Воспоминания прошлого

Август 1979 года До родов оставалось совсем немного, и Марлин казалось, что её огромный живот вот-вот лопнет в любую секунду.  Да, она была всего на восьмом месяце беременности, но, сидя и поглаживая живот, она невольно думала о том, когда же её ребёнок появится на свет. Эти месяцы тянулись бесконечно долго. Её мать и отец были недовольны тем, что она забеременела, и тем, что отец ребёнка словно исчез без следа.  Наверное, всё было бы проще, будь Ремус рядом — он мог бы убедить её родителей, что любит её и в конечном итоге собирается на ней жениться. Но теперь всё это казалось чем-то далёким, почти нереальным. Все её надежды на то, что парень вернётся и будет рядом с ней в это время, давно угасли. Никто, кроме Дамблдора, уже несколько месяцев не слышал о нём ни слова, и её сердце будто было разбито.  Как он мог так долго отсутствовать и не дать о себе знать? Разве он не хотел, чтобы она знала, что с ним всё в порядке? Разве ему не было важно, как она сама? А что, если он так и не узнает, что стал отцом? Что, если он просто не вернётся с того, чем занимается Мерлин знает где? И была ещё одна тревога — что её ребёнок может унаследовать ликантропию. Она любила Ремуса больше всего на свете и знала, что будет любить своего ребёнка при любом исходе, но это не мешало ей надеяться, что её малышу повезёт и он не унаследует этот ген. Она сидела на крыльце их нового дома, мягко поглаживая живот. Война всё ещё продолжалась, и она вместе с родителями решила переехать. Все знали, что её родители не поддерживают Волан-де-Морта, и после того, как на поместье Поттеров напали и убили родителей Джеймса, она боялась, что следующими могут стать её собственные. Джеймса это почти сломало, когда он узнал, что его родители погибли в собственном доме. Если бы не Лили и друзья, она не знала, что бы с ним стало. Она обняла друга, которого считала братом, и крепко держала, пока он рыдал у неё на плече, и сама не могла сдержать слёз. Поттеры были для неё почти второй семьёй, и их потеря тяжело отразилась на всех. Лили была опустошена — её собственные родители давно умерли, и у неё осталась лишь сестра, которая её ненавидела. А после того, как её отец едва не стал жертвой нападения в Косом переулке и чудом спасся, она отказалась рисковать им тоже. Поэтому они собрали вещи и переехали в тихий маггловский район, наложив на дом множество защитных заклинаний. Соседи оказались приветливыми, и это стало небольшим утешением. Семья Грейнджеров, жившая по соседству, была молодой супружеской парой, и Марлин часто проводила время с ними, слушая истории об их жизни и делясь своими — слегка приукрашенными, чтобы звучали по-маггловски. Она видела любовь в каждом их жесте, в том, как они смотрели друг на друга, и невольно тосковала по тому времени, когда Ремус был рядом с ней. А когда Грейнджеры спрашивали о нём, она говорила, что он сражается на войне — но никогда не уточняла, на какой. — Марлин? — позвал её отец, выходя к ней на крыльцо. — Как ты? Она видела, как её родители всё больше беспокоятся по мере приближения срока. — Всё хорошо, — тихо ответила она, когда он сел рядом. — Просто думаю о ребёнке. — С ней всё будет в порядке, — уверенно сказал отец. — Если твоя дочь хоть немного пойдёт в тебя или в твою мать, она будет бойцом. Сильной и смелой. В её крови течёт наследие могущественных ведьм, уходящее в глубь поколений. Ты же знаешь, что я всегда говорю. Она закатила глаза, но улыбка не исчезла с её лица. — Знаю. И всё равно не верю, что ты всерьёз считаешь нас её потомками. Но я запомню. Отец рассмеялся, но затем посерьёзнел. — Ты знаешь, что мы с мамой тебя любим, правда? Я понимаю, обстоятельства не самые лучшие, но мы тебя очень любим, Марлин. Мы гордимся тобой. И будем рядом на каждом шагу, когда ребёнок появится и будет расти — рядом с вами обеими. И будем баловать твою дочь без меры. Она рассмеялась сквозь слёзы. — Я знаю, — сказала она дрогнувшим голосом. — И я вас тоже люблю. Моей маленькой Гермионе так повезёт, что вы будете рядом. Я просто хочу, чтобы у неё была хорошая жизнь… и чтобы она была счастлива. — Так и будет, — пообещал её отец.

