Воспоминания прошлого

Июнь 1981 года Марлин прижимала Гермиону к груди. Почти двухлетняя девочка выглядела озадаченной, но всё равно обняла мать в ответ, не задавая вопросов. Её охватывал ужас, и она не знала, что делать. Несколько убежищ Ордена были атакованы и сожжены в поисках Гарри и Невилла, и Марлин не могла не думать о том, что случится, если хоть на секунду кто-то заподозрит, что она даёт им приют. Чёрт возьми, а что если на неё нападут просто за то, что она знакома и с Поттерами, и с Долгопупсами? Будут пытать — лишь в надежде, что она выдаст друзей, которых считает своей семьёй. Но боялась она не за свою жизнь. Она отдала бы её за друзей, как знала — и они сделали бы то же самое ради неё. Однако она отказывалась позволить, чтобы её дочь стала пешкой в этой игре смерти. Она отказывалась подвергать жизнь своего ребёнка опасности только потому, что сама знала, где проходит грань между добром и злом. В последнее время она почти не поддерживала связь с друзьями — лишь редкие письма или редкие встречи. Они все были надёжно скрыты под заклятием Доверия. Это заставляло её чувствовать себя более одинокой, чем за многие годы: Ремус всё ещё отсутствовал, а остальные друзья прятались ради собственной безопасности. Конечно, у неё оставались Сириус и Питер, но с первым она не разговаривала уже много лет — лишь короткие кивки при встрече, за которыми следовало притворство, будто другого не существует. Ей хотелось ткнуть Ремусу его же письмом в лицо — показать, что его друг всё ещё жив, что у него есть планы скоро вернуться домой, что он жив и невредим. Хотелось доказать Сириусу, как сильно он ошибался, что Ремус хочет вернуться, но не может. Но она понимала: глупо надеяться, что он поверит нескольким строкам на бумаге, которые якобы доказывают чью-то невиновность. И потому, как бы странно это ни показалось её подростковой версии себя, Марлин всё больше сближалась с Питером. Наверное, потому что оба они чувствовали себя в какой-то мере брошенными друзьями, несмотря на то что прекрасно понимали причины происходящего. В конце концов, никто из них не просил, чтобы безумец начал охоту на их семьи ради какого-то младенца. Питер понимал её лучше, чем кто-либо. Она ещё не рассказала ему о своей дочери — не тогда, когда все они всё ещё находились в опасности. Она знала, какой это риск — чтобы кто-то вообще узнал о существовании Гермионы. Как легко было бы стороннику Волан-де-Морта пригрозить жизнью ребёнка, чтобы выведать, где скрываются её друзья? Именно поэтому ей нужно было решиться. Она откладывала это слишком долго и понимала, что ей необходим хранитель тайны. Это был почти единственный способ гарантировать безопасность. Она не могла попросить Алису или Джеймса — у них и без того хватало собственных проблем, и ей не хотелось, чтобы они чувствовали ещё больше вины, чем уже чувствовали. Да и не была она уверена, что хочет, чтобы Дамблдор знал о её положении больше, чем уже знает. Попросить его стать хранителем тайны — значило открыть дверь вопросам, на которые она не хотела отвечать. — Я получил твоё письмо, — сказал Питер, когда они встретились в маггловском районе неподалёку от её дома. — Почему ты хотела увидеться лично? — Мне нужно попросить тебя об услуге, — тихо ответила она. — И я полностью пойму, если ты откажешься. Я не прошу об этом легкомысленно — я знаю, какие это принесёт обязанности и в какую опасность тебя поставит. — Что именно? — мягко спросил её друг, пока она смотрела на детей, играющих на площадке перед ними. — Я хочу скрыться, — призналась она. — Я боюсь за своих родителей — из-за того, кем мы являемся для Поттеров и Долгопупсов, с нами может что-то случиться. Я не хочу, чтобы однажды Пожиратели смерти появились на пороге моего дома, требуя сказать, где они, а я не смогла бы ничего сделать. Мне нужно защитить их. — Хорошо, — кивнул Питер. — Ты станешь моим хранителем тайны, если мы проведём заклятие Доверия? — тихо спросила она, поднимая взгляд, чтобы встретиться с его глазами. Он моргнул — было видно, что такого он не ожидал. — Ты уверена, что хочешь, чтобы это был именно я? — спросил он после паузы. — Если они придут за мной, я вряд ли смогу дать отпор. Если меня убьют, заклятие спадёт, и ты снова окажешься в опасности. Разве ты не предпочла бы кого-то вроде Сириуса, кто смог бы их сдержать? — Нет, — твёрдо ответила она. — Я доверяю тебе, Питер. Но я пойму, если ты откажешься. У тебя есть свои заботы. Но я доверяю тебе. Он поднял на неё взгляд и улыбнулся. — Тогда я соглашусь, Марлин. Я буду твоим хранителем тайны. — Отлично, — улыбнулась Марлин в ответ, чувствуя, как внутри вспыхивает крошечная искра надежды.

