Воспоминания прошлого

Декабрь 1979 Прошёл почти год с тех пор, как она видела его в последний раз. Год с той ночи, которую они провели вместе, прежде чем он сказал ей, что должен уйти. Год с тех пор, как он оставил её беременной их ребёнком — и одну, чтобы пройти через всё это. Их дочери уже было четыре месяца, и за всё это время она ни разу не видела своего отца. А маленькая Гермиона Джин росла так быстро, что Марлин боялась: Ремус может всё это пропустить. Она никому не рассказывала о рождении дочери — кроме нескольких самых близких друзей, — как и о самой беременности. Дамблдор считал, что ей просто нужно время, чтобы справиться с горем из-за исчезновения Ремуса, каким бы ни было его задание, и за это она была благодарна. Она знала: если рассказать Дамблдору правду, это могло бы помочь вернуть любимого домой. Но в то же время она понимала — он вернулся бы ни с чем. Он оставил её ради миссии, которую счёл достаточно важной, чтобы уйти. И как она могла винить его за это? Как могла упрекать, если он так долго боролся за то, чтобы почувствовать, что у него есть цель — не только в этой войне, но и в жизни вообще? Что бы он ни делал, это было чем-то, во что он верил, за что сражался. Как она могла осудить его? Прошёл год с тех пор, как она видела Ремуса, но за всё это время её любовь к нему не угасла. Именно поэтому она сейчас сидела на собрании Ордена. Дело было не в том, что ей хотелось снова идти в бой — просто она устала чувствовать себя бесполезной. Она не могла вечно прятаться от волшебного мира из страха. Это был её дом, место, где она выросла, где было её сердце. Она по-прежнему считала, что поступила правильно, когда вместе с родителями перебралась в мир магглов, но отвернуться от мира, который нуждался в ней, она не могла. И всё же она не была безрассудной. Отправляться на задания, после которых её дочь могла остаться одна, — это точно не было решением. Она понимала: ей придётся действовать иначе, осторожнее. Она могла использовать свои навыки, чтобы лечить раненых и помогать Лили варить зелья. Друзья беспокоились, видя её на собрании — они знали, что она снова втягивается в водоворот событий. Никто ни разу не упомянул Ремуса, никто не говорил вслух о предателе среди них, но по их взглядам было ясно: многие всё ещё верили в его вину. Просто потому, что его здесь не было. Она не понимала, как это вообще имело смысл. Как можно считать его предателем, если он не появлялся ни на одном собрании, не передавал никакой информации? Его не было уже целый год — и всё же они так легко поверили, что он мог предать своих друзей. Марлин демонстративно не смотрела на Сириуса всё собрание, всё ещё кипя от злости из-за его обвинений. Но она всё равно сидела здесь — и так же демонстративно игнорировала его и его мнение. И если он это заметил или ему было не всё равно — он ничего не сказал. — Как ты держишься? — тихо спросил Питер, когда собрание подошло к концу. Остальные уже начинали расходиться. — Держусь, — ответила она с лёгкой улыбкой. В последние месяцы она почти не общалась с ним, но Питер всегда был добр к ней. Кто она такая, чтобы отталкивать друга? — Он скоро вернётся, — уверенно сказал Питер. — Чем бы Римус ни занимался, он скоро вернётся, и ты снова его увидишь. — Я знаю, — ответила Марлен, благодарная за его слова. — А ты как, Питер? Как у тебя всё после школы? — Всё хорошо, — улыбнулся он. — В магазине у меня стабильные часы работы, и… думаю, через пару лет меня повысят до управляющего. — Это замечательно, Питер! — искренне обрадовалась Марлин. — Да, — он немного смущённо улыбнулся. — Не пропадай, Марли. И с этими словами он ушёл, оставив её одну. В последние месяцы она почти не думала о нём — и часть её чувствовала вину за это. Он всегда был к ней добр, а она просто забыла о нём, поглощённая своими проблемами. Она постарается. Обязательно постарается. Несмотря ни на что, она будет рядом с друзьями — так же, как они были рядом с ней.

