In the highlands

А день, все же, мог бы быть и получше – такая мысль мелькала в голове Кавеха минимум раз в сутки, а бывало, что и еще чаще. К этому самому “получше”, казалось, можно было просто методично сбегать. Раз за разом – каждые полгода, наверное. Долг, к сожалению, горевший огнем в его груди, своими сильными лапищами хватал его и удерживал как можно дольше. Кавех упрямец и будет стоять на своем – не считает он справедливым, что его выкинули из профсоюза как котенка на холодную улицу. Вспоминать лица товарищей с выражением чистого ужаса на них; затхлый запах рабочего цеха, морской воздух с доков вперемешку с отходами фабрик и заводов. Кавеху казалось, будто жизнь не могла вечно быть таким кошмаром. Проживание в съемной комнатушке, вечные задержки зарплат – и нарастающее, неизбежное и очень нагнетающее недовольство. С ужасом Кавех вспоминал мгновения дня, когда они саботировали работу – отказались, собрались вместе и требовали того же, чего требовали рабочие по всей Англии и за её пределами. Самый страшный миг – пока их разгоняли, что-то острой болью вонзилось ему в плечо – офицер использовал штык. Сейчас Кавех рассматривал это с другой стороны – это лучше, чем если бы его добили на месте, а не дали бы уйти. Очень противоречивые чувства. Сейчас ему и не пахло Уэльсом. Вроде, снова морской воздух. Снова доки, снова фабричный дым. Темнота улиц, вымощенные булыжником дороги, мокрые после дождя – весна, прохладная и какая-то грязная в городе – нет, вряд ли это то, что он хотел бы искать. Выбора, однако, у него всё равно не было – будь его воля, он, может, уплыл бы далеко-далеко, на какой-нибудь неприметный, неоткрытый человеком остров в широте океанов – и до конца своих дней жил бы там, не зная ни радостей, ни бед. Будь его воля – но это только грёзы, поскольку воли у рабочих было мало, а то и вовсе не было. И ему отчасти кажется, будто он совсем уж пустил всё на самотёк – но будто оно было плохо? В любом случае, его разум не был озабочен тем, что теперь делать – по крайней мере, какое-то время назад точно. Теперь стоило думать. Название трактира, где предоставлялся недорогой ночлег на окраине Эдинбурга, Кавех не запомнил как-то. Впрочем, у него и не должно быть на это времени – из своих скромных сбережений он мог потратить разве что на место на одну ночь, ну и ужин с кружкой эля. Вещей с собой было немного, но Кавех уже порядочно устал, преодолев путь в более полтысячи километров – прибыл на вокзал, к тому же, он уже поздним вечером, и смысла шастать по таким же прохладным и грязноватым улицам – просто не было смысла. Утром придётся искать работу. Обязательно. Хоть какую – любую, где можно наскрести на проживание. Кавех не очень-то хотел повторять опыт с ночевками под мостом – в прошлом году, также по весне, он чуть было не слег так с лихорадкой – возможно, если бы товарищи его не выручили, так бы и закончил он прямо там. А сейчас, находясь в условиях не такого привычного климата, в совершенно неизвестной местности и городе – что-ж, Кавех начинал чувствовать, насколько непроста была ситуация. Делать всё равно уже было нечего. Тратить деньги на газету не хотелось – что на сегодняшнюю, что на ту, что будут продавать завтра. Хорошо было бы одолжить у кого-нибудь – если бы не было так уж поздно. В таверне при трактире было не слишком оживленно. Кавех, вернувшийся с неуспешной прогулки в поисках любых вакансий, кивком поприветствовал бармена и по совместительству хозяина трактира. Заказав себе поужинать и выпить, он с тяжелым вздохом присел за стол, подперев щеку рукой. — День не задался, сэр? — с явным шотландским акцентом проговорил хозяин, откладывая листы с подсчетами прибыли за день – невысокий мужчина с каштановыми длинными волосами – Кавех про себя задумался – так ли он молод, каким мог казаться? — Да уж, — поджал губы в ответ блондин, слегка затормозив вначале с ответом. — Если бы только этот день. — В чем же дело? — участливо задал вопрос тот, одновременно приняв у вошедшего рабочего несколько монет, и подал ему напиток. — Куда идти, не знаю, — так просто выдохнул Кавех в ответ, глядя в полупустую тарелку. — Я имею в виду – сэр, не нужны ли здесь рабочие за станками? На фабриках или, может, рабочие руки в доках? Я хорош по своим силам, и даже знаю механику и инженерию. Бармен хотел было ему ответить, но вдруг заговорил тот мужчина, что зашел пару минут назад за выпивкой, явно обращаясь к хозяину: — Сетос, дай-ка лучше я скажу, — Кавеху захотелось поморщиться, — лучше тебе и не надеяться на свободное место, юнец. Таких как ты – толпы. С этим