Я подарю тебе крылья

Каждое утро Ки Хуна проходит одинаково. Будильник всегда нарушает недолгий сон противной мелодией, давно въевшейся в мозг. Всегда ровно в 5:00, ни минутой раньше, ни минутой позже. Независимо от дня недели и красной отметки какого-либо праздника на календаре. Для Ки Хуна практически никогда не существовало, да и не существует по сей день, понятия «выходной». Он, наверное, уже и забыл о наличии такого. Для других людей слово «выходной» имеет прямую ассоциацию со словом «свобода», но для него это лишь пустой звук. Не то чтобы его это удручает, ему скорее просто наплевать. Большую часть своей жизни Сон прожил именно так, а следовательно, каждодневная работа вошла в привычку и перестала быть чем-то изматывающим. Сегодняшнее утро не стало исключением. Распахнув тяжёлые веки, Ки Хун потянулся к телефону, лежащему на небольшой тумбочке около кровати, и выключил будильник. «30 ноября, воскресенье», — гласила надпись под циферблатом. Поднявшись с постели, он на ощупь пошёл в сторону ванной. Кровать Сон не считал нужным заправлять: всё равно он вернётся ближе к ночи и практически сразу ляжет спать, так что смысл сего действа терялся. Яркий свет бьёт в глаза следом за быстрым хлопком по выключателю. Неприятно, но зато помогает сбросить остатки сна. Подойдя к круглому зеркалу, висящему над раковиной, Ки Хун пристально вглядывается в своё отражение, с точностью эксперта пытаясь определить, появились ли в его внешности какие-либо недостатки. Но всё вроде как обычно: кожа остаётся кукольно-бледной, скулы — острыми, а глаза — выразительными. Сон повторяет этот осмотр каждый день, и ему всегда кажется, что что-то не так: то красное пятнышко на щеке, то морщинка пролегла под глазом. Маленькие изъяны, незаметные обычному человеку. Но Ки Хун видел всё. За столько лет постоянных придирок к самому себе он не мог не научиться этому. И казалось бы, к чему можно придраться? Внешность Ки Хуна — эталон для огромного количества людей, ему готовы дать миллионы просто за возможность с ним сфотографироваться. Но руководство всегда находило недостатки даже там, где их в помине не было. А что оставалось Ки Хуну? Ки Хуну оставалось только лишь рассыпаться в ненависти к себе и пытаться стать ещё лучше, ещё идеальнее. Все эти люди — фотографы, репортёры и богачи, посещающие показы, где Сон участвует, видят в нём чистую прекрасную душу в оболочке хрупкого тела, даже не подозревая о том, кто он на самом деле. Что чистоты в нём давно нет, что она осталась где-то там, в далёком, ещё необременённом всеми этими ужасами детстве. Что на самом деле он грязный настолько, что кажется, грязь сочится сквозь кожу, просто это незаметно для остальных. И её не смыть, не замаскировать, как шрамы на спине. Этот маленький секрет Ки Хун унесёт с собой в могилу. Он уверен в этом на сто, а может, даже и больше, процентов. Раковина и полочки рядом с ней сплошь заставлены баночками и тюбиками с уходовой косметикой. Сколько всё это стоит, сложно представить, да Ки Хун никогда об этом не задумывался. Деньги давно перестали иметь для него какую-либо значимость. Он просто тратил их на нужные ему вещи, совсем не задумываясь об их цене. Несмотря на то что агентство отжимало у него больше семидесяти процентов гонорара, Ки Хун спокойно мог обеспечить себя всем необходимым для жизни. Привычки откладывать деньги он не имел: не было нужды. Всё равно никакого отпуска, на который можно было бы накопить, не предвидится в ближайшей вечности. Зато директор Ли летал отдыхать вместе со своей женой чуть ли не по три раза в год. Мог себе позволить: все расходы на роскошные отели полностью покрывали деньги агентства, которые, если уж говорить честно, должны были быть отданы моделям. Но это, само собой, никого