Целостность порядка

      Царица-Осень подкралась совсем незаметно к эльфийским землям, аккуратной поступью окрашивая зелёную траву под своими ступнями в пожухлые желтоватые оттенки, а касанием волос украшая листву деревьев в алые крапинки. Один взгляд принуждал плоды на позднесезонных растениях дозревать, которые тут же подрезались умелыми руками фермеров, заботливо укладывающих те в плетённые корзинки. Неделю спустя, как наступил в календаре сезон сбора урожая, первые яркие листья уже кружили в воздухе, падая к ногам прохожих лёгким, шелестящим покрывалом.       Под радостные крики детей, спешащих на утренние занятия, отвыкших от учебной рутины за лето, эти покрывала вновь поднимались в воздух небольшими пёстрыми торнадо. Листья прохожим горожанам Гохледолла попадали за шиворот, в академические и продуктовые сумки, оказывались каким-то образом в карманах одежд. Однако при случайном обнаружении природного шпиона нашедший не спешил выкидывать листок - рассматривал внимательно с разных сторон, очерчивал чутким прищуром пятнистый осенний узор, а после оставлял в виде книжной закладки или ставил в аккуратную вазу с водой.       Под конец месяца в вазе оказывался настоящий пёстрый гербарий, а в книгах своя собственная осенняя коллекция закладок.       Но всё-таки здесь преобладали золотистые оттенки, придававшие эльфийской земле очаровывающее величие, будто даже сама природа местных земель показывала ценность этого места.       Кусты вдоль каменных оград, которые всё лето радовали глаз белыми и розовыми вытянутыми соцветиями, теперь стояли усыпанные мелкими, ярко-жёлтыми свернувшимися клубочками — последний всплеск тепла перед долгим сном. Их терпкий, чуть горьковатый аромат смешивался с запахом влажной земли, который зачастил из-за ночных дождей, и прелых листьев, создавая тот самый осенний букет, от которого щипало в носу, но почему-то хотелось улыбаться.       За пару недель проживания в новом месте Гентласса успела высадить в самодельных клумбах от близнецов некоторые лечебные травы, которыми необходимо было пополнить лавку перед приближающейся зимой. Эльфийка каждое утро выходила в сад с ножницами и корзиной, срезая то, что ещё можно было пустить в дело, и бережно укрывая проклюнувшиеся многолетники слоем сухой листвы.       Саша с любопытством подходила к маме, помогая придерживать её корзинку и иногда даже сама лезла подрезать травы, но на некоторых эльфийка одёргивала детскую ручку, отводя в сторону.       — Всему своё время, — проговаривала в такие моменты обладательница светлых волос, убранных в небрежный пучок, оставляя по бокам пряди с чёрными лентами. Женщина улыбалась девочке, разгибая спину и глядя на бледное, уже не по-летнему низкое солнце.       Джон, наблюдавший за идиллией мамы и сестры из окна кухни, после небольшой стычки с братом из-за выбора завариваемого чая, замечал, как движения женской половины семьи стали спокойнее, размереннее. Саша будто обрела постоянную опору, по которой уже не боялась ходить и могла уверенно продумывать следующие шаги — да-да-да, даже не один, а несколько!       А Гентласса смотрела на них — своих детей, — без той лихорадочной надежды, что двигала их семью в первые дни после переезда. Только тихая вера в следующий день — где после мрачных сумерек взойдёт ласковое золотое солнце, одаряющее их семью волшебной благодатью.       Ветер тоже изменился. Он больше не нёс с собой освежающей прохлады, которая так радовала в июльский зной. Теперь он был колючим, настойчивым, пробирался под одежду тонкими, назойливыми пальцами приближающейся поры кристальных снежинок, заставлял ёжиться и поднимать воротники.       