***

Гермиона держалась настороже, когда Тео аппарировал их прочь от Министерства магии — прямо в замок Морганы. Её пальцы всё ещё сжимали палочку, но каким-то образом в процессе аппарации он вырвал её у неё, призвав к себе. И когда они приземлились, она обнаружила, что не может пошевелиться. Она оглядела кабинет Морганы — именно в этой комнате они оказались — и заметила, что он выглядел совсем иначе, чем в её прошлое появление здесь вместе с остальными. Вместо того чтобы казаться заброшенным на протяжении долгих лет, он выглядел так, словно Тео устроил в замке лагерь в их отсутствие, перебирая все вещи Морганы. Книги были разбросаны по всему кабинету, которым она когда-то пользовалась, повсюду валялись ингредиенты — судя по всему, он экспериментировал с различными сочетаниями зелий. И в подтверждение этому в нескольких метрах от неё стоял котёл, яростно бурлящий, наполняя воздух лёгким дымом. По цвету и консистенции она могла почти наверняка догадаться, для чего предназначалось это зелье — и почему Тео вообще взялся его варить, к её огромному ужасу. Сказать, что она не волновалась, было бы явным преуменьшением. — Прости, — сказал Тео, пожав плечами, — я не мог рисковать, что ты начнёшь сопротивляться. Конечно, на людях ты бы этого не сделала, но теперь, когда мы одни, ничто не мешает тебе наслать на меня проклятие. — Как ты смеешь? — гневно спросила она. — Как ты смеешь так использовать людей? Ты вообще понимаешь, что натворил? — Сказал им правду? — он приподнял бровь. — Разве вы сами не настаивали, чтобы общественность знала о возвращении Волан-де-Морта? Чем это отличается? — Тем, что мы не закрывали на это глаза! — выкрикнула она. — Мы ничего не скрывали, мы пытались разрушить проклятие ещё до того, как оно стало проблемой для всех. Мы хотели остановить это, пока оно не вышло из-под контроля. — Отлично получилось, — фыркнул Тео. — Билл, вероятно, умрёт от проклятия, общество вас ненавидит, и ты, скорее всего, тоже умрёшь. — По крайней мере, мы не используем это проклятие, чтобы укрепить своё положение в обществе. Каков твой план? Разрушить проклятие и править миром как его спаситель? Тео рассмеялся: — У меня нет таких намерений. Видишь ли, людьми легко управлять, когда они напуганы. Нет, я собираюсь разрушить проклятие Морганы с помощью собственного. Но, в отличие от неё, я не собираюсь иметь наследников — значит, только моя кровь сможет снять это проклятие. И никаких пауз в его действии не будет. Оно будет работать строго по моей воле. Думаю, ты обнаружишь, что люди легко склонятся передо мной, когда именно я буду решать, кому жить, а кому умереть. — Ты болен, — прошептала она с отвращением. — Как можно так легко относиться к человеческой жизни? Власть настолько важна для тебя, что ты готов отказаться от своей человечности? Тео пожал плечами: — Это моя судьба. Именно к этому стремилась кровь Мордреда на протяжении веков. Мы потеряли след вашей семьи, но я восстановил его — с огромным трудом. Я знал, кто ты, ещё до того, как ты узнала о проклятии. В отличие от Мордреда, Моргана была мягкой. Она любила — и это сделало её слабой. Это и стало причиной её поражения. А я не собираюсь проигрывать так же легко. У меня нет ни семьи, ни возлюбленных. Ничего, что