не волновало. Возникает вполне резонный вопрос: неужели модели соглашались на эти рабские условия и продолжали работать на господина Ли? Удивительно, но так оно и было. Правда, во время подписания контракта Джи Сок превращался в дружелюбного и честного директора, обещающего золотые горы, и человек, прошедший кастинг, с радостью соглашался, даже не подозревая, что на самом деле будет происходить с ним в быстро набирающем популярность агентстве с элегантным названием «Black rose». Капли холодной воды на коже бодрят лучше чашки крепкого кофе. Ежедневный утренний уход за лицом занимал в среднем минут пятнадцать, а вот на вечерний иногда приходилось тратить в два раза больше: смывать косметику после показов и фотосессий нужно было самостоятельно. Закончив наконец с процедурами, Ки Хун повернулся к зеркалу спиной и аккуратно обработал уже чуть затянувшиеся вчерашние шрамы. Вдоль и поперёк выпирающего позвоночника тянулись десятки полос. Многие из них уже почти совсем поблекли, а некоторые оставались относительно свежими; на самых новых образовались корочки запёкшейся крови. Таковы у Джи Сока были методы «воспитания» провинившихся сотрудников. Причём распространялись они как на моделей высокого ранга, так и на тех, кто только начал свою деятельность. Никаких поблажек, любимчиков и прочего в подобном духе, здесь все равны перед безнаказанной жестокостью. Конечно, были и те, кто пытались идти против устоявшейся системы. Однажды Ки Хун сам стал свидетелем подобного инцидента. Случилось это пару лет назад. Один из новичков, столкнувшихся с суровой реальностью вместо обещанных райских условий, задумал заявить в полицию и предать директора Ли суду за причинение тяжкого вреда здоровью. Но закончилось всё это тем, что этот парень сбросился с крыши здания агентства и, разумеется, погиб. К счастью, Ки Хун лично не видел труп, так как на тот момент был за границей, но, по рассказам очевидцев, от бунтовщика остались только примерные очертания человеческого тела. «… не выдержал конкуренции и покончил с собой», — так это выставили подкупленные СМИ. На самом же деле несчастного, который решился идти против системы, просто убрали с дороги. Выкинули, как мешающийся под ногами мусор, окончательно подтвердив тот факт, что попасть сюда не сложно, а вот сбежать — совершенно невозможно. Так, думая о прошлом, Ки Хун позавтракал чашкой кофе и обезжиренным творогом. Не очень питательно, но ему этого во всяком случае хватало. Далее — быстрые сборы, занимающие примерно минут десять, в течение которых Сон надевает какую-нибудь удобную одежду вроде свободных штанов и обтягивающего лонгслива, берёт сумку со спортивной формой и, накинув пальто, выходит из квартиры. В лифте Ки Хун задумчиво изучает экран телефона с расписанным на день планом и прикидывает, во сколько сегодня вернётся домой. На сегодняшний вечер запланирован показ, так что освободится он, скорее всего, ближе к ночи. Внезапно в его мысли врывается дружелюбное: «Привет!». Сон поднимает глаза от экрана: в лифт заходит Му Ёль — мужчина на пару лет младше его, который тоже смог построить довольно неплохую карьеру в агентстве. Ки Хун периодически общался с ним. Не сказать, что они были друзьями (Сон в принципе относился к людям достаточно холодно и редко подпускал кого-то близко), но хорошими знакомыми их точно можно было назвать. Тряхнув светлыми, с небольшими завитками на концах волосами, которые были чуть выше плеч, Му Ёль прислонился спиной к стенке лифтовой кабины и чуть прикрыл глаза. Ки Хун же вернулся к созерцанию мерцающего экрана и как бы между делом спросил: — Чего так рано выходишь сегодня? Мы же с тобой обычно не пересекаемся по утрам. — Сегодня же показ, — ответил мужчина, растягивая слова. — Хочу чуть