немногословным заявлением он опустошил кружку и вышел вон. Кавех заерзал на стуле, хмурясь – перспективы, похоже, были не такими приятными, как хотелось бы ему надеяться. Перспективы доесть еду и пойти забыться беспокойным сном до завтрашнего рассвета – наверное, они и единственные. Послышалась возня – Сетос отложил журнал прибыли и облокотился на стойку. В приглушенном свете фонарей, освещавших помещение изнутри, он мог показаться угрожающим – впрочем, Кавеху еще с давних пор известно то, что ухо нужно держать востро – всегда. А завтра ему все равно придется шастать по улицам в поисках любого человека, готового нанять его. Что-нибудь, кроме механики? Что же… Он по-прежнему много чего умел делать руками – но ремесленники и их подмастерья тоже жили не ахти легко, а чтобы еще нанимать попрошайку с улицы… Кавех скривился. С другой стороны – следовало хвататься за любую возможность – а в его положении другого просто не дано. Бледная искра надежды промелькнула в его сознании. — Сэр, а вам разнорабочие не нужны? Сетос лишь вздохнул: — Если бы все было так просто, — начал он, повесив полотенце и сложив руки лодочкой. — Парень, правда, я бы тебя в беде не оставил – но выплачивать зарплату еще одному работнику, когда прибыль не так уж велика, а я тут сам себе и хозяин, и бармен, и бухгалтер – просто нерационально. Уж не хочется обнадеживать, но тот приятель был прав – у тебя слишком большая конкуренция. Что же – попытаться, по крайней мере, точно стоило, да, Кавех? Он допивает свой эль, уже почти окончательно опустив руки и решив, что придется решать эту проблему уже завтра в куда более сжатые сроки. Заплатив за ужин и уже поднимаясь из-за стола, он хотел было уйти в отведенный ему номер в трактире, как вдруг Сетос все же окликнул его: — Слушай, — он вытянулся за стойку – Кавех остановился и оглянулся, в то время как хозяин только прочистил горло и повысил голос, — а тебе обязательно нужна работа именно в городе? — Что вы имеете в виду? — В Пертшире найдутся фермы. Думаю, за символическую плату вас кто угодно согласится взять в попутчики и подбросить до какой-нибудь из деревень, — развел руками Сетос. — И рабочие руки, в целом, нужны. Пасти отару, например – в общем, работа найдется. Рома-антика… Да и почище там будет. Последние его слова прозвучали совсем уж как-то печально. Кавех прищурился, хорошенько обдумывая. Конечно, выбора могло особо не быть – но раз хозяин говорит, что работа найдется легче, чем здесь – наверное, риск будет действительно делом благородным. Тем более остановиться еще на ночь он пожалеет денег, а в сельской местности он мог бы… рассчитывать на человеческое сочувствие? Эта мысль странно отозвалась в его голове, неприятно сжав что-то глубоко внутри. — Мой приятель завтра ранним утром собирается в Глениглс поездом, — продолжил между тем Сетос. — Если решишься все-таки, то, думаю, он сможет взять тебя как попутчика. Пара шиллингов на билет у тебя ведь найдется? Могу подкинуть несколько пенсов, ты хорош все-таки... Не пожалеешь, в любом случае. Там полно ферм, полно овец – и предостаточно работы. — Наверное, сейчас у меня и выбора другого не будет, — безнадежно вздохнул Кавех. — Но спасибо за бесплатный совет, сэр. — Считай, что он вошел в стоимость твоего эля. Тогда я сообщу ему уже завтра – вряд ли он будет против, — сказав это, хозяин слегка ухмыльнулся, почесав свою щетину. — А ты выспись хорошенько. — Вы очень добры. Сетос на это уже ничего не ответил. Кавех, все еще стесненный странным и поразительно неплохим стечением обстоятельств, благодарно кивнул и все же направился в сторону такого же тускло освещенного коридора мимо дверей в номера. Его собственная комната на ночь не была большой и не казалась уж слишком уютной, но значения как такого это сейчас и не имело. Будь даже под ним сейчас самая мягкая и роскошная кровать на свете, а комната обставлена будто королевские покои – вряд ли бы стало от этого легче. Что-то тоскливо все-таки стиснуло его легкие – апрельский ветерок дул в приоткрытое окно, заставляя поежиться. И пахло даже по-другому тут. Ностальгия – греки, кажется, были мудрейшими людьми, раз нашли название такому сложному чувству – потому что и сам Кавех сейчас совсем уж не мог понять, что делать. Его тянуло на юг, на родные долины, будто магнитом – а происки судьбы будто назло лишь отталкивали от всего этого, родного. Мыслям Кавеха здесь следовало кончиться – его клонило в сон после утомительных дней. С проблесками сожаления и остатками тоски он вынудил себя сомкнуть глаза и наконец уснуть – завтрашний день обещал быть непростым.

