Воспоминания прошлого

Декабрь 1980 года — Теперь уже небезопасно — не для тебя — оставаться на виду, — сказал Дамблдор по окончании сокращённого собрания Ордена, на котором они сейчас находились. Она удивилась, когда Дамблдор попросил её задержаться после одного из заседаний; в душе шевельнулась тревога — не случилось ли чего с Ремусом, и не собирается ли он таким образом сообщить об этом. Но он уверил её, что это не так, и с Ремусом всё в полном порядке. Ей не потребовалось много времени, чтобы понять: её присутствие здесь связано с пророчеством. Достаточно было увидеть, как Дамблдор то и дело переводит взгляд на две пары, о чьих, предположительно, детях в нём шла речь, словно сам пытался определить, на кого падёт выбор Волан-де-Морта. А может, он уже знал — и скрывал это от них ради их же безопасности. Если быть до конца честной, она бы ничуть не удивилась, окажись, что он точно знает, какую именно пару Волан-де-Морт возьмёт на прицел — уж слишком многое ему было известно, и слишком многое он держал при себе. Откровенно говоря, она не понимала, почему ей вообще позволили присутствовать на этом собрании. Джеймс, Лили, Фрэнк и Алиса были здесь из-за пророчества, касавшегося их и их детей. С тех пор, как они впервые услышали пророчество — о том, что ребёнок одного из её друзей станет тем, кто победит Темного Лорда, — прошло несколько месяцев. И, похоже, тёмный волшебник превратил это в свою личную вендетту: устранить угрозу прежде, чем ребёнок вырастет и будет в силах его погубить. Это не укладывалось у неё в голове. Как мог младенец, которому нет и шести месяцев, представлять угрозу для Волан-де-Морта? Почему его так пугают несколько слов, которые могут оказаться далеки от истины? Как мог волшебник, державший в страхе большую часть магической Англии, бояться ребёнка, которому ещё годы расти, прежде чем его можно будет считать серьёзным противником? И всё же он был в ярости от самой возможности существования такого ребёнка и, казалось, решил во что бы то ни стало уничтожить угрозу, прежде чем тот даже научится ходить. — И что вы хотите, чтобы мы сделали? — потребовал Джеймс. — Он хочет убить нашего ребёнка! Мы не можем просто сидеть сложа руки! Мы должны дать отпор. Вы сами сказали — нас и так недостаточно. Если мы все уйдём в укрытие, кто останется защищать невинных? Кто будет стоять за тех, кто противостоит Волан-де-Морту? Половина Министерства уже погрязла в коррупции. Вы думаете, они нас поддержат? Половина авроров закрывает глаза на происходящее. Они видят нападения на улицах и проходят мимо, словно ничего не заметили. А то и хуже — сами вступают в дело и нападают. Они атакуют маглорождённых и полукровок просто за то, что те существуют. Как вы можете просить нас прекратить бороться за наши семьи, пока это чудовище разгуливает на свободе, терроризируя нашу страну и наших друзей? — Потому что вам нужно сделать то, что лучше для вашей семьи, Джеймс, — мягко ответил Дамблдор, вздохнув. — Это не идеальный выход — прятаться всем четверым, но вы должны обеспечить безопасность Гарри и Невилла. Если прознают, где вы, опасность нависнет над всеми нами. Невилл и Гарри — наша лучшая надежда. — Вы хотите сказать, что вся эта война держится на младенцах? — недоверчиво спросила Лили. — И что теперь — она будет длиться ещё семнадцать лет, пока кто-то из наших детей не вырастет достаточно, чтобы его победить? Или вы предлагаете отдать их Волан-де-Морту прямо сейчас и надеяться, что пророчество само уничтожит угрозу? Чего вы от нас хотите, Дамблдор? Я не позволю использовать моего ребёнка как агнца на заклание во имя «высшего блага». И почти уверена, что Фрэнк и Алиса думают так же. Она посмотрела на друзей, и те молча кивнули в подтверждение. — Мы готовы на всё, лишь бы эта война закончилась, — сказала Алиса, — но пожертвовать своим ребёнком… Вы не можете требовать этого от нас, профессор. Наш малыш — не солдат, которого нужно отправить на смерть ради мира. — Да пусть весь мир сгорит, — фыркнул Сириус, — прежде чем вы причините