больше времени уделить тренировке. Мне кажется, я немного поднабрал… — Му Ёль придирчиво осмотрел своё отражение в зеркале, висящем на одной из стенок. — Как думаешь? — Вроде нет, — Ки Хун быстро глянул на своего спутника. — Через куртку это сложно понять. — Но я всё равно побольше потренируюсь сегодня, — сказал Му Ёль, выходя из лифта. — Нужно тело в форме держать. Сон в ответ на это пробормотал что-то вроде «ага» и пошёл следом, не оглядываясь по сторонам. Улица встретила бодрящим холодом, что было неудивительно: завтра первый день зимы как-никак. Машинально поёжившись, Ки Хун быстрым шагом пошёл в сторону окутанного туманом небоскрёба. Обычная дорога до агентства обычно занимала не больше пяти минут и ограничивалась довольно узкой аллеей, вымощенной чёрной плиткой. За все те годы, что Ки Хун работает в «Black rose», он уже успел выучить точное количество шагов, которые ему нужно сделать от главного здания до своего дома — 456. Сделав ровно столько шагов, сколько нужно, Сон подошёл к двери чёрного входа, предназначенного исключительно для персонала, и приложил ключ-карту. Замок приветливо мигнул зелёным, и Ки Хун распахнул тяжёлую дверь. Му Ёль молча прошёл следом. Вместе они доехали до этажа, на котором располагался спортзал, и разделились: Му Ёль решил пойти в бассейн, а Ки Хун — на тренажёры. В это время в зале кроме него никого никогда не бывало. Поэтому достаточно большое помещение было наполнено звенящей тишиной. Именно поэтому Ки Хун и любил приходить рано: покой помогал сосредоточиться и разложить роящиеся в голове мысли по полочкам. Переодевшись в раздевалке, он отправился на беговую дорожку. Выбрал среднюю скорость и воткнул наушники в уши. Музыка, пожалуй, всегда была тем единственным, что спасало его от мрачных мыслей. Вслушиваясь в мелодию, Ки Хун хоть на несколько минут мог забыть о проблемах и тяготах жизни и вздохнуть спокойно. Жаль, что длилось это совсем недолго. К девяти часам агентство потихоньку начало оживать: приходили модели, менеджеры, фотографы, маркетологи и прочий многочисленный персонал. Ки Хун к тому времени как раз закончил с тренировкой и, быстро приняв душ и переодевшись, отправился на поиски Ю Джуна. Благо, того долго искать не пришлось: менеджер сам намеревался встретиться с Ки Хуном, а потому они пересеклись на выходе из спортзала. Следующие пару часов Сон провёл с Ю Джуном в обсуждении сегодняшнего показа и планов на первую неделю зимы. Из сего долгого и содержательного разговора он понял, что неделя предстоит загруженная: несколько съёмок и интервью, а также начало подготовки к специальному новогоднему шоу, запланированному на двадцать восьмое декабря. Шоу должно было иметь просто фееричный успех: презентация новых зимних коллекций сразу от нескольких дизайнеров, а также небольшая театральная и музыкальная постановки с приглашением популярных артистов. В общем, всё для счастья тех, кому удастся туда попасть. Затем в большом зале проходил краткий экскурс для всех моделей, которые будут присутствовать на сегодняшнем показе, от дизайнера-заказчика, Обсуждалась концепция представляемой коллекции, приглашённые гости и прочее в таком плане. Стандартная процедура, короче говоря. После обеденного перерыва все вместе выдвинулись на место проведения. Обычно, если показ был небольшим, моделей вместе с работниками доставляли на специальном автобусе, выделяемом агентством. Внешне от обычного туристического он отличался разве что наглухо тонированными окнами и логотипом агентства сбоку. Местом проведения сегодняшнего показа стала арендованная представляемым дизайнером сравнительно маленькая, но при этом дорогая студия, совмещённая с изысканным рестораном. Не то чтобы Ки Хуна это очень впечатлило: он видел места намного