***

И любоваться, впрочем, было чем. Простившись с Эдинбургом, Кавех оказался крайне увлечен разглядыванием новых для него пейзажей. На юге Уэльса рельеф представлял собой во многом равнины; лишь севернее простирались горы, но большую часть своей сознательной жизни Кавех прожил именно близ Кардиффа. И чувство ностальгии опять с неприятным покалыванием всплыло в груди – сейчас, похоже, наступал тот период, когда приходится прощаться с дымом, с постоянным запахом масла и производственной грязи. И пока рабочие боролись, и пока Кавех вместе с ними бастовал за улучшение условий, невольно это все приелось. Сейчас пора было отвыкать и забывать. Пора было принять то, что чаще всего планы – это лишь черновики, которые жизнь имеет привычку редактировать. Впрочем, его это даже несколько обнадеживало. Мечтательно вздыхая, он сидел в вагоне и слушал, как стремительно поезд проносится по рельсам, как стучат его колеса; чувствовал покачивание и крепче сжимал в руках сумку со своими немногочисленными вещами. Мелькали зеленеющие склоны гор, их еще заснеженные верхушки и белые пятна вдалеке, где пастухи пасли отару – Кавех невольно вспомнил о том, что вполне вероятно вскоре и он примерит на себя эту роль. Чувствовалось странно. С другой стороны, перспектива работать пастухом была явно лучше той, где его бы не взяли бы вообще никуда, и пришлось бы ходить побираться по улицам какой-нибудь деревни, давя на жалость. Бр-р. Кавеха всего передернуло, а губы и нос даже скривились. Нет уж. Он-то что-нибудь придумает. Как-нибудь сумеет решить. В конце-концов, совсем уж плохо вряд ли будет. А даже если и будет, то не пропадет; в конце концов, единственный путь со дна – только наверх. Вот он и пойдет наверх, собственно. Наверх – наверх это в горы. И как бы пейзажи не захватывали дух, воодушевление вскоре утихло. Наверное, он плохо спал, раз вдруг его снова клонило в сон – но было даже неловко засыпать. Его попутчик по-прежнему молчал, лишь изредка недоверчиво поглядывая на него. Кавех списал это на природную угрюмость – потому что юноша был одет так же по-рабочему и не казался выходцем из класса выше или ниже. Впрочем, оно и к лучшему было. Чтобы развлечь себя, он порылся в сумке. Помимо очень бедной одежды у него с собой была захвачена одна лишь книга – сборник лирики Роберта Бёрнса. Кавех толком не помнил, откуда она у него была точно – возможно, подарили когда-то в Воскресной школе за прилежание. В любом случае, ему наконец-то нашлось применение – и впервые за столько времени в свободную от труда минуту Кавех решил не завалиться спать от усталости, а принялся с интересом перечитывать. Хотя, возможно, он все-таки уснул в момент, потому что разбудил его резкий толчок и гул. Паровоз остановился у перрона, и люди уже выходили из вагона, унося с собой багаж. Кавеху понадобилось несколько секунд, чтобы до конца осознать все и тут же услышать голос попутчика: — Мы на месте, сэр, — нахмурившись, проговорил он. — Да, благодарю вас, — Кавех ему улыбнулся и, наспех убрав книгу, вместе с ним поспешил на выход к перрону. Встав в относительно свободном местечке, он пошарился во внутреннем кармашке рабочих штанов, в каких ходил постоянно, в поисках денег. — Сколько я должен вам? Тот как-то помолчал, окинув его взглядом. — Полагаю, нисколько, раз уж я не заплатил за вас ни копейки, — он покачал головой. — Удачи с работой. С этими словами парень отряхнул свой комбинезон и влился в поток уходивших с перрона пассажиров. Кавех некоторое время еще глядел ему вслед, почувствовав забавным то, с какой вежливостью с ним общался этот шотландец. Сделав оборот вокруг своей оси, Кавех снова огляделся и тяжело вздохнул.