Тогда хотелось только одного — закутаться во что-то мягкое, нагреть озябшие ладони о кружку с горячим душистым чаем, пересчитывая всплывающие листочки и палочки, и смотреть на огонь в камине, пока мир за окном темнеет и затихает. Зажигаться масляные лампы стали раньше обычного, и их мягкий, дрожащий свет делал стены гостиной уютнее, а тени — длиннее и добрее.       Пледы, которые заботливо связала жена Шейсса — просто так, а чем ещё заниматься, когда малыш спокойно спит, а по дому заботливый муженёк ничего не разрешает делать, — теперь лежали на каждом стуле. Саша первой умудрялась закутаться в них с головой, превращаясь в маленький, ворчащий кокон, из которого торчали только кончики каштановых волос, голые ступни (она ненавидела носить носки) и нос, прижатый к страницам книги с эльфийскими сказаниями и мифами. Джон, который раньше высмеивал «телячьи нежности», теперь тоже всё чаще натягивал клетчатый плед на плечи, когда садился читать что-то из будущей учебной программы, прижимаясь к боку сестры, объясняя это сквозняками и нежеланием пропустить будущие учебные дни из-за болезни.              Лололошка же грелся иначе — он активно двигался. Будто заново родился.       Бегал по утрам к колодцу за водой, колол дрова для печи, хотя Гентласса пыталась отобрать тот, приговаривая, что им хватит хворосту от Шейсса на пару лет вперёд, а также чинил всё, что скрипело и шаталось.       Его ладони теперь всегда были чуть шершавыми от работы, а на щеках, несмотря на возвращающийся холод, горел румянец. Кошмары не ушли, но притупились, заслонились дневной усталостью и уютом домашних забот. Теперь он просыпался с мутной головой и лёгким душевным отягощением, но даже оно стали спадать на удивление быстро — достаточно было просто умыться прохладной водой спросонья. Джон тоже заметил эти изменения и свёл всё к тому, что они покинули место, которое приносило тяжёлые воспоминания, поэтому странные сны и стали притупляться из-за нового дома, который действительно приносил только тепло и уют.       Ло был согласен, но считал, что было что-то ещё, но не мог никак окончательно сформировать свою мысль. Однако точно можно было сказать: дышать стало гораздо легче.

***

      Эльфийская академия отличалась от человеческой во многих аспектах: большое и светлое здание, синие крыши, строгие учителя, множество кружков, расширенный и углублённый перечень дисциплин, обязательность прохождения учебной программы, в отличие от добровольного характера обучения в Глассгарфе, дополнительный год обучения, из-за которого юные эльфы ранее приучаются к учебной дисциплине и раньше начинают серьёзничать, тогда как на родине Ло дети шли на год позже, но оканчивали школу примерно в одном возрасте с длинноухими.       На самом деле в Гохледолле была ещё одна школа - межрасовая, совсем недавно открывшаяся, в которой обучались дети приезжих. Из-за новой политики продажи домов для иногородних, введённой благодаря быстро развивающейся торговле, город заполонило множество различных рас, даже несмотря на сохраняющее численное преимущество местных обладателей длинных ушей. Они приезжали с детьми в поисках лучшей жизни, а тем соответственно нужно было учиться.       Именно поэтому Лололошка с Джоном удивились, когда Шейсс подсуетился и помог оформить документы не в межрасовую школу, а в эльфийскую. Зная чопорность эльфов касательно знаний - могли отказать, просто даже не называя причины, а их приняли, ещё и на индивидуальных условиях.       Эльфийская школа Гохледолла, куда Гентласса привела детей в первый учебный понедельник сезона сбора урожая, встретила их запахом смолянистого дерева, воска и тишины — той особенной, звенящей тишины, которая бывает в местах, где знания боятся спугнуть излишним шумом и чрезмерным дыханием. Тут даже не ходят по коридорам, а словно плывут от одного кабинета к другому по полированному паркету.       