Воспоминания прошлого

Март 1979 года Прошло почти три месяца с тех пор, как Марлин в последний раз видела Ремуса. Почти три месяца с тех пор, как она хотя бы слышала о нём. И это было непросто. Больше всего её мучило непонимание. Наутро после его ухода она обратилась к Дамблдору за ответами, умоляя сказать, куда отправился Ремус и может ли она чем-то помочь. Ремусу не обязательно было проходить через эту борьбу в одиночку; она могла быть рядом, сражаться плечом к плечу и помогать ему выполнять поручение. Но Дамблдор отказался ей что-либо говорить, заявив, что это не его тайна, и что это то, что Ремус должен сделать сам. Джеймс и Лили были рядом с ней, поддерживали её и дали ей приют. Никто из них не знал, где находится Ремус, к большому разочарованию Джеймса, но на каждом собрании Ордена они настойчиво требовали от Дамблдора ответов — где Ремус и почему он должен действовать в одиночку. К тому же внутри Ордена нарастало напряжение. Во время недавних атак казалось, что Пожиратели смерти знают слишком много. Каким-то образом они всегда были в курсе, когда Орден собирается действовать, кто будет присутствовать, в чём их слабости и как именно им помешать. И, как бы ужасно это ни звучало, все понимали: есть только одно объяснение тому, почему, несмотря на все усилия, они снова и снова терпят неудачи — среди них был предатель. Она видела, как каждый начинал подозревать остальных, как бы ни пытался этого избежать. Что делать, когда люди, с которыми ты вырос, с которыми сражался бок о бок почти год, могут оказаться врагами под маской? Как смотреть им всем в глаза на следующий день, зная, что один из них — причина того, что всё больше её друзей гибнет в бою? Что именно из-за него в дома её друзей врываются, что их предают, оставляя беззащитными перед шпионом? Тем более, когда её гриффиндорская сущность отчаянно хотела верить друзьям. Как можно было не доверять им? В тот момент, когда они начнут подозревать и отвернутся друг от друга, война будет проиграна. Неважно, насколько они сильны и как яростно сражаются, если никто не верит друг другу. Не помогало и то, что Ремус исчез. И дело было не только в том, что она скучала по нему. Она слышала шёпот на собраниях. Как остальные могут быть уверены, что он не шпионит на стороне Волдеморта, если никто даже не знает, где он? Ситуацию усугубляло и то, что Волдеморт активно вербовал оборотней, предлагая им дом и поддержку, которых волшебный мир лишал их слишком долго. А ведь именно этого они все и хотели — место, где можно было бы почувствовать себя своим. И потому многие в Ордене считали, что именно Ремус и есть шпион. Ведь кто может быть удобнее для этой роли, чем тот, кто отсутствует и не может защитить себя? Сириус в это верил, к её огромному огорчению. Она не понимала, как он мог принять это. Они ведь были друзьями, ради Мерлина. Они выросли вместе, прошли через столькое. Как три месяца могли всё изменить? Как три месяца отсутствия могли означать, что Ремус — предатель? Это не укладывалось у неё в голове, даже несмотря на то, что она знала: их отношения начали рушиться задолго до ухода Ремуса. Они спорили почти обо всём ещё тогда, когда он был рядом, и она видела, как они постепенно отдаляются. Питер, к её облегчению, в это не верил. Он поддержал её после одного из собраний Ордена, когда ей казалось, что она осталась одна против всех, и сказал, что ни за что не поверит, будто Ремус способен на такое — не после всего, что он для них сделал. Её утешало, что, помимо Сириуса, были и другие, кто готов отстаивать мысль о невиновности Ремуса и не верить, что он способен на те ужасные поступки, в которых его обвиняли. Ситуацию осложняло ещё и то, что почти первые два месяца после ухода Ремуса её не покидало чувство тошноты. Она списывала это на стресс и расстройство желудка, но из-за этого какое-то время не могла сражаться вместе с остальными, пока те беспокоились о её состоянии. Ей хотелось кричать; ей просто хотелось, чтобы Ремус вернулся домой, и чтобы ей больше не приходилось справляться со всем этим в одиночку. Она хотела доказать Сириусу, что он ошибается. Ничто из этого не имело для неё смысла, и она устала пытаться разобраться во всём в одиночку.