***

Гермиона лениво проснулась, ощущая, как кончики пальцев выводят узоры на её лопатке. Она подняла взгляд и увидела, как Драко смотрит на неё с улыбкой, прижимаясь к ней всем телом, и воспоминания о прошедшей ночи нахлынули на неё волной. Каждое прикосновение, каждый поцелуй — и осознание того, что теперь она принадлежит ему. — Доброе утро, любовь моя, — мягко произнёс Драко, убирая прядь волос с её лица. — Доброе утро, — ответила она с улыбкой, слегка запрокинув голову. Она смотрела на него с неподдельным изумлением, ощущая лишь любовь к мужчине рядом. Впрочем, это не было таким уж неожиданным. Она отдала ему часть себя, связала с ним свою жизнь, свою душу и своё сердце. Она стала частью его — так же, как он стал частью её. И она любила его так сильно, что не могла даже выразить это словами. Какая-то её часть хотела приписать силу этих чувств вейловской связи, но со временем она научилась различать эмоции, вызванные этой магией — вроде вспышек ревности, когда другие женщины заигрывали с ним, или той боли, что она чувствовала, если он даже просто ушибся. Нет, всё, что она испытывала сейчас, было её собственным — настоящим, искренним. И когда его рука мягко скользнула по её бедру, она невольно вздрогнула от прикосновения, желая лишь одного — прижаться к нему ещё ближе и провести утро в его объятиях, наслаждаясь его присутствием и делая вид, что все проблемы её жизни просто не существуют. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он с любопытством, когда она уютно устроилась рядом. В его голосе звучала забота — он хотел убедиться, что всё это не оказалось для неё слишком тяжёлым. Она подняла руку и коснулась его лица, успокаивая. — Хорошо, — улыбнулась она. — Живой…? Я даже не знаю, как это описать, Драко, но я чувствую такую эйфорию. Будто мне чего-то не хватало до вчерашней ночи, и вот теперь я это нашла. — Я чувствую то же самое, — тихо ответил он, его лицо смягчилось, и он склонился, касаясь её шеи поцелуями, отчего она тихо застонала. — Я люблю тебя, Гермиона, и не собираюсь отпускать тебя без борьбы. Прошлая ночь показала, насколько ты мне нужна, и я не думаю, что смог бы жить без тебя. Она судорожно выдохнула, когда его губы скользнули ниже. — Драко, нам нужно вставать, — сказала она с лёгким сожалением. — У нас есть работа. Как бы мне ни хотелось остаться так на весь день, в твоих объятиях, мы не можем. Билл и Тео начнут задаваться вопросом, где мы. Он издал звук, будто и не услышал её, и она вздохнула, сдаваясь, когда он перевернул её на спину и поцеловал с новой силой. И когда его тело прижалось к её, все мысли о работе и обязанностях исчезли без следа.