Саша, в отличие от своего обычного поведения, притихла и держалась за мамину длинную юбку в пол, широко распахнутыми глазами рассматривая высокие окна, мозаичные полы и портреты древних эльфов-учёных на стенах, которые, казалось, следили за каждым шагом. Джон, напротив, шёл самой уверенной походкой в своей жизни, будто знал каждый миллиметр здания уже много лет. Лололошка же просто шёл следом, чувствуя, как кончики его полуэльфийских ушей слышат тихие шепотки окружающих учеников, которые с интересом смотрят на их небольшую идущую по коридорам группу. Тяжёлая кремовая дверь отворилась медленно, но плавно и без скрипа, показывая перед собой идеальное расположение каждой вещи в представленном кабинете. Директриса, миссис Леирасса, сидящая на высоком резном кресле из светлого дерева, оказалась эльфийкой под стать этому месту — высокая, тонкая, с пепельными волосами, убранными в сложную причёску с серебряными шпильками, и глазами цвета зимнего неба. У неё был высокий лоб, не скрытый волосами, тонко сжатые губы и вздёрнутый острый нос. Старость ей была к лицу, делая её вид ещё более аристократичным, немного отстранённым от мирских проблем и холодным в земных потребностях. У неё тоже были боковые пряди от лица, подвязанные черными лентами, что сразу же бросились в глаза Ло. Эльфийка жестом пригласила присесть вошедших детей на диван, а их родителя на кресло перед собой. — Ваши дети, — произнесла Леирасса, кинув взгляд на усевшихся детей по старшинству, а после на женщину перед собой, параллельно перебирая поданные Шейссом документы, — имеют право на обучение в нашем учреждении согласно новому указу о приёме детей смешанной крови. Однако, вы должны понимать, леди Гентласса, что учебная программа Глассгарфа и Гохледолла... отличается. Существенно. — Я готова заниматься с ними дополнительно, — тихо, но твёрдо произнесла женщина, прижав сжатую ладонь к своей груди и в порыве чувств немного придвинувшись вперёд. Она так хотела дать своим детям счастливое будущее. Больше всего на свете. Директриса подняла на неё внимательный взгляд. — Мы предусмотрели этот момент. Первый месяц обучения будет адаптационным. Ваши дети не будут закреплены за конкретным классом. Вместо этого они будут посещать вводные занятия по основным дисциплинам с отдельными выделенными учителями в определённые часы, знакомиться со зданием и... привыкать к новому окружению. Леирасса сделала паузу и перевела взгляд на троих полукровок, которые в этот момент одновременно захлопали ресницами. Тут что-то в маске холодности треснуло на лице директрисы и сверкнула искорка тепла, направленная на крох, оказавшихся в незнакомом для себя месте с новыми правилами и устоями. — После этого периода мы проведём аттестацию, которая определит их уровень знаний и подходящую параллель. Основная нагрузка ляжет, конечно, на плечи самих учеников, достаточно много материала придётся на самоизучение, но преподаватели направят в нужную сторону и подскажут. Это в интересах самих детей — мы не хотим, чтобы они чувствовали себя отстающими или, напротив, скучали от того, что материал им уже знаком. Джон едва заметно кивнул своим мыслям, а Саша придвинулась к старшему братцу сильнее. — Вам будут выделены два наставника, — продолжила взрослая эльфийка, уже обращаясь к детям — которые помогут восполнить пробелы. Мастер Фенэр по естественно-научным и технологическим дисциплинам и леди Тириэссиль по социально-экономическим и гуманитарным профилям. Занятия с ними будут проходить во второй половине дня, после общих уроков. Гентласса согласно склонила голову в жесте благодарности, а Саша радостно хлопнула в ладошки, не отлипая от брата при выполнении этого движения. Ло только слабо улыбнулся и взглянул на сестру, на что та немного посерьёзнела и выпрямилась. — Нам подходит такой вариант, — сказала