***

Таинственные смерти охватывают страну

Ханна Лир

В шокирующем повороте событий многие сегодня утром проснулись лишь затем, чтобы обнаружить своих близких мёртвыми в собственных домах. По сообщениям, у жертв были жёлтые глаза, а вокруг них — лужи крови, которую они, по-видимому, выкашляли. Также утверждается, что ранее в тот же день у погибших наблюдались лёгкие симптомы, похожие на грипп, однако они не придали этому особого значения. Когда мы обратились к специалисту из госпиталя Святого Мунго с вопросом, похожи ли эти симптомы на какой-либо известный магический вирус, нам ответили, что после дополнительных исследований и вскрытий некоторых тел стало ясно: данная инфекция не напоминает ни одно из известных волшебному миру заболеваний. Это оставляет простор для множества догадок и ещё больше вопросов без ответа. Некоторые задаются вопросом: не может ли это быть делом рук скрывающихся Пожирателей смерти, избежавших поимки? Не является ли это новой тактикой, направленной на то, чтобы поставить волшебный мир на колени? На вопрос к министру Кингсли он ответил, что на данный момент у Министерства нет ни зацепок, ни сведений об этом вирусе, однако, как только появятся новые детали, он выступит с официальным заявлением. Хотя вирусные вспышки не являются чем-то неслыханным для волшебного мира, за последние сто лет они происходили значительно реже. Так почему же сейчас? Что изменилось за тот короткий промежуток времени, когда появился этот вирус? Кто был нулевым пациентом? Этот корреспондент клянётся выяснить правду и донести её до общественности. Гермиона тяжело вздохнула, отбросив газету в сторону и закрыв лицо руками. Как они могли так катастрофически всё испортить? Каким-то образом, всего за один день, они сделали древнее, существующее веками проклятие ещё хуже. Как оказалось, они ускорили его развитие, сократив и без того ограниченное время, за которое его можно было разрушить. Кто знает, сколько у них теперь осталось, прежде чем проклятие уничтожит их всех? И вдобавок ко всему, использование крови Билла наложило на него другое проклятие. Вены на его руке полностью почернели, и она видела, как медленно, но неумолимо эта тьма поднимается вверх по руке. Вопрос был лишь во времени — когда это ядовитое заклятие доберётся до его сердца. И что тогда произойдёт — не знал никто. И всё это — потому что они решили, будто знают, как снять проклятие. Теперь же они все были обречены. — Я разобрался, — сказал Драко, привлекая внимание присутствующих — а это были лишь она, Тео и он сам. Билл в этот момент находился в Святом Мунго, пытаясь получить лечение. Она понимала, что это бесполезно; их единственная надежда — снять проклятие, чтобы спасти его… спасти их всех. Но, очевидно, они понятия не имели, как это сделать. — Ну, не совсем как снять проклятие, — поправился он, указывая на непереведённое слово, обозначающее кровь, — но я понял одну из наших ошибок. — И что не так? — нахмурившись, спросил Тео. — Оно означает не просто кровь, — ответил Драко. — Дословно — «кровь заклинателя». — Но Моргана давно мертва, — сказала Гермиона, чувствуя, как её охватывает отчаяние. — У этого есть и другое значение, — мягко продолжил Драко. — Кровь заклинателя — не обязательно его собственная кровь, а кровь прямого потомка. Если у Морганы когда-либо была семья, мы могли бы использовать их кровь. — У Морганы были дети? — спросила Гермиона, обратившись к Тео. Тот отступил на шаг, задумчиво нахмурившись. — Не уверен, но я могу это выяснить. Как я уже говорил, мои знания в основном касаются Мерлина и Артура, однако мы, вероятно, сможем узнать, были ли у неё какие-либо отношения после того, как она покинула Артура. Гермиона вздохнула, понимая, что у них снова лишь смутная зацепка. А знает ли вообще этот потомок о своём происхождении — если он вообще существует? Проследить родословные до начала XVII века было несложно — именно тогда появились многие современные знатные семьи. Чёрт возьми, даже на несколько столетий раньше — возможно. Но отследить род почти на полторы тысячи лет назад, когда, возможно, даже не сохранялись записи о рождении? А что, если наследника нет вовсе? Моргана ведь намеревалась сделать так, чтобы только она могла разрушить это проклятие. Что им делать, если её линия прервалась? Это делало задачу почти невыполнимой. Она снова тяжело вздохнула: каким-то образом у них оказалось больше вопросов, чем ответов. А время стремительно уходило — в этом не было никаких сомнений.