***

Моргана не понимала этого. Ничего из происходящего. Она не понимала, как всё дошло до того, что она стоит по одну сторону поля битвы, а Мерлин и Артур — по другую. Не понимала, как стала для них врагом, когда на самом деле именно она пыталась спасти их от настоящего чудовища. Почему никто этого не видел? Почему никто не понимал, что она лишь хотела помочь? Она всего лишь стремилась сделать лучше для всех — а значит, спасти их от собственного брата. Почему именно он должен править, если при этом уничтожает их сотнями? Лишь из страха перед тем, чего не понимает? Она положила руку на живот, бережно обнимая его, стоя над кипящим котлом. Она делала это ради своего ребёнка — чтобы он вырос в мире, полном безопасности и покоя. Она не могла допустить, чтобы её дитя росло в постоянном страхе за свою жизнь, за каждый свой шаг. Будучи ребёнком её и могущественного волшебника, он, без сомнения, унаследует магию. Она хотела для него лучшего мира. Для всех их детей. Какой матерью она была бы, если бы не попыталась защитить своего ребёнка от преследований? Если бы только его отец знал. Тогда он стоял бы рядом с ней, а не отсутствовал в её жизни. Но как она могла сказать ему теперь, чтобы он не решил, что это ловушка, а не плод их любви? Эта мысль разбивала ей сердце. Она так долго работала над этим проклятием, вкладывая в него свои чувства и силу, используя редчайшие ингредиенты, чтобы усилить его ещё больше. Ей нужно было, чтобы оно сработало — чтобы остальные наконец поняли: именно она пытается их спасти, а Артур приведёт их к гибели. Но всё пошло не так, как она надеялась. Вместо того чтобы стать мученицей, она стала злодейкой. Жители Камелота обратились к Артуру за помощью, и он — к её удивлению — решил искать магическое решение. Впервые он не ограничился мечами и оружием, а признал, что именно его собственные действия привели к происходящему. И тем самым он объединил магов и магглов, заставив их встать плечом к плечу — против неё. Она должна была быть их спасительницей, а не он. И хуже всего было то, что Мерлин раскрыл себя как могущественного волшебника и встал на сторону её брата. Он оставил её ради этого чудовища, и она снова осталась одна. Так не должно было быть. Она всего лишь хотела помочь всем — как всё могло обернуться так? Если бы не её советник, Мордред, она не знала бы, что делать. Тогда она была бы по-настоящему одна. А этого Моргана не могла вынести. Не снова. Но это уже не имело значения — у неё был ребёнок, и она была полна решимости сделать всё, чтобы он вырос в любви и безопасности. Она не позволит Артуру победить — не так. Нет, это всего лишь небольшая неудача. Она вернёт любовь своего народа и докажет им, что они заслуживают большего, чем правителя, который пользуется магией, когда ему удобно, и отвергает её в остальное время. Народ заслуживает гораздо большего. Нет, она вернёт Камелот, свой народ — и Мерлина — любой ценой, даже если это станет последним, что она сделает.

