ПРОСТИ, СТАНИСЛАВСКИЙ!

Глава эта как и всё повествование в книге Станиславского “Работа актёра над собой!” это очередные “уроки” Учителя со своими студийцами. На доске в классе, где проходят занятия, висит плакат со словом “ОБЩЕНИЕ”, и далее на протяжении нескольких уроков идёт разбор этого явление в актёрском воспитании. Надо сказать, - это маленькое моё лирическое отступление, - что при реальном обучении актёров, не происходит такого разделения по темам. Предлагаются различные задания, которые актёры-студенты, без малейшего указания и помощи со стороны, должны воплощать, например, этюды на память физических действий - мелкая и крупная моторика. И актёры приносят этюды на вышивание и рубку дров, на мытьё посуды и выбивание ковра на снегу, на поиск и пришивание нужной пуговицы и на оклеивание стен обоями. И так далее. И в процессе преподаватели, не критикуя и не ругая, задают вопросы, благодаря которым и начинают развиваться все составляющие элементы у студента в работе над собой. Например: для чего или кого ты это вышиваешь, моешь, пришиваешь?.. сколько у тебя на это времени?.. где ты сейчас и кто находится в это время в соседней комнате?.. и тд. Ещё раз - так, как описывается в книге у Станиславского, актёров не учат, их учат в комплексе, потихоньку оснащая всеми составляющими и ремесла, и искусства актёра на площадке. Но вернёмся к главе. Учитель задаёт вопрос: с кем общается актёр на сцене? Ответ естественен: с партнёром! А если нет партнёра? С залом? С самим собой? С воображаемым объектом? И вот возникают термины: в общении есть субъект - это Я, и объект - это один или много других людей. Эти термины как возникают, так и исчезают в тексте. Как, впрочем, и многое другое в это НЕОБЫЧНОЙ главе книги “Работа актёра над собой”! Но пока остановимся на этом - общение без партнёра, с кем оно происходит и как оно осуществляется? Станиславский спрашивает учеников: с кем вы сейчас общаетесь? - а те сидят и чего-то ждут от Учителя и выдают: ни с кем. Но Учитель, восхитившись тому, что тот, кто ни с кем не общается, будучи живым, скорее всего - чудо природы, обращает внимание учеников, что мы, люди, всегда заняты какой-то внутренней жизнью, и эта жизнь не блаженное созерцание, а - чаще всего - некое общение с кем-то стоящим перед нашим внутренним взором. Но при этом мы находимся не только во внутреннем своём мире, но и во вне, а значит в момент нашей насыщенной психической жизни, мы взаимодействуем и с внешними предметами, которые так или иначе влияют на наше внутреннее “общение”. “Пустых моментов” - как бы их ни искали ученики - не бывает в человеческой жизни. Ну, так утверждает Учитель. И тут Станиславский, почти ни к селу, ни к городу, вдаётся в какие-то мистические откровения и высказывает буквально следующее: “Но меня научили, как выходить из положения. Дело в том, что, кроме обычного центра нашей нервной психической жизни – головного мозга, мне указали на другой центр, находящийся близ сердца, там, где солнечное сплетение. Я попробовал свести между собой для разговора оба упомянутых центра. Мне почудилось, что они не только определились во мне, но и заговорили. Головной центр почувствовался мне представителем сознания, а нервный центр солнечного сплетения – представителем эмоции. Таким образом, по моим ощущениям, выходило так, что ум общался с чувством. Я не хочу разбираться, так это или нет, признано или не признано наукой то, что я почувствовал. Мой критерий – личное самочувствие. Пусть мое ощущение индивидуально, пусть оно является плодом фантазии, но оно мне помогает, и я пользуюсь этим. Если мой практический и ненаучный приём поможет и вам, – тем лучше; я ни на чем не настаиваю и ничего не утверждаю.” Я приношу извинение за столь длинную цитату. Но резануть её нет возможности. Потому что это - откровение. Самое настоящее откровение мастера, который рассказывает о ЦЕНТРЕ сборки, когда ум соединяется с эмоциональным интеллектом, душой, психикой, и воспринимает не один объект, а весь мир вещей и живых существ, как единое целое. Воспринимает и отдаёт эту энергию обратно. Конечно же, речь идёт о запрещённом тогда слове: медитация. А с ним о не менее запрещённом в момент написания текстов Станиславским явлении - познание мира мистическим путём. Именно поэтому Станиславский, прорвавшись сквозь запрет и самоцензуру, словами Учителя поясняет, что он так чувствует, хотя, возможно, это и антинаучно. Далее Станиславский определяет три вида общения, над которыми стоит работать. “Только три вида общения встретятся одобрительным молчанием: 1) прямое общение с объектом на сцене и через него косвенное – со зрителем; 2) самообщение; 3) общение с отсутствующим или мнимым объектом.” Общение с другим ныне называется межличностным общением или интерперсональной коммуникацией, оно бывает вербальным, - устная и письменная речь, - и не вербальным: язык тела, голос и громкость, темп речи, мимика и жесты. Самообщение - это мой контакт со своими ощущениями вижу, слышу, чувствую вкус, запах, тактильные ощущения, со своими переживаниями, мыслями, воспоминаниями иногда при помощи внешних стимулов, например, музыки. Общение с мнимым объектом - наши воображаемые друзья, враги, собеседники, которым мы присваиваем часто то, что не приемлем в себе