эльфийка. — И мы благодарны за такое... понимание. — Это не понимание, леди Гентласса, — поправила её директриса серьёзным голосом, но в уголке её губ мелькнуло подобие улыбки. — Это зрелый прагматизм. Нам нужны образованные жители. А мне не важно, какой формы у них будут уши. Ло почему-то при этих словах почувствовал, как напряжение в его плечах чуть отпустило. Холодно-серые глаза вновь скользнули к детям, а после их обладательница достала пергамент и размашистым почерком начала что-то писать на нём. Исписав подобным образом три листа и поставив на них штамп, она кивнула сидевшему на краю Лололошке, который тут же привстал под ободряющим взглядом матери и забрал протянутые листы. — Библиотека находится на первом этаже этого крыла, выйдя из коридора поверните налево и спуститесь по лестнице. Третья дверь с гравюрой свитка — вас троих должен ожидать сейчас работник, подайте ему листы и он выдаст вам учебную литературу на первое время. Я пока с вашей мамой подпишу документы. Быстро кивнув, Лололошка взял Джона за свободную ладонь, а тот в свою очередь схватил Сашу, после чего три полуэльфа выскочили из кабинета, направляясь по инструкции за кладезями знаний. — Но документы были подписаны ещё в тот день, когда я подходила с Шейссом по поводу вопроса о переводе детей... — Мне нравятся наблюдательные эльфы и эльфийки, — усмехнулась Леирасса, перебив эльфийку своей фразой, а после встав из-за стола, подходя к широкому окну своего кабинета размеренным шагом. Гентласса не смогла удержать любопытства и поднялась следом, подходя к директрисе тихой поступью, тоже начиная рассматривать картину за стеклом. За окном раскинулся внутренний двор академии — аккуратный, словно заботливый художник медленно проводил тонкой кистью по картине мира: золотистые кроны деревьев мягко покачивались под лёгким ветром, а по мощёным дорожкам неспешно двигались ученики в тёмно-зелёных накидках с капюшонами. Кто-то смеялся, кто-то тихо переговаривался, прижимая к груди стопки книг, кое-как выдерживая толстые фолианты. Всё дышало спокойствием и порядком, которого так не хватало в их прежней жизни. — Красиво, правда? — тихо произнесла директриса, не отрывая взгляда от двора, мягко проведя кончиками пальцев по стеклу. Её взгляд задержался на мальчике, который сидел на лавочке в окружении своих друзей и активно жестикулировал. — Я всегда любила это место. Оно навевает спокойствие и мне захотелось вновь погрузиться в него, как в детстве. Наверное поэтому я и оказалась здесь, после того как сын повзрослел. Гентласса кивнула, чувствуя, как тепло разливается в груди от этих простых слов. Её воспоминания о детстве тоже были окутаны теплым одеялом из родительской заботы, ученического смеха и радости каждому дню. Она любила свой родной город и хотела вложить эту любовь в своих детей, чтобы они жили максимально беззаботной жизнью настолько долго — насколько это вообще было возможно. — Вы… очень любите их, да? — осторожно спросила она, переводя взгляд на женщину рядом. — Вижу с каким теплом смотрите на учеников. Директриса мягко улыбнулась уголком губ — улыбка была усталой, но искренней.. Но она даже не повернула головы в её сторону. — Ваша наблюдательность удивляет. — произнесла Леирасса в конце фразы как-то совсем притихнув. — Я не могла отказать вам, Гентласса. Когда Шейсс принёс ваши документы и рассказал… о вашем положении… о том, как вы в одиночку тянули троих полукровок в городе, где на вас смотрели косо, где каждый день приходилось доказывать, что вы имеете право просто жить… — она помолчала, проводя тонкими пальцами по подоконнику так и не поднимая взгляд — Я видела похожую историю. Когда-то в зеркале своего дома. Гентласса невольно перевела взгляд на чёрные ленты в волосах директрисы — те самые, что она сама