вред моему крестнику или Невиллу. Их жизни не настолько ничтожны, чтобы ими можно было пожертвовать ради мира. И я вас уверяю — будь здесь остальные члены Ордена, они сказали бы то же самое. — Неважно, считаю ли я ваших детей теми, кто победит его, — произнёс Дамблдор. — Важно лишь то, что сам Волан-де-Морт допускает такую возможность. А значит, вы все в опасности. Он уже прибегал к крайним, почти бесчеловечным мерам, чтобы гарантировать собственную неуязвимость. И вдруг появляется пророчество, утверждающее, что одному из ваших детей суждено стать нашим спасителем. Неужели вы думаете, что он позволит существовать такому риску? Он придёт за вами — за всеми четырьмя — и за каждым, кто может знать, где вы находитесь. Вам необходимо скрыться ради собственной безопасности. И вы должны использовать чары Доверия — Фиделиус, чтобы никто, кроме Хранителя Тайны, не знал вашего местонахождения. Тогда не будет иметь значения, где именно вы — никто, кроме этого человека, не сможет вас найти, даже если подойдёт вплотную к вашему дому и заглянет в окна. Но прошу вас — выбирайте мудро. Я могу сам стать вашим Хранителем Тайны, если пожелаете, или вы можете выбрать кого-то из друзей. Марлин почувствовала, как её начинает трясти от этого разговора. В голове мелькнула мысль: не находится ли и она сама под угрозой — из-за дружбы с обеими семьями? Или из-за того, чем занимается Ремус? Хотела она того или нет, она тоже была частью этой войны. Она не скрывала, что сражается, а об их дружбе было хорошо известно массам — значит, у неё на спине, вероятно, тоже уже нарисована мишень. Об этом придётся поговорить с родителями, когда она вернётся домой, но она почти не сомневалась, что они будут думать так же — прежде всего защитить свою семью. Она любила Джеймса и Лили, Фрэнка и Алису, но меньше всего ей хотелось оказаться под ударом, когда у неё самой есть маленький ребёнок, которого нужно беречь. У неё была семья, о которой нужно было думать, и она не могла рисковать их жизнями. Она задумалась, не наложить ли и на свой дом эти чары и не выбрать ли Хранителя Тайны, чтобы обезопасить жилище. Самым очевидным выбором были бы Джеймс и Лили, но на их долю и так выпало слишком многое — за ними охотится Волан-де-Морт. Она едва ли могла просить у них ещё чего-то после всего, что они уже сделали. Теперь ей оставалось только решить, кого выбрать.

***

Гермиона ахнула, когда взяла в руки «Ежедневный пророк», и письмо на первой полосе сразу привлекло её внимание. Волшебной Англии, Я считаю своим долгом предупредить вас о страшной тайне, скрываемой на протяжении тысячелетий. Эта тайна напрямую связана с тем, что происходит в нашем мире сегодня, и вы заслуживаете знать правду. Секреты и ложь слишком долго отравляли нашу жизнь, и после всего, что нам пришлось пережить, вы имеете право узнать истину. Правда заключается в том, что почти две тысячи лет назад Моргана наложила ужасное проклятие, пытаясь объединить магию и магглов и заставить своего брата, короля Артура, склонить королевство на её сторону. Однако прежде чем проклятие удалось снять, она была убита своим же братом. И каждые несколько сотен лет проклятие возвращается в виде чумы, уничтожая сотни жизней, оставляя в живых лишь немногих. Это можно проследить в истории, если сопоставить даты эпидемий — таких как Чёрная смерть, бубонная чума, Испанка, вспышка жёлтой лихорадки и многих других. Но хуже всего то, что проклятие решило ударить снова именно сейчас, когда количество нашего населения находится на самом низком уровне после последней войны. Мы все в опасности, и если не будем осторожны, всё население может быть легко уничтожено. Мы все под угрозой, и единственный выход — разрушить проклятие. Единственная проблема в том, что человек, способный это сделать, мёртв уже тысячи лет. Однако есть и другой путь. Я знаю, как разрушить проклятие, и я сделаю это, спасу всех нас. Я знаю, как остановить панику и смерти, знаю, как гарантировать, что мы выберемся из этого целыми и невредимыми. Вам нужно лишь