можно использовать против меня. Но у тебя, как и у Морганы, есть что терять. Друзья. Семья. Драко. Все они — те, ради кого ты готова умереть. Так кому мне стоит угрожать первым, чтобы ты признала поражение? — Если ты думаешь, что кто-то из них согласился бы на это, ты ошибаешься. Я готова умереть за своих друзей, но не стану подвергать опасности весь мир. Если я умру сегодня — то в попытке остановить тебя. А не преклоняясь перед тобой и помогая наложить проклятие, которое уничтожит всё. Мне всё равно, что думают люди. Полжизни пресса была против меня. Я знаю правду — и этого достаточно. Я пришла сюда не ради общественного мнения. Я пришла узнать твой план — чтобы понять, как тебя остановить. Тео рассмеялся: — И теперь, когда ты знаешь, как ты собираешься меня остановить? Он подошёл ближе — почти вплотную. Его пальцы коснулись её лица, и по её телу пробежала дрожь. — В другой жизни мы могли бы править вместе, — вздохнул он. — Это было нашим правом по рождению. Мы могли бы завершить то, что не удалось нашим предкам. У нас могло быть всё, Гермиона. Но ты выбрала не ту сторону. Он отвернулся и подошёл к котлу, помешивая зелье: три раза по часовой стрелке и один — против. — Гермиона… — прозвучал голос в её сознании. Она на мгновение закрыла глаза — это был Драко. — Ты в порядке? — Да, — мысленно ответила она, слегка удивлённая. Их связь была сильной, но они никогда не заходили так далеко. — Я в порядке. — Где ты? — В замке Морганы. Он ещё не причинил мне вреда, но ему нужна моя кровь. Он хочет наложить своё проклятие. Драко… мы должны его остановить. — Я уже иду. И не один. Она закрыла глаза, надеясь, что он успеет. Но пока он не здесь — значит, всё зависит от неё. Она сосредоточилась, пытаясь выиграть время. — Для тебя действительно так важно править миром? — спросила она. — Настолько, что ты готов остаться в одиночестве? Тео лишь усмехнулся. Он сделал шаг вперёд. Она попыталась освободиться без палочки, но страх мешал сосредоточиться. Он направил палочку на её руку — и через секунду резкая боль пронзила её. — Ничего личного, Грейнджер, — тихо сказал он, собирая её кровь в пузырёк. Она стиснула зубы, не желая показать боль. — Забавно, — продолжил он, — как наши семьи когда-то сражались вместе… а теперь мы по разные стороны. — Моргана хотела спасти людей, — холодно ответила она. — А Мордред жаждал власти. Не сравнивай их. — А если бы я предложил тебе править со мной? — внезапно спросил он. Она рассмеялась: — Тогда я бы решила, что ты окончательно сошёл с ума. Он улыбнулся: — Я так и думал. Он отвернулся и вылил её кровь в котёл. Сердце Гермионы ухнуло вниз. Зелье зашипело, зелёный дым поднялся в воздух. Оставался последний ингредиент. Она закрыла глаза, ощущая, как магия сгущается вокруг. Тео порезал собственную руку. В этот момент она почувствовала порыв ветра — и силу, наполняющую воздух. Заклятие, удерживавшее её, наконец ослабло. Но она не двинулась. — Ты правда не заботишься о друзьях? — тихо спросила она. — Нет, — холодно ответил он, занося руку над котлом. — Ни тогда, ни сейчас. — Знаешь… я всё ещё надеялся, что ты сможешь измениться. Голос прозвучал из тени. Чары рассеялись. И Гермиона увидела Драко. Комната наполнилась аврорами. И игра поменяла ход.