каждое утро поправляла по бокам, аккуратно подвязывая пряди. Сердце сжалось от внезапного, острого понимания чужой боли. — Я… заметила нашу схожесть, — тихо сказала она. — Простите за бестактность, но… я знаю, каково это — когда мир вдруг становится слишком тяжёлым в один неожиданный миг. Позвольте принести искренние соболезнования вашей потере, хотя я понимаю — мои слова незначительны в смирении с этой болью. Директриса повернулась к ней лицом. В зимних глазах мелькнула такая глубокая боль, пропитавшая каждую ледяную крапинку в радужке, но она быстро спряталась за привычной аристократической сдержанностью. — Полно вам, полно. Дело давно минувших дней, — ответила она ровным голосом, хотя пальцы чуть крепче сжали край подоконника. — Мой муж был блестящим учёным. Однако однажды его эксперимент… зашёл слишком далеко. Пренебрёг техникой безопасности...столько лет прошло, а я помню тот злосчастный день. Одно утро — и я осталась одна с маленьким сыном на руках. Никто не протянул руку. Никто не спросил, как мы справимся с этим. Эльфы действительно эгоцентричны по своей природе. Она сделала паузу, глядя, как внизу во дворе двое мальчишек-подростков помогают младшему собрать рассыпавшиеся листы после первого учебного дня из раскрывшегося телескопического пенала. — А этот маленький озорник… — мягко продолжила она, и в голосе впервые прозвучала нежность, — всю жизнь терзал моё сердце. Будто специально находил с каждым днём всё более изощрённые способы играть со смертью. Как всегда делал его отец...словно правила были не для него. Лез на самые высокие деревья, смешивал зелья без присмотра, убегал в лес за «интересными» травами. Я думала, сойду с ума от страха за него. Гентласса слушала, затаив дыхание и не смея перебить. Она будто смотрела сейчас на собственное искривлённое отражение. Она в какой-то момент даже перестала считать сколько раз за неделю её малыши получали ушибы... Но всё заживало и они бежали за новыми синяками и ссадинами, изучая мир и существ вокруг. — Сейчас он уже взрослый. Утих характер. Женат. Счастлив, насколько может быть счастлив эльф, который когда-то чуть не угробил себя двадцать раз за один сезон пробуждения природы. Но я… — Леирасса выпрямилась, и голос её стал твёрже, хотя в нём по-прежнему звучала материнская теплота. — Я до сих пор пытаюсь обезопасить всех маленьких. Всех, кто приходит сюда. Потому и забочусь о здешней безопасности превыше всего. Потому и не смогла отказать вам. Эти ваши трое… они нуждаются в защите. Им необходимо почувствовать себя защищёнными и свободными. Директриса облокотилась бедром о подоконник. Её поза стала выражать большую фамильярность, показывая открытость. Взгляд же до сих пор был устремлён в окно. — Несмотря на чопорность нашего народа, которую, если сказать честно, я никогда не понимала, подрастающее поколение растёт иным. Скорее всего это связано с тем, как много стало других рас появляться в нашем городе, а устои тоже понемногу меняются. У эльфят сейчас более гибкое мышление, сильнее развит интерес к миру, а не традициям и правилам, поиск сути и собственных ориентиров, а не следованию авторитетам... — Леирасса посмотрела эльфийке прямо в глаза, — ваши дети такие же. Думаю проблем с адаптацией не возникнет. Гентласса почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Она быстро моргнула, проведя быстрым движением, смахивая возникшую влагу в уголках. — Я… не знаю, как вас благодарить. Вы не представляете, насколько мне ценно, чтобы они выросли в моём родном городе теперь, когда я понимаю, как они сюда всем нутром тянутся. — Не нужно благодарности, — улыбнулась директриса. — Просто сделайте так, чтобы они проявили уважение к этому месту. Я верю, что моя благосклонность окупится и они полюбят это место как и местные ученики. В