довериться мне и последовать за мной, когда придёт время. Я спасу нас всех. — Что там? — спросил Драко, подходя к ней и бегло пробежавшись по письму, которое она только что закончила читать. — Тео, — произнёс он ровным голосом. — Как он вообще смог опубликовать это в газете? — озадаченно спросила она, пока Билл пробежал текст глазами. Они пришли на работу рано утром, отчаянно пытаясь найти способ разрушить проклятие после предательства, которое им всем довелось пережить. Она видела, как болезнь прогрессирует у её друга: Билл побледнел, осунулся и выглядел так, будто вот-вот лишится сознания. Но, несмотря на её уговоры, он отказался остаться дома и отдохнуть, к её явному неудовольствию. — Понятия не имею, — покачал головой Билл. — Он в Азкабане, у него не должно быть никакой возможности связаться с внешним миром. Так что как его письмо оказалось напечатанным — выше моего понимания. Драко вздохнул: — Но он не ошибается. Единственный, кто мог разрушить проклятие, давно мёртв, а у нас до сих пор нет ни малейшего представления, кто является наследником. Гермиона слегка прикусила губу, затем тихо сказала: — Кажется, у меня есть идея. Билл и Драко удивлённо посмотрели на неё. — Кто? — с любопытством спросил Драко, нахмурившись. — Возможно, это притянуто за уши, — начала Гермиона, — но не отвергайте это сразу как отчаянную попытку найти наследника. — Она заметила их напряжённые взгляды и продолжила: — Думаю… это могу быть я. — Ты? — переспросил Драко, нахмурив брови, а Билл выглядел так, будто погрузился в размышления. — Выслушайте меня, — мягко сказала Гермиона. — Именно я смогла первой войти в замок и снять книгу Морганы с полки. Моя кровь открыла подробности проклятия, и именно я почувствовала магию на том месте, когда вы оба ничего не ощутили. Тео напал на меня, утверждая, что моя судьба — разрушить проклятие, и что у этого есть цель. К тому же вчера я разговаривала с отцом — он сказал, что мой дед по материнской линии утверждал, будто наша семья происходит от Мерлина. Мы знаем, что у него не было наследников, но также знаем, что он был связан с Морганой, у которой был ребёнок. И вдобавок… мне снилась она. — Тебе снилась она? — удивился Билл. — Когда это было? Что произошло? — Она сказала, что я — ключ, — призналась Гермиона. — Я не придала этому значения — это мог быть просто сон из-за стресса. Но учитывая всё остальное… я не могу не задуматься, а вдруг это правда. — Почему ты не сказала мне? — тихо спросил Драко. — Ни об этом, ни о том, что ты подозреваешь, что можешь быть наследницей? — Потому что я сама не уверена, — ответила она. — А вдруг это всего лишь проекция отчаяния, потому что мне кажется, что у нас заканчивается время? Если бы я действительно была наследницей — разве это не слишком удобно по сравнению с тем, что это оказался бы случайный человек с улицы? — В этом есть смысл, — задумчиво произнёс Билл. — Это многое объясняет. Особенно то, что Тео напал именно на тебя — без всякой причины. Он не действовал случайно, наткнувшись на тебя. Нет, он сам раскрылся тебе, сам рассказал правду, утверждая, что ты ему нужна. Конечно, это может быть потому, что ты выдающаяся ведьма и ему нужна твоя помощь, но может быть и нечто большее. А если добавить реакцию предметов Морганы и её замка на твоё присутствие… это уже не кажется таким уж невероятным. Почему у меня ощущение, что я уже делал такие выводы раньше? Словно я это знал. — Подожди, ты знал? — удивился Драко. — Почему ты ничего не сказал, если понимал, что Гермиона может быть наследницей? — Я… не знаю, — растерянно ответил Билл. — Я даже не осознавал этого, пока Гермиона не сказала. Всё как будто в тумане. Не уверен, знал ли я на самом деле, или теперь это просто кажется очевидным. — Нам нужно проверить, правда это или нет, — сказал Драко, беря Гермиону за руку. — Я не позволю тебе разрушать проклятие, не убедившись, и тем самым подвергать себя опасности. Я не потеряю тебя, Гермиона. Кто знает, какими могут быть последствия неправильной попытки разрушить это