***

Когда Гермиона пришла в себя, одной из первых вещей, которые она заметила, было то, что она не в своей постели. Она моргнула, окончательно просыпаясь, и узнала знакомые стены больницы вокруг себя. После войны она провела много часов в её коридорах, навещая тех, кто был ранен или пострадал, надеясь составить им компанию, пока они восстанавливаются. — Ты очнулась, — она услышала, как её отец с облегчением выдохнул. — Папа? — спросила она с удивлением, приподнимаясь на кровати. — Что случилось? Она вспомнила события, предшествовавшие потере сознания: как Тео напал на неё, оказавшись наследником Мордреда. — Тео оглушил тебя старинным заклинанием, — ровно сказал её отец. — Он не пытался причинить тебе серьёзный вред, а значит, ты была ему зачем-то нужна — и, судя по всему, нужна до сих пор. Если бы Билл и Драко не появились вовремя, Мерлин знает, что могло бы случиться. — Что с Тео? — спросила она, чувствуя, как её сердце слегка сжалось, когда она поняла, что Драко нет рядом. — Мракоборцы взяли его под стражу за нападение. Гарри лично позаботился о том, чтобы арестовать его за то, что он сделал с тобой, — сказал Ремус, и в его голосе звучала ярость. — Хорошо, — тихо ответила она, и отец поцеловал её в лоб. — Я рад, что с тобой всё в порядке, Гермиона, — мягко сказал он. — Я переживал, когда ты не приходила в себя. Мы все переживали. — Мы? — переспросила она, задаваясь вопросом, кто ещё приходил к ней, пока она была без сознания. — Драко тоже был здесь, — ответил её отец, словно удивлённый, что ей нужно это объяснять. — Он был в ужасном состоянии, Гермиона, поэтому я отправил его в столовую принести нам чаю. Он скоро вернётся. Он будет рад узнать, что ты очнулась и чувствуешь себя относительно нормально. Она кивнула и как раз подняла взгляд, чтобы увидеть, как Драко входит в палату, озаряясь при виде того, что она уже сидит. — Я оставлю вас наедине, — сказал её отец, выходя из комнаты и оставляя их вдвоём. — Ты в порядке, — произнёс Драко с облегчением, ставя чашки с чаем на стол. — Я так рад, что с тобой всё хорошо. Он подошёл к ней и сел рядом на кровать. Она взяла его руку в свою и мягко погладила, улыбаясь ему. — Прости, — тихо сказала она. — За то, что заставила тебя волноваться. Мерлин знает, через что тебе пришлось пройти, пока я лежала здесь одна. Мне следовало быть рядом с тобой. Он посмотрел на неё с недоверием. — Как ты можешь сейчас извиняться за то, что сделал он? Он причинил тебе боль, а ты занята тем, как я себя чувствую? — Потому что я люблю тебя, — мягко ответила она. — И пока я лежала на этой кровати, тебе было больно. Я хочу быть рядом, чтобы ты не был один. Он осторожно обхватил её лицо ладонями и поцеловал в губы. Она подалась к нему, когда он обнял её после того, как они отстранились друг от друга. — Ты в порядке? — снова спросила она, глядя на него. — Как ты можешь спрашивать меня об этом… — его голос дрогнул. — Один из моих лучших друзей причинил боль женщине, которую я люблю, моей паре, потому что, как оказалось, он никогда по-настоящему не был моим другом. Потому что если бы был, он бы не сделал этого с тобой. — Всё будет хорошо, — успокаивающе сказала она. — Обещаю, всё будет хорошо. Он напрягся рядом с ней. — Ты не можешь этого знать, — его голос повысился. — Тебя никогда не предавал друг и не причинял боль тем, кого ты любишь. Твои друзья преданы тебе и не помыслили бы навредить тебе даже на секунду. Так как ты можешь говорить, что понимаешь, Гермиона? Никто из них не причинил бы мне вреда, если бы я сам не сделал чего-то, что заслуживает этого. Никто из них не стал бы использовать тебя из эгоистичных побуждений. Так что не говори мне, что всё будет хорошо, потому что это не так. Драко встал, отстраняясь от неё, и она сразу почувствовала его отсутствие. — Куда ты идёшь? — с тревогой спросила она, глядя на него. — Мне нужно побыть одному, — резко ответил он. — Я рад, что с тобой всё в порядке, Гермиона. И с этими словами он вышел из комнаты, унося с собой разбитые осколки её сердца.