***

Он знал, кто это; как он мог не знать, кто является наследником Морганы? Но дело было в том, что Тео не мог просто взять и объявить об этом. Сначала ему нужно было понять, на чьей они стороне и можно ли считать их союзниками. Скорее всего, сам наследник даже не подозревал о своём происхождении. А значит, если Тео доберётся до него раньше, он сможет направить его мысли в нужное русло — так, чтобы в нужный момент тот оказался на их стороне и помог Тео разрушить проклятие… на его условиях. Он мог внушить ему, что тот действительно избавляет мир от древнего зла, тогда как на самом деле они просто дождутся подходящего момента, и волшебный мир примет их как спасителей. А когда всё закончится, нужды в нём больше не будет — и от него можно будет избавиться, как от вчерашнего мусора. Проблема заключалась в том, что группа была слишком близка к разгадке. Они уже исправили большую часть ошибок в переводах, которые он намеренно допустил, и поняли, что действовать нужно именно на месте. И если они подберутся слишком близко к цели раньше, чем он будет готов, это может обернуться серьёзной проблемой. То, что он оказался в этой команде, вовсе не было случайностью. Казалось бы, Министр магии должен был быть достаточно силён, чтобы сопротивляться заклятию Империус, но несколько правильно подобранных слов обеспечили Тео место в группе — так он мог следить за их продвижением на каждом шагу и подбрасывать препятствия. С учётом того, что проклятие медленно убивало Билла, Тео знал, что тот отвлечён. Оставались только Драко и Грейнджер. А учитывая, как они смотрели друг на друга — будто готовы были наброситься друг на друга в любую секунду, — он не особенно беспокоился. Когда он пришёл в их кабинет, его нисколько не удивило, что Гермионы и Драко ещё нет. — Тео, — с удивлением поприветствовал его Билл, — не ожидал увидеть тебя так рано. Тео пожал плечами. — Решил прийти пораньше и посмотреть, смогу ли узнать что-то ещё об этом проклятии. — Вообще-то я хотел с тобой кое-что обсудить, до того как придут Драко и Гермиона, — сказал Билл, выглядя немного неуверенно. — Хочу проверить одну теорию. — Да? — приподнял бровь Тео. — Что, если наследник Морганы гораздо ближе, чем мы думаем? — спросил Билл. — Что, если это не какой-то случайный волшебник или ведьма, а тот, кто всё это время был рядом с нами? — Ты думаешь, что Гермиона — наследница Морганы? — ровно спросил Тео, скрывая свои эмоции. — Это не так уж невероятно, правда? — ответил Билл. — Подумай обо всём, Тео. Она видела воронов по всему замку Морганы, а вороны — её символ. Говорят, она использовала их, и есть легенды, что она сама могла превращаться в ворона. Затем её способность чувствовать магию в замке куда сильнее, чем мы. Да, можно списать это на то, что Гермиона сама по себе очень сильная ведьма. Но если добавить к этому, что именно она первой смогла войти в замок — именно её прикосновение сделало его видимым для остальных. Она смогла достать книгу, которую Драко не смог снять с полки. Именно её кровь позволила дневнику раскрыть свои тайны. Всё это может быть совпадением… но что, если это не так? — А если нет? — спросил Тео, склонив голову набок. — Ты действительно хочешь обречь её на ту же судьбу только потому, что считаешь, будто существует крошечный шанс, что она — наследница одной из самых могущественных ведьм в истории? Ты правда готов взять на себя её смерть и, кто знает, скольких ещё людей, только из-за догадки? Потому что, как по мне, у тебя нет никакого реального доказательства — лишь несколько совпадений. Что, если книга просто застряла, а Гермиона помогла её вытащить? С чего ты взял, что именно её кровь, а не чья-то из нас, позволила нам найти заклинание? Вороны есть повсюду — это не значит, что Гермиона наследница только потому, что увидела их в замке Морганы, где птицы могли быть частью окружения Морганы, а не её отражением. Ничто из сказанного тобой не доказывает, что Гермиона — наследница. Ты просто цепляешься за неё, потому что тебе нужен наследник, чтобы спасти себя, и ты отчаянно хочешь, чтобы это оказалась она — потому что так удобно, потому что она рядом. Но ничто не гарантирует даже того, что наследник вообще существует. Или что он живёт в Англии. А если его семья давно переехала за пределы Великобритании? И что тогда? Билл выглядел раненым его словами, но всё же покачал головой: — Есть шанс, пусть и небольшой, что это она. Этого недостаточно, чтобы снова бросаться в попытку снять проклятие, но мы можем хотя бы провести заклинания и попытаться проследить её род по крови. Это стоит попробовать. И если она окажется наследницей — мы станем на шаг ближе. А если нет — возможно, это подскажет нам, как действовать дальше. Но мы должны хотя бы попытаться. Тео достал палочку и направил её на мужчину. — Что ты делаешь? — настороженно спросил Билл. — Я не могу позволить тебе это сделать, — покачал головой Тео. — Я уже знаю, к каким результатам приведёт это заклинание, и не могу позволить тебе дойти до этого сейчас. Фигуры на доске ещё не выстроились как нужно, и слишком рано разрушать проклятие. Я не позволю вам победить, когда я так близок к тому, чтобы получить всё, чего всегда хотел. — Ты наследник Мордреда, — побледнев, произнёс Билл. — И ты всё это время знал, что Гермиона — наследница Морганы. Тео рассмеялся. — Жаль, что вы так долго до этого доходили. Если бы вы поняли раньше, вы могли бы снять проклятие ещё до того, как я вообще присоединился к вашей команде. Но я не позволю вам рассказывать остальным, пока я даже не убедил Гермиону, что проклятие нужно снять только тогда, когда придёт время. — Ты сумасшедший, — прошептал Билл. — Думаешь, смерть меня остановит? Это только насторожит их. — Именно поэтому я и не собирался тебя убивать, — закатил глаза Тео. — Тебе просто нужно забыть этот разговор. Но не волнуйся, я всё равно убью тебя после того, как всё закончится. Я никогда не любил Уизли. Билл посмотрел на него, и Тео понял — тот уже решает, не попытаться ли напасть, хотя палочка была слишком далеко. На лице Тео появилась зловещая улыбка. — Обливиэйт, — произнёс он. Он убрал палочку обратно в мантию и вышел из комнаты, собираясь вернуться через несколько часов. И никто так и не догадается, что здесь произошло.