проклятие? — Хорошо, — она крепко сжала его руку. — Чтобы это сработало, нам нужно наложить заклятие на один из предметов Морганы и использовать кровь Гермионы, чтобы проверить генетическое соответствие, — объяснил Билл. — Если всё получится — он засияет ярким белым светом. — А если нет? — спросила она, желая знать, что произойдёт. — Тогда он станет красным, — сказал Билл, беря её вторую руку в свои. — Я буду осторожен. Она кивнула. Он аккуратно проколол её указательный палец и позволил крови медленно стечь в чашу перед ними. Драко гладил её другую руку, пока Билл произносил заклинание. — Familia revelare, — произнёс Билл, и кровь начала двигаться из чаши к дневнику, словно сливаясь с ним. Несколько мгновений ничего не происходило, и Гермиона почувствовала, как нарастает тревога — ей отчаянно хотелось узнать правду. Но прежде чем дневник начал светиться, перед ними возник патронус в виде оленя. — Нотт сбежал, — раздался голос Гарри. — Он захватил Министерство магии. Гермиона, думаю, он задумал нечто ужасное. Он требует твоего присутствия. Нам нужна твоя помощь, чтобы остановить его. — Он сбежал? — прорычал Драко, поднимаясь. — Я не позволю ему причинить тебе вред. Не снова, не после того, что он сделал. — Нам нужно идти, Драко, — сказала она, обхватив его лицо ладонями. — Сколько невинных пострадает, если мы не вмешаемся? Даже если мы не собираемся помогать ему, мы должны его остановить. Он не должен получить мою кровь и разрушить проклятие по-своему. Кто знает, к чему это приведёт? Ты читал письмо утром — он хочет править Англией. Он не собирается навсегда разрушить проклятие. Он хочет использовать это, чтобы установить диктатуру. Мы не можем позволить ему победить. Не после всего, что произошло. Мы должны остановить его — любой ценой. — Я не могу позволить ему причинить тебе боль, — тихо сказал Драко, опуская взгляд. — Он не имеет права вредить женщине, которую я люблю, женщине, с которой я связан. Гермиона, ты — всё для меня. Не только из-за этой связи, а потому что я люблю тебя всей душой и всем сердцем. Я не смогу жить без тебя. И мысль о том, что Тео считает допустимым причинить тебе вред, заставляет меня хотеть уничтожить его. Я не могу терпеть, когда кто-то пытается ранить тебя — снова. Мне было невыносимо видеть тебя тогда на больничной койке. — Значит, я не пострадаю, — твёрдо сказала она, обещая ему своё благополучие. — Драко, нам нужно идти. Ты это знаешь не хуже меня. Он вздохнул и взял свою палочку. Втроём они аппарировали в Министерство, не заметив яркого сияния, которым вспыхнул дневник, раскрывая результат заклинания — и то, была ли Гермиона наследницей на самом деле.

***

Тео стоял в самом центре Министерства магии — и пока ещё никто не замечал его присутствия. Он улыбнулся про себя, зная, что совсем скоро окажется в центре всего происходящего; что именно он станет повелителем этого мира. До него уже дошли слухи — страх и тревога, расползающиеся после письма, которое он отправил в «Пророк» ранее. Люди были напуганы и жаждали уверенности в том, что кто-то способен защитить их. И именно это он и собирался им дать. Он понимал: в тот момент, когда он поднимется и заговорит, авроры узнают о его присутствии и начнут его преследовать. Ему нужно действовать быстро — если он хочет успеть склонить на свою сторону значительную часть населения до того, как это произойдёт. Он выпрямился во весь рост и начал подниматься в воздух, заставляя присутствующих обратить на него внимание. Взгляды устремились вверх — люди смотрели с любопытством и невольным восхищением, гадая, что же сейчас произойдёт. Он заметил, как чиновники Министерства наблюдают за ним с осторожностью, пока не предпринимая никаких действий — ведь он ещё не выглядел угрозой. Если бы они только знали. Он снова улыбнулся, чувствуя, что приближается его час. Всё, за что так долго боролась его семья, наконец-то должно было свершиться. Именно он станет тем, кто воплотит их наследие, их стремления, их мечты. Именно он окажется тем, кто в конце концов добьётся успеха.