***

Гермиона нервно сидела за столом, напротив неё расположились Гарри и Рон. В каком-то смысле её это даже удивляло — учитывая, насколько она была близка со своими друзьями. И всё же ей потребовалось так много времени, чтобы рассказать им обо всём, что происходило в её жизни. Но она знала: сказать это необходимо. — Я скрывала от вас правду, — произнесла она, нарушая тишину. — И вы заслуживаете знать. — О чём ты? — настороженно спросил Рон, глядя на неё. — О многом, — тихо ответила она. — Слишком о многом. Простите меня. Мне следовало рассказать вам всё раньше, а теперь… Гарри успокаивающе провёл рукой по её спине. — Расскажи нам, что случилось, Гермиона. Ещё не поздно. — Речь обо всём, — сказала она. — Мне нужно рассказать вам очень многое. — Начни с самого начала, — ободряюще сказал Рон. — Гермиона, что бы это ни было — мы тебя любим. — Я встречаюсь с Драко, — сказала она, решив начать с самого начала. — И есть проклятие, которое угрожает уничтожить всю Англию. Рон закашлялся, а Гарри уставился на неё широко раскрытыми глазами. — Начни. С. Самого. Начала, — повторил Рон, уже явно раздражённый. — И ничего не упускай. — Всё… переплетено, — сказала она. — Я снова встретила Драко, потому что Кингсли включил нас с Биллом в одну команду. Много лет назад Моргана наложила тёмное проклятие, пытаясь отомстить своему брату и одновременно стать спасительницей Англии. Это проклятие должно было наслать чуму, которая прокатывается по стране и уничтожает значительную часть населения примерно раз в сто с лишним лет. И, как оказалось, очередной всплеск был уже совсем близко, а Кингсли опасался, что с нашей и так малой численностью после войны мы можем не выжить. Поэтому мы начали работать над тем, чтобы разгадать это проклятие. — Именно так я и сблизилась с Драко. С того самого момента, как он снова появился в моей жизни, меня тянуло к нему, — сказала она, заставив Рона болезненно скривиться. — Мы сходили на несколько свиданий, и я понимаю, это звучит странно, учитывая, что вы с ним никогда не ладили… но между нами была сильная связь. В нём было что-то, что я не могла объяснить. — Он вейла, — добавила Гермиона, и это вызвало у обоих её друзей шок. — Он сказал мне об этом позже, и, оказывается, я — его пара. Я была в замешательстве и злилась на него за то, что он не сказал сразу… за то, что заставил меня чувствовать себя глупо, будто у меня есть шанс, хотя на самом деле всё было предопределено. Но я взяла время, чтобы всё обдумать, и поговорила об этом с отцом. — Ты не обязана быть с ним, — твёрдо сказал Рон. — Не из-за какой-то там связи. Гермиона, ты заслуживаешь быть с кем-то, потому что сама этого хочешь. А не потому что какой-то придурок говорит тебе, что вы «предназначены» друг другу. Она покачала головой. — Это не так, Рон. Всё работает не так. Поверь, я изучила это — и я это чувствую. Каждый раз, когда я рядом с ним. Он делает меня счастливой, и я знаю, что даже если бы он не был вейлой, мы всё равно могли бы быть счастливы вместе. Рон выглядел недовольным, будто хотел возразить. — Я тебе доверяю, — сказал Гарри. — И если ты говоришь, что он делает тебя счастливой, для меня этого достаточно. Если ты решила дать ему шанс и хочешь быть с ним — я тебя поддержу. Я не обещаю, что мы сразу станем друзьями, но я буду вести себя с ним нормально… если он будет делать то же самое. Она улыбнулась и сжала его руку. — Мне это не нравится, — наконец сказал Рон. — И я этого не понимаю. Но если он делает тебя счастливой — я его потерплю. А если он тебя обидит… можешь не сомневаться, я превращу его жизнь в кошмар. Гермиона улыбнулась им обоим, радуясь, что они приняли это лучше, чем она ожидала. — А теперь вернись к проклятию, — сказал Гарри, уже серьёзно. — Это ведь то, что произошло прошлой ночью? То, что вызвало все эти смерти… и из-за чего Билл оказался в больнице. Гермиона кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Мы думали, что разобрались, — тихо сказала она. — Мы были уверены, что знаем, как снять проклятие… но ошиблись. И теперь столько невинных людей погибло. И Билл ранен. Я должна была использовать свою кровь. Это должна была быть я, а не Билл. — Нет, — твёрдо сказал Рон. — Гермиона, это не твоя вина. Ты не накладывала это проклятие. Ты не виновата в их смерти. Как бы ужасно это ни звучало — проклятие убило бы их в любом случае. Ты пыталась помочь, и это просто… неудачный шаг назад. Но это не конец. У тебя есть мы с Гарри. Мы во всём разберёмся. Обещаю. Это проклятие нас не сломает. Она встала и обняла обоих друзей, чувствуя, как её наполняет облегчение. Им предстояло пройти ещё долгий путь, чтобы разрушить это проклятие, но, по крайней мере, ей больше не придётся справляться с этим в одиночку. И ничто не могло этого изменить.