***

Ему подсказали путь до ближайшей фермы – больше в этом городке делать было нечего. Дорога в несколько миль заняла у него около часа – впрочем, к своему же удивлению, Кавех ощутил необычный прилив бодрости. И пусть до конца не было понятно, увенчается ли успехом его попытка устроиться работать на первой же ферме на пути, у него все же теплилась надежда в груди. В конце концов, он сам посчитал риск делом благородным – посчитал так вчера, а сегодня будет встречать последствия. Гулять по горам не такая уж прекрасная идея, особенно в весну без нормальной верхней одежды. С другой стороны, ходьба пешком в какой-то степени согревала. Время от времени он предавался разным раздумьям. Его ведь не могло совсем ничего не волновать – и мурашки по спине проходили как минимум оттого, что будущее теперь казалось слишком уж размытым. С другой стороны… не сказать, что раньше оно могло быть определенным. Никакое будущее определенным не было бы. Кавех сейчас бы вряд ли поверил в то, что скитается по горам Шотландии, а не – не давится фабричным дымом, обслуживая точно сотый станок за смену, не… Плечо опять заныло – кошмарные мгновения, острота штыка и крики офицеров; эта гремучая смесь заставляла его вздрагивать. И все то “не” просто стирается за ними – Кавех тряхнул головой. А пейзажи менялись с каждой полутысячей шагов – и все где-то река внизу вилась лентой, и сверкали снежные шапки, и вдалеке-вдалеке паслось стадо овец. И воздух все обжигал легкие Кавеха своей чистотой и прохладой – а он чувствовал, что подбирается все ближе. К чему только – для Кавеха пока огромная тайна. И сколько еще тащиться… У склона ферма. Точно ферма – Кавех спешит по каменистой тропинке, опрометчиво рискуя просто покатиться кубарем – в каком-то смысле это ускорило бы передвижение… Но каменные здания, дома! И дым из печных труб. И, кажется, свет фонарей керосиновых – и запах влажной земли, и животных! И от чуждости и новости всего этого – Кавех – Кавех даже не знал, что чувствовал. Шаг, и ещё шаг – и за ним ещё бесконечное их количество. Хотелось запаха свободы – но отчего-то было ему боязно. Хлопая себя самого по плечу, будто бы это могло его успокоить, Кавех приблизился к ограде. Что же – нужно попытать удачу. Рыжеволосая макушка, едва спрятанная под светленькой косынкой, с выглядывающими из-под нее косичками – это был шанс. — Юная леди! — позвал блондин, не смея заступать на территорию фермы. Девушка вздрогнула от неожиданности и оглянулась. Очень красивая. Служанка, наверное – в руках она держала таз с бельём. Кавех улыбнулся ей доброжелательно и тактично кивнул. — Да, сэр? — ох, Кавеху пришлось хорошенько прислушаться. — Не могла бы ты мне помочь, пожалуйста? Совсем чуть-чуть. А я, возможно, потом помогу тебе. Девушка смущенно замялась, убирая за уши обрамлявшие лицо рыжие прядки. За этим жестом последовал тихий кивок. — Я буду очень признателен, — выдохнул Кавех, чувствуя лёгкое напряжение. — Но не знаешь ли ты, не нужны ли на этой ферме ещё рабочие руки? — Рабочие руки всегда нужны, — покачала головой она, и про себя Кавех отметил, что, оказывается, может неплохо понимать ирландский акцент – это милое созданье сложно было назвать чистокровной шотландкой. Она вздохнула, ставя таз на ограду – руки у неё, наверное, устали – и как-то любопытно взглянула на него. — Не найдётся ли на этой ферме работы для меня? Любой – хоть овец пасти. — И откуда это вы такой? — хмыкнула девушка, впервые за весь разговор улыбнувшись. — Я из Уэльса, — гордо проговорил он в ответ. — И я очень много вещей умею делать руками, вот поверьте. Меня, кстати, зовут Кавех. — Я Нилу, сэр. — Ты же работаешь тут? — Служанкой, — кивнула Нилу, но завидев тень сочувствия в чужом