лучше, но тем не менее отрицать, что там было достаточно уютно, нельзя. Следующие несколько часов заняла стандартная подготовка к показу: распределяли, в какой последовательности будут выходить модели и по сколько раз один и тот же человек будет представлять разные образы. Так как показ был скромным, моделей было всего пятнадцать, включая Ки Хуна, а соответственно, каждой из них нужно было переодеваться по несколько раз. К счастью, Сона эта участь обошла. Он выходил всего два раза: для открытия и закрытия показа. Ему, как одной из самых популярных моделей, часто выпадала эта честь. После нескольких репетиций проходки модели отправились в руки гримёров и стилистов, а в студии тем временем устанавливали свет под нужными углами, работали над звуком и расставляли столики для будущих посетителей. Время пролетело незаметно, и вот Ки Хун уже готовится выйти на подиум для открытия показа. За ним в колонну выстроились остальные модели во главе с Му Ёлем, который должен идти вторым. Кажется, он говорил Ки Хуну какие-то напутствия, но тот его особо не слушал. Все эти показы — лишь обычная рабочая рутина, так что Сон не чувствовал абсолютно ничего: ни тревоги, ни страха облажаться, ни гордости за самого себя, ни радости. Очередное выставление себя на показ с дежурной улыбкой на лице, уже не приносящее никаких эмоций.

***

Несмотря на воскресный день, офис «HC Corporation» был полностью погружён в работу. Совсем скоро планировалась сдача объекта — онкологического центра, который должен был стать самым современным и комфортабельным в стране. Проект был очень значимым для Ин Хо, так как выпускался в сотрудничестве с несколькими фирмами и благотворительными фондами, которые помогли с закупкой оборудования. Так что на его реализацию Хван выделял огромное количество сил на протяжении последних пяти лет. И наконец, его труд был готов к представлению миру. Онкологический центр был первым действительно большим проектом, выпущенным под руководством Ин Хо, а не его отца, так что в самом начале возникло множество трудностей. Компании отказывались сотрудничать, узнавая, что директорский пост отныне занимает совсем ещё молодой сын основателя, считая, что ни к чему хорошему это не приведёт. Но Ин Хо всё же удалось добиться успеха и разрешения на реализацию проекта. Центр располагался в Инчхоне, обеспечивая будущим пациентам лечение практически на берегу моря, и представлял собой четырёхэтажное здание из трёх больших корпусов: палатного, операционного и корпуса химиотерапии. Прилегающая территория была полностью переделана под парк, в котором даже расположился небольшой пруд. В общем, проект имел все шансы на успех. Сейчас оставалось доделать финальные этапы: установка последнего оборудования и его тестирование, приём комиссии, проводящей проверку на соответствие требованиям, получение разрешения на эксплуатацию и, собственно, торжественное открытие. Казалось бы, совсем немного по сравнению с тем, что уже сделано, но тем не менее эти этапы тоже требовали внимания. За окном уже начало смеркаться, когда Ён Су зашёл в кабинет Ин Хо с кипой бумаг, которую аккуратно уложил на стол. Затем, привычным жестом поправив бордовый костюм, он уселся на кожаный диванчик и протяжно вздохнул: — Да уж, никакого отдыха перед Новым годом. Хоть вешайся. — Сдадим проект и будем отдыхать, — сухо сказал Ин Хо, не отрывая взгляда от экрана монитора. — Это что, кстати? — он кивнул на принесённые бумаги. — Данные о первом тестировании оборудования, — ответил Ён Су, положив сцепленные в замок руки на колени. — А в электронном варианте их нельзя было отправить? — со скептицизмом отметил Хван, чуть приподняв бровь. — У делопроизводителей спроси, — усмехнулся Ён Су. — Им, видимо, бумагу некуда