***

Моргана стояла на краю поля, наблюдая, как люди Артура идут на неё в атаку. Она видела, как её брат скачет рядом с ними, а Мерлин гордо возвышался у его плеча, сжимая в руках свой посох. В прошлой жизни она бы гордилась этим зрелищем — тем, как они стоят плечом к плечу, как сражаются вместе, как магия переплетается с силой простых людей. Вот только теперь её брат — и её возлюбленный — шли прямо на неё, чтобы уничтожить её и разрушить проклятие. Словно у них был хоть малейший шанс. Мордред собрал целое войско: колдунов и друидов, хранивших старые обиды, и людей, утративших веру в Артура. Тех, кто потерял близких, несправедливо казнённых за обладание магией, и тех, кто лишился дорогих людей тогда, когда магия могла бы их спасти. Можно было с уверенностью сказать — у Артура по-прежнему было немало врагов. — Моргана! — разнёсся над полем голос Мерлина. — Прекрати это сейчас же. Останови проклятие, пока оно не забрало ещё больше жизней, и мы все сможем вернуться домой. Ты можешь вернуться домой. Ты доказала своё. Ты добилась того, к чему стремилась. Возвращайся — и мы снова станем семьёй. Мы будем в безопасности. Она подумала о своём ребёнке, скрытом в надёжном убежище, о котором знали лишь немногие. И именно так всё и должно было оставаться. Потому что даже если ей не суждено выйти отсюда живой, её ребёнок выживет — и останется невредимым. — Слишком поздно, — ответила Моргана, и её голос дрогнул. — Я не могу вернуться домой, пока там Артур. Не после всего, что он сделал. После всех, кому он причинил боль. Магия удобна ему сейчас, потому что помогает победить меня. А что будет потом, когда она снова станет неудобной? Он снова потребует моей головы? Если магия приведёт к чьей-то смерти — он снова её запретит? Никто не запрещает мечи, когда ими проливают кровь намеренно, но магию объявляют вне закона за возможное зло, закрывая глаза на всё добро, которое она приносит. Я не могу снова жить под властью этого человека. — Да будет так, — раздался в ответ голос Артура. — Прости, что всё дошло до этого, сестра. Прости, что нам пришлось встать по разные стороны поля. Моргана закрыла глаза, и Мордред отдал приказ — их войско ринулось вперёд, навстречу армии Артура. Она смотрела, как с обеих сторон люди падают, сражённые — магией или мечами. Падали её воины, падали его. И это было разрушительно. Она лишь надеялась, что всё закончится скоро — тем, что она взойдёт на трон, а её брат откажется от своих притязаний. — Моргана! — снова крикнул Мерлин, пробиваясь сквозь сражающихся, отражая удары и прокладывая себе путь к ней. Она подняла руку, воздвигая магический барьер, отбрасывая врагов и не позволяя Мерлину приблизиться. — Разрушь проклятие, — умолял он. — Разве ты не видишь — ты уже это сделала! Ты объединила нас всех, даже когда это казалось невозможным. Просто разрушь проклятие и возвращайся домой. Артур простит тебя. Он поймёт. Она рассмеялась. — Нет, не простит. Он потребует моей головы за всё, что я сделала. Даже если забыть о проклятии, способном лишить сознания половину населения, я бросила вызов его праву на трон. Как он может простить, если всегда будет помнить, что я способна повторить это снова? Нет, он не простит. Чтобы разрушить проклятие, вам придётся остановить меня. — Прекрати это, — потребовал Мерлин, делая шаг вперёд и пытаясь прорваться сквозь барьер. — Ты не пройдёшь, — покачала она головой, глядя на него с болью. — Моя магия стала сильнее, Мерлин. Гораздо сильнее с тех пор, как я ушла. Я слышала о тебе. Великий волшебник, сражающийся рядом с Артуром. Старейшины шепчутся о твоей силе, о твоём величии, о том, чего ты достигнешь. Но это не делает тебя сильнее меня. Потому что, в конце концов, ты всё ещё любишь меня. А значит, не сможешь причинить мне вред. — Возможно, — устало сказал он, — но я не могу позволить тебе вредить другим. Я люблю тебя всем сердцем и душой, но не могу позволить этому продолжаться. Хочешь — оспаривай трон сколько угодно, но разрушь проклятие и дай невинным выжить. Эта война — между тобой и Артуром. Оставь остальных вне этого. Она огляделась — бой продолжался, кровь проливалась — и, тяжело вздохнув, опустила барьер, позволяя Мерлину подойти. Он тут же подбежал к ней — растерянный, разрывающийся. Она не знала, хочет ли он убить её или поцеловать. Ей самой хотелось лишь одного — прикоснуться к его лицу. Она так по нему скучала, и видеть их по разные стороны было невыносимо. С тех пор как они встретились впервые — когда он тренировался с мечом, а она бросила ему вызов — они никогда не были по разные стороны. Тогда её победа поразила его, и, как он признался позже, именно тогда он влюбился в неё. — Мерлин… — тихо сказала она, и сердце её разрывалось. Ей хотелось обнять его, прижать к себе. Вернуться в те дни, когда их самой большой заботой было лишь то, согласится ли её брат на их брак. Хотя теперь это было уже невозможно. И в этот самый миг она почувствовала, как стрела пронзает её сердце со спины. Падая на землю, она услышала крик Мерлина. Над ней стоял Артур. Мерлин подхватил её на руки, крепко прижимая к себе. — Это у меня в крови, — прошептала она, осознавая, что её время подходит к концу. — Проклятие… в моей крови. — Это не должно было стать твоей судьбой, — с яростью сказал Мерлин, пытаясь наложить на неё исцеляющее заклинание. — Всё могло быть иначе. — Забавно, правда? — выдохнула Моргана, чувствуя, как мир начинает кружиться. — Я хотела лишь одного — чтобы магия и люди жили вместе, чтобы объединить их. Но в итоге… чтобы их объединить, мне пришлось стать злодейкой. Я сделала это, Мерлин. Я объединила их. — Да… — его голос был глух от боли. — Ты сделала это. Но это ещё не конец. Ты должна выжить. Ты должна вернуться домой. Она тихо всхлипнула — она знала, что это не так. Стрела, выпущенная её братом, была отравлена, и никакая магия не могла спасти её. Она подняла руку и коснулась его лица. — Мне нужно сказать тебе кое-что, любовь моя. Когда я бежала… я носила под сердцем ребёнка. Нашего ребёнка. У нас есть сын. Он прекрасен. Найди его… и дай ему любовь и доброту. Он ошеломлённо посмотрел на неё. — Сын? Как его зовут, Моргана? — выдохнул он, но она уже чувствовала, как мир вокруг начинает растворяться. Она закрыла глаза, пытаясь найти в себе силы произнести имя, пока тьма медленно окутывала её. Она слышала крик своего возлюбленного, когда покидала мир живых.