взгляде, добавила. — Госпожа Нахида очень мудрая женщина. Она знает, как тяжела может быть ноша женщины. — Хозяйка? — с улыбкой переспросил Кавех. — Да, она пользуется уважением, и очень даже заслуженно, — Нилу сцепила руки замочком, а на её лице местами всё же проступало смущение от такого открытого разговора с юным джентльменом. — Я думаю, если я отведу тебя к ней, она возможно предложит тебе что-нибудь. Она умолкла – Кавех открыл было рот, но вдруг ему прилетел вопрос: — Но какими судьбами вообще… из Уэльса вот сюда? Тишина – Кавех замялся как-то. Очень правильное слово Нилу подобрала – сюда. Кавех по-прежнему не считал это землёй мечты – но делать-то было нечего. Он клянется всеми богами на свете, что будь его воля, то даже и не думал бы об отъезде. А судьба? А что же его судьба приказала, как распорядилась? Вот так вот! “Вот так оно и бывает,” — мелькнула мысль в голове Кавеха, когда он неосознанно ощупал своё перевязанное плечо и резко отдернул руку. — Долгая история, мисс, — послышался вздох. — Но не опускать же мне руки, да? — Думаю, — как-то странно и со слабой улыбкой выдохнула девушка. Она поглядела на таз с влажным бельём, а затем снова на Кавеха. — Но, говоришь, ты можешь много чего руками? — Не могу солгать. — Давай уговор, — она склонила голову на бок, — ты помогаешь мне сейчас, а я отвожу тебя хозяйке. И тогда, я думаю, она что-нибудь тебе скажет. — Что же, — вздохнул Кавех, улыбнувшись, — у меня, по-моему, другого выбора не будет. Давай лучше я потаскаю это – говори, куда нам.

***

— …я бы повременил с этим, мэм. Давайте дождёмся более стабильных расценок на рынке, а пока продолжим использовать то же оборудование – оно по-прежнему эффективно, на мой взгляд. Нахида согласно кивнула, перебирая бумаги на своём письменном столе. Документы, записи о работниках, расчёт доходов и расходов, которыми она занималась сама – и куча прочего, что следовало бы отдать кому надо. — Да, аль-Хайтам, благодарю за проведённый анализ, — она встала из-за стола и прошлась к шкафу. — Кстати, не приходило ли больше почты? — Не припомню, мэм, — покачал головой аль-Хайтам, тоже думая уже подняться с кресла и покинуть кабинет своей хозяйки – у него было предчувствие, что задержись он чуть на подольше, его точно закидают дополнительной работой. — Ждете каких-то известий? — От моего горячо любимого племянника, — вздохнула женщина в ответ, скрестив руки. — Сложно судить о степени его мудрости только по количеству прожитых лет, верно? — Конечно же, мадам, — Хайтам согласно кивнул, слегка тряхнув головой, чтобы непослушная чёлка легла хоть чуть-чуть ровнее, и стряхивая с чистой рубахи невидимые пылинки. — Полагаю, он вернётся через пару дней. — Очень на это надеюсь, — развела руками женщина. Аль-Хайтам поднялся, уже думая сообщить о том, что вернётся к своим обязанностям, если больше к нему вопросов не имеется, однако тут снова послышалось: — О, кстати говоря об отъездах, аль-Хайтам, — Нахида неспешно прошлась по комнате, глянула в окно, а затем вернулась за свой письменный стол, отодвинув бумаги на нём. — Думаю, тебе известно о том, что пастух по имени Сайрус два дня назад уехал в Глазго к дочерям? — Да, он предупреждал. — А отара без присмотра – меня это беспокоит всё же, — она сложила ладони лодочкой. — Этот вопрос следовало бы решить – нужно нанять нового пастуха. Тем более, я считаю что старине Сайрусу не мешал бы отдых, на его-то веку. — Конечно, мэм, — аль-Хайтам согласно кивнул. — Так вот, помимо основной работы займись ещё и этим, очень уж тебя прошу. — Я размещу объявления. — Я могла бы хоть тебя овец пасти назначить, это дело ведь нехитрое. Уж поспеши с объявлениями. — Сию минуту, мадам. Этот момент стал идеальным для того, чтобы выскользнуть