девать. — Ладно, хотя бы так, — нервно выдохнул Ин Хо, подвинув к себе стопку документов. — Кстати, ты помнишь о сегодняшнем мероприятии? — мужчина оживился и заинтересованно уставился на Хвана. — Помню, — кивнул последний. — Оно же в восемь? — Да. — Значит, у меня есть ещё примерно сорок минут, — рассуждал вслух Ин Хо, глядя на наручные часы. — Все ушли уже? — Полчаса назад ещё. Мы же по воскресеньям если и работаем, то до пяти, — учтиво напомнил Ён Су. — Хорошо, ты тоже можешь идти. — Как раз собирался, — улыбнулся мужчина, поднимаясь с дивана. — До встречи на показе! — он отсалютовал двумя пальцами от виска и вышел, оставив Ин Хо наедине с документами. Благо возиться с ними Хван закончил даже раньше, чем ожидал изначально, так что уже в шесть вечера каблуки его ботинок звонко стучали по главному, давно опустевшему холлу, а к половине седьмого он был дома, где застал полностью погружённую в сборы Наён, радостно перебегающую из комнаты в комнату. — Наконец-то мы с тобой куда-то выбираемся, милый, — щебетала она, пока Ин Хо переодевался. — Я так скучала по нашим с тобой вечерам. В последнее время ты весь в работе… — загадочно протянула она, подойдя к мужу и проведя тонкими пальчиками по его обнажённой груди. — Мне тебя не хватает. Девушка оставила короткий поцелуй на губах Ин Хо и отстранилась, заглянув ему в глаза. — Совсем скоро я закончу работу над проектом, а значит, свободного времени станет больше, — с лёгкой улыбкой проговорил Хван, приобняв Наён за талию. — Я на это надеюсь, — она хихикнула и повернулась к зеркалу в пол, висящему возле шкафа с одеждой. — Как думаешь, мне идёт это платье? — Очень даже, — подтвердил Ин Хо, попутно застёгивая пуговицы чёрной шёлковой рубашки. — Глубокий синий определённо твой цвет. — Спасибо, а то я всё сомневалась, покупать его или нет. Теперь точно не жалею, что купила — просияла девушка. — Идём? Ин Хёк уже ждёт нас. Я позвонила ему заранее. — В таком случае да, — Ин Хо улыбнулся и вместе с женой вышел из спальни.

***

Чёрная «Мазератти» скользила по освещённой огнями дороге. В салоне играла спокойная музыка, и Ин Хо впервые за последние дни мог расслабиться: сегодня вечером не нужно было встречаться с партнёрами или разбираться в очередной куче документов. Просто мероприятие, посещаемое для собственного развлечения, только и всего. У него давно такого не было. Наён же была рада тому, что наконец сможет провести время с любимым мужем. Да и модные показы её всегда привлекали, так что этот вечер для неё должен был стать лучшим вдвойне. Машина остановилась у студии. Водитель открыл дверь для Ин Хо, а тот, в свою очередь, помог выйти Наён, чтобы та при этом не повредила платье. Договорившись с Ин Хёком по поводу времени, к которому он должен будет подъехать, Ин Хо отпустил его и вместе с девушкой направился ко входу. — Приглашения, пожалуйста, — строго проговорил секьюрити, стоящий возле двери. Достав из кармана пальто два аккуратных конверта, Хван продемонстрировал их устрашающему мужчине, и тот, пожелав хорошего вечера, пустил пару внутрь. Вопреки ожиданиям, в уютной студии собралось всего лишь человек двадцать-двадцать пять, среди которых Ин Хо сразу заметил Ён Су, болтающего с какой-то женщиной средних лет. Завидев своих знакомых, мужчина, по всей видимости, попрощался с дамой и подошёл к Хвану с широкой улыбкой на лице. — Как хорошо, что вы всё-таки смогли приехать, — он галантно поцеловал руку Наён, отчего щёки девушки чуть-чуть покраснели. — Для вас как раз остался последний столик рядом с подиумом, — Ён Су указал ладонью на пустующее место. — А мой, к слову, рядом, — он подмигнул. — Думаю, уже можно присаживаться, показ скоро начнётся. Как только Ин Хо и Наён заняли свои места, к ним подлетел официант. Быстро