или, наоборот, то, чем хотели бы обладать. Но, по утверждению Станиславского, мы никогда не бываем вне общения. Далее идёт в тексте много примеров, как у актёра в процессе работы над ролью и игры на публике, все эти виды общения могут смешиваться. “Если б можно было сделать анализ общения, то пришлось бы отметить: столько-то процентов – общения с партнером, столько-то – общения со зрителем, столько-то – показов рисунка роли, столько-то – доклада, столько-то – самопоказа и прочее и прочее. Комбинация всех этих процентных отношений определяет ту или иную степень правильности общения. Те, у кого наибольший процент общения с партнером, с воображаемым объектом или с самим собой, ближе подходят к идеалу и, наоборот, те, у кого таких моментов меньше, сильнее отклоняются от правильного общения.” И это всё верные и для жизни, и для актёрской профессии наблюдения за природой нашего общения: оно не всегда, или, точнее, почти никогда не только во вне, не только направлено на партнёра. И тут Станиславский снова устами Учителя, говорит снова ни к селу, ни к городу новый блок откровений: "До сих пор мы имели дело с процессом внешнего, видимого, телесного общения на сцене. Но существует и иной, притом более важный вид: внутреннего, невидимого, душевного общения, о котором сегодня будет идти речь. - … - Как назвать этот невидимый путь и средство взаимного общения? Лучеиспусканием и лучевосприятием. Излучением и влучением. За неимением другой терминологии остановимся на этих словах, благо они образно иллюстрируют тот процесс общения, о котором мне предстоит вам говорить. Близко время, когда невидимые токи, которые нас теперь интересуют, будут изучены наукой, и тогда для них создадут более подходящую терминологию. Пока же оставим им название, выработанное нашим актерским жаргоном.” “При спокойном состоянии так называемые лучеиспускания и лучевосприятия едва уловимы. Но в момент сильных переживаний, экстаза, повышенных чувствований эти излучения и влучения становятся определеннее и более ощутимы как для того, кто их отдает, так и для тех, кто их воспринимает.” Итак, общение не на вербальном, не на телесном, а на психическом или ментальном уровне Станиславский называет: лучеиспускание и лучевосприятие. И источником, и приёмником этого луча он снова называет эту точку между головой и солнечным сплетением. Я не сильна в йоге. Но тот, кто практикует и знаком с теорией, наверняка подскажет мне название чакры, располагающейся в этой области человеческого тела и также скажет, что она отвечает за способность взаимодействовать с другими людьми, сострадать, любить, чувствовать. Да-да, мы не забываем, что Станиславский к моменту написания этой книги уже на протяжении четверти века увлекается Хатха-йогой и когда пишет этот текст, то занимается самоцензурой, потому что в СССР того времени йога считалась мистическим учением, антинаучным и даже вредным. А он тут про лучеиспускание и область в теле, между головой и солнечным сплетением, отвечающую за коммуникацию с другими людьми!.. Я перечитывала эту главу книги Станиславского “Работа актёра над собой” и меня терзало несколько вопросов и мыслей. 1. Как так получилось, что за сто лет до всех коуче и учений по саморазвитию, человек странный, скорее чудаковатый и наивный, чем в классическом понимании - учёный, создатель системы образования актёров, разрабатывает, пусть и в зачаточном состоянии одну из первых методик РАБОТЫ НАД СОБОЙ?.. И это во время, когда человеческое сообщество занимается покорением окружающего мира!.. А Станиславский предлагает заниматься СОБОЙ!.. Удивительно. 2. Как тогдашняя цензура, - а это 30 годы прошлого века, - пропустила всю эту терминологию и даже отголоски мистических техник в работе над собой, своим вниманием и развитием общения между людьми?.. 3. Как ещё задолго до всех “учений” о внутреннем монологе и его вреде, Станиславский отловил, что никакого монолога нет внутри нас, мы всё время находимся не в монологе, а в в диалоге с незримыми оппонентами и часто сами себе в своём воображении создаём и диалог, и конфликт, и контакт с кем-то незримым, который может ни сном, ни духом не быть поставлен в известность о нашем “общении” с ним? Заканчивая очерк, хочу написать про одно весьма любопытное утверждение Станиславского в этой главе: “Играть без публики – то же, что петь в комнате без резонанса, набитой мягкой мебелью и коврами. Играть при полном и сочувствующем вам зрительном зале то же, что петь в помещении с хорошей акустикой. Зритель создает, так сказать, душевную акустику. ” Да?.. Да. Но у Довлатова в книге “Не только Бродский”, - ах, когда-то в моей питерской квартире была такая книга! - рассказывает анекдот о выдающемся скрипаче-эмигранте его времени - Гидоне Кремере: “Кремер — человек эксцентричный. Любит действовать наперекор традициям. Часто исполняет авангардные произведения, не очень-то доступные рядовым ценителям. Что приводит в ужас его импресарио. Если импресарио нервничает, проданы ли билеты, Кремер говорит: — А чего беспокоиться? В пустом зале — резонанс лучше!” Так что, - прости, Станиславский, - но не все с тобой согласны относительно заполненности пространства!.. для некоторых не менее великих людей - публика в зале всё равно что мебель или ковры!.. Но это шутка.