***

Тео стоял на крыше одного из зданий в Косом переулке и смотрел вниз, на людей. Он чувствовал запах паники в воздухе — проклятие всё глубже пускало корни. Их действия прошлой ночью продвинули его планы дальше, чем он мог надеяться. Теперь остальная часть волшебного мира понимала: что-то не так. Страх распространялся, пока все отчаянно пытались найти причину произошедших смертей. Но это не была полная победа. Остальные подбирались слишком близко к разгадке того, как снять проклятие. Тео не мог вечно намеренно искажать переводы рун — рано или поздно кто-то перепроверит их и поймёт, что они неверны. А если кто-то свяжет эти руны с ним, его либо отстранят от работы, либо начнут задаваться вопросом, почему все его переводы ошибочны. Уизли, скорее всего, на время выйдет из игры, а Грейнджер будет убита горем. В конце концов, именно её близкие страдали из-за их действий. А когда Грейнджер страдает, Драко будет отвлечён. При мысли о друге он грустно улыбнулся. Когда всё закончится, поймёт ли Драко, почему он это сделал? Почему он был вынужден поступить именно так? Ему нужно было спасти всех — это было его предназначение по праву рождения. Как потомок Мордреда, он был обязан добиться разрушения проклятия. И теперь, после долгих лет ожидания и поисков, все фигуры наконец встали на свои места, чтобы это стало возможным впервые за тысячелетие. У них было заклинание, породившее проклятие, было место, где оно было впервые наложено, и был необходимый потомок. Но только Тео знал, где именно находятся все эти фигуры на доске. Так что, в конечном счёте, не имело значения, насколько близко остальные подойдут к разгадке — им никогда не удастся снять проклятие. К тому моменту, как они хотя бы приблизятся к обнаружению истинного наследника, он уже будет на пути к победе. Ему помогало то, что он знал, кто этот потомок. Эти сведения хранились в семейных журналах — ведь его род из поколения в поколение отслеживал потомков Морганы. Со временем следы терялись, но Тео оказался умнее. Он потратил годы, чтобы восстановить родословную, соединяя воедино намёки, оставленные его предками в записях, когда те время от времени находили нынешнего наследника. Чёрт возьми, он знал, кто это, задолго до того, как присоединился к команде. И теперь оказалось, что он точно знает, чья кровь нужна. И что ещё лучше — остальные об этом не имеют ни малейшего представления. Это значительно упростит задачу — направить их туда, куда нужно ему. Он всё же добьётся своей победы — она была так близко, что казалось, протяни руку и коснёшься. Всё, ради чего так трудились его предки, вот-вот принесёт плоды. Тео оставалось лишь сделать свой ход — и забрать то, что по праву принадлежит ему: Англию.