выбрав несколько позиций из меню, они замолчали в ожидании начала показа. Спустя бесконечно долгие несколько минут свет в зале стал приглушённее, а над подиумом загорелись белые прожекторы. Вышел ведущий — статный мужчина в дорогом костюме небесно-голубого цвета. — Добрый вечер! Мы рады приветствовать всех присутствующих на показе зимней коллекции 2025 - 2026, представленной молодым талантливым дизайнером Пак Ши Мин — основательницей бренда мужской и женской одежды «Loveme». Мы надеемся, что сегодняшний показ привлечёт ваше внимание к данному бренду, а также подарит положительные эмоции… Ин Хо слушал эту пламенную речь в полуха. Он никогда не питал любви к подобного рода мероприятиям и согласился пойти на него по большей части из-за Наён, которая в данный момент обратила всё своё внимание на подиум. Наконец ведущий ушёл, и заиграла музыка. Появился высокий мужчина, которого бы Ин Хо, возможно, и не заметил, если бы не восторженный шёпот Наён, заставивший его всё-таки поднять взгляд. И вдруг время словно замедлилось. Хван уже не мог отвести глаз. Открывающий показ мужчина был не просто красивым. Он казался чем-то неземным, ангелом, сошедшим с небес. Волосы глубокого каштанового цвета были аккуратно уложены, а выразительные глаза устремлены в зал, малиновые, чуть приоткрытые губы слегка улыбались, добавляя ему какой-то особой загадочности. Худощавая фигура против воли приковывала к себе. Образ мужчине подобрали просто идеально: расклешённые к низу джинсы с причудливыми белыми узорами подчёркивали стройные ноги, заправленная в них свободная блуза бледно-голубого цвета была чуть расстёгнута и открывала лебединую шею, кажущуюся хрупкой, как фарфор, поверх была накинута джинсовка с белым мехом на воротнике и рукавах. Взгляд Ин Хо невольно переместился с лица мужчины на его шею, затем — на грудь, а после — на бёдра, обтянутые тканью. Хван смотрел на них долго. Чересчур долго. До появления приятного, но такого неправильного чувства внизу живота. Чувства, которое он не мог испытывать ни к кому, кроме своей жены, сейчас сидящей напротив и ни о чём не подозревающей. Стало стыдно. Настолько, что захотелось провалиться сквозь землю, только бы не видеть того мужчину, от которого он не мог отвести взгляд. Тело не слушалось, не поддавалось здравому смыслу, вместо этого потакая внезапным фантазиям. Ин Хо ничего не оставалось, кроме как уйти в туалет, предварительно извинившись перед Наён. К счастью, там было пусто: все были заняты просмотром модного показа, наверное, великолепной коллекции, до которой Ин Хо уже точно не было никакого дела. Тяжело дыша, он согнул левую руку в локте и прислонил к стенке кабинки, таким образом оперевшись на неё. Правой Хван нащупал молнию брюк и расстегнул, чуть приспустив их вниз вместе с бельём. Обхватив ладонью эрегированный член, он начал медленные движения вверх-вниз, постепенно наращивая темп. Перед глазами всё плыло, мысли путались, закручиваясь в клубок. Где-то в глубине сознания Ин Хо понимал, что буквально сходит с ума и удовлетворяет себя, представляя мужчину с подиума, с которым встретился всего на минуту, а не жену, с которой он живёт бок о бок уже много лет. Но тело требовало, тело заставляло унижаться и ненавидеть себя, но продолжать. Ин Хо потребовалось всего пара минут, чтобы кончить. И это был первый раз, когда ему пришлось зажать самому себе рот, чтобы ненароком не выдать ту короткую слабость, овладевшую им. Немного отдышавшись и подождав, пока картинка перед глазами станет чёткой, Хван оторвал кусочек бумаги и вытер плод своих грязных утех, почти с отвращением затем скомкав и выбросив. Одевшись, он сполз по стенке на пол и глупо уставился в одну точку, не в силах поверить, что всё это действительно произошло.