни, пусть падут тысячи. И я стану для них спасением. Услышь мою ярость, услышь мою боль. Услышь голоса тех, чья невинность была наказана. Даруй мне справедливость — и она спасёт меня. Даруй мне смерть — и обрати её во спасение. Пусть падут сотни, пусть падут тысячи. И я стану для них спасением. Услышь мою ярость, услышь мою боль. Услышь голоса тех, чья невинность была наказана. Даруй мне справедливость — и она спасёт меня. Даруй мне смерть — и обрати её во спасение. Пусть падут сотни, пусть падут тысячи. И я стану для них спасением. И лишь после третьего повторения что-то начало происходить. Она наблюдала — в равной степени с потрясением, ужасом и заворожённостью — как зелье в котле закипело, и над ним поднялся густой тёмный дым. Несмотря на то что они находились глубоко в Министерстве, она услышала раскаты грома, когда дым вырвался из котла и разлился по комнате. Пламя свечей задрожало, и она почувствовала, как Драко сжал её руку, пока земля под ними начала глухо дрожать. Кипение усиливалось, дым всё гуще вырывался наружу, пока свечи, освещавшие комнату, не погасли одна за другой. Она схватила палочку, зажгла свет — и увидела, что дым полностью исчез. Дрожь прекратилась, и гром стих. Но в её голове оставался один-единственный вопрос: получилось ли? Тео первым нарушил тишину, задав тот самый вопрос, который они все боялись произнести вслух. — У нас получилось? — спросил он, оглядываясь. — Мы смогли снять… Его голос оборвался, когда взгляд остановился на Билле. Гермиона проследила за его взглядом — и в ужасе ахнула, увидев, что Билл лежит на полу, сжимая руку. Вены на его кисти и предплечье потемнели, став почти чёрными, и по тому, как он морщился, было ясно — ему больно. — Кажется, мы сделали только хуже, — прошептала она в страхе. Кто знает, к каким ещё последствиям привела их попытка разрушить проклятие.