из кабинета хозяйки с новой кипой бумаг. Лишь из вежливости и уважения к ней аль-Хайтам не отказывал – но дополнительная работа, всё же, не была ему по душе. Работай он на кого-нибудь другого, он бы не был так тщателен в разгребании бумаг и прочих документов, чем чаще всего аль-Хайтам и занимался; однако очень чутко предоставленный доступ к библиотеке на ферме и неплохое жалованье заставило аль-Хайтама пренебречь принципами в отношении этой женщины. Он в принципе не считал Нахиду плохой хозяйкой или уж тем более тираншей. Тем не менее, он выполнял лишь достаточный объем своей работы, а дальше предпочитал не лезть. Разве что за редким исключением случаев, похожих на этот. В целом, в чем хозяйка была не права? Конечно, ни в чем. За отарой нужен глаз да глаз, особенно уж сейчас – в интересах аль-Хайтама было как можно скорее найти человека на должность пастуха и точно избавить себя от пересчета всего стада; душа его, как бы то ни было, больше лежала к буквам, нежели цифрам. Здороваясь со служанкой в коридоре, аль-Хайтам неспешно направлялся к выходу из хозяйского дома. Ранняя весна приводило его в приятное чувство покоя – а чистый воздух иногда наталкивал на раздумья и будто бы даже помогал при чтении. Половицы крыльца проскрипели тягуче под подошвами его сапог, и мысленно он перечислял самому себе, какие дела следовало сделать сегодня, а какие можно было оставить пока пылиться в дальнем ящике. Дорожка была влажной после прошедшего вчера дождя, и аль-Хайтам про себя ещё добавил, что опять придётся чистить обувь – впрочем, с другой стороны, завтра наверняка будет всё та же грязь, и какой тогда в этом всём будет смысл? — Здравствуй, Нилу, — бросает он шедшей навстречу рыжеволосой служанке, и останавливается лишь спустя пару секунд, когда мозг смог обработать информацию о том, что с девушкой рядом шла какая-то незнакомая фигура. — Здравствуйте, сэр, — кивнула ему Нилу и как-то нерешительно поджала губы, тоже остановившись. — Хозяйка в кабинете? — Да, она там, — аль-Хайтам кивнул, прижимая врученные Нахидой бумаги к своему боку. — У нас гости? С этими словами он кивнул в сторону Кавеха, безо всякого смущения разглядывая его. Аль-Хайтам сомневался в том, что он был местным – одежда и иная внешность заставляли так думать. Взгляд падал то на отросшие светлые волосы, то на потрепанный рабочий комбинезон, то на перевязанное плечо. — Сэр Кавех интересовался, не найдётся ли для него оплачиваемой работы, — робко начала Нилу. — Он очень помог мне сейчас. — Это замечательно, — задумчиво произнес Хайтам. — Вы рабочий? — Как видите, — Кавех поджал губы. — Больше похожи на студента, — беззлобно хмыкнул аль-Хайтам, отчего тот даже невольно смутился. — Не думал, что могу так молодо выглядеть, — тоже усмехнулся Кавех. — Но Нилу права, я действительно понадеялся бы наняться сюда… Я мог бы быть пастухом или хотя бы просто разнорабочим, если вашей хозяйке будет так угодно. — Кем? — вдруг переспросил аль-Хайтам. — Пастухом, — повторил ему он, поджав губы в напряжении – конечно, никто ему не говорил, что всё получится с первого раза. — Но я достаточно гибок в плане выполняемых задач… Молчание. Аль-Хайтам вновь быстро смерил его взглядом и приоткрыл рот, набирая воздух. Брови его чуть приподнялись, и он тут же приподнял перед собой указательный палец, уже разворачиваясь обратно в сторону дома. — Я сейчас. Аль-Хайтам вряд ли бы мог объяснить свою реакцию – в итоге сослался на радость от того, что объявления для публикации отправлять всё же не придётся. Кавех смотрел ему вслед, по-прежнему чувствуя себя как-то ошарашенно. — И кто он? — он наклонился к ирландке. — Бумагами занимается, — та пожала плечами. — Но, сэр, вам есть, на что рассчитывать.