***

Тео рассмеялся. Если мракоборцы думали, что Азкабан способен его удержать, они жестоко ошибались. Он обратился в чёрного ворона и с лёгкостью проскользнул сквозь прутья своей камеры, взмывая в воздух и уносясь на свободу прочь из тюрьмы. Он знал, что весть о его побеге скоро достигнет материка, а значит, действовать нужно быстро — и ускорить свои планы. Он понимал, что шансы на то, что Гермиона встанет на его сторону, были ничтожны. Но теперь, когда она узнала, что он — наследник Мордреда, сможет ли она вовремя связать воедино всё, что это значит для неё самой, и разрушить проклятие? Он не мог этого допустить. Не сейчас, когда он был так близок к величию. Когда стоял на пороге того, чтобы наконец осуществить то, за что его предки сражались тысячелетиями. И он захватит этот мир — чего бы ему это ни стоило. Он прибыл в замок Морганы и сразу принялся за дело. Нужно было подготовиться к их приходу, привести всё в полную готовность. Если раньше проклятие внушало страх, то теперь оно повергнет всех в ужас, когда его развитие ускорится. И когда население мира начнёт стремительно сокращаться, пройдёт совсем немного времени, прежде чем люди сдадутся и признают его своим законным правителем. Совсем скоро всё станет его — и никто уже не сможет помешать ему добиться своего.