этот момент за дверью послышался знакомый топот трёх пар маленьких ног — быстрый, но приглушённый из-за плотности стен. В моменте шаги стали совсем тихими, будто дети вспомнили, где находятся. Дверь кабинета приоткрылась, и в проёме появились Лололошка, Джон и Саша — три коричневых растрёпанных макушки, — каждый с небольшой стопкой книг в руках. Лица у всех были довольные, глаза блестели предвкушением. — Мам, мы всё получили! — шёпотом, но очень радостно сообщила Саша, прижимая к груди толстый том по истории. Гентласса с улыбкой заметила, что в ладошках дочки только одна книжка, а братья, держащие две перевязанных бечёвкой стопки, явно разделили учебники сестры между собой. — Там тётя-библиотекарь сказала, что можно взять ещё на дом, если пообещаем принести к концу месяца! Лололошка кивнул, улыбаясь своей тёплой, чуть застенчивой улыбкой, а Джон, склонив голову на бок, уже читал корешки учебников, которые предстоит только изучить. Директриса посмотрела на вошедших и слабо улыбнулась. В её глазах, поддёрнутых мутным льдом, снова мелькнула та самая искорка тепла, обращённая к ученикам академии. — Добро пожаловать в вашу новую школу, — тихо произнесла она. — Надеюсь это место станет для вас настоящим домом.

***

Начало занятий среди дня стало непривычным явлением. Привыкший к ранним утренним подъёмам Лололошка за утро успевал переделать кучу вещей: помочь маме с завтраком, сделать задание с прошлого занятия, потому что вечером у него не хватало концентрации на учёбу, а также сбегать за продуктами или отнести по просьбе маме что-то дяде Шейссу. Мальчику нравилось ловить утренние лучи солнца на своей коже, которое светило в этом городе каким-то по-особенному приятным светом, грея саму душу. Саша же была абсолютной совой. Она всегда могла сконцентрироваться на чём-то только вечером, тогда-то и занимаясь с рукописями, поэтому любила первую половину дня проводить за валяниями в кровати, утренними растяжками, разговорами с мамой и братьями, ничем особо не занимаясь. Джон же отличался от них двоих каком-то собственным уникальным биоритмом под названием: какая муха тебя укусит на этот раз? Он мог провести пол ночи за какими-то вычислениями или чтением учебников, а после подскочить раньше Ло и сбегать в школу до занятий, чтобы пересечься с преподавателем до его основных занятий и задать пару интересующих вопросов, успеть поспорить с тем и вернуться обратно домой, провести завтрак с семьёй, сходить на учёбу, прогуляться с сестрой и братом, вечером помочь Саше с домашкой и сделать свою, а также помочь матери во дворе или что-нибудь почертить. Всё это пересказать перед сном маме является обязательным пунктом в его расписании, которая с улыбкой выслушивала своё чадо, а сама думала, что начала путаться в быстрой речи сына ещё в середине. Так Джон мог лечь и раньше всех в гостиной, что Лололошке с Сашей приходилось относить его наверх в спальню, так как разбудить того было невозможно. В такие дни младший близнец ещё и просыпался позже всех, наспех одевался и чистил зубы — при этом на выходе из дома создавалось впечатление, что он собирался как минимум час, настолько волосы и одежда выглядели идеально всегда и при любых обстоятельствах. Однако это не спасало от небрежности, которая проявлялась спустя какое-то время из-за природной гиперактивности мальчика — выбившаяся прядка волос, закатанные рукава рубашки, складки на штанах из-за постоянных закидывания ног друг на друга. Зачастую такой ритм жизни у него был обусловлен какой-то заинтересованностью: если что-то привлекло внимание Джона, то он не мог успокоиться, пока не узнает об этом всё, включая самые мельчайшие подробности. Никто уже этому даже не удивлялся. Таков был Джон. И такого его любили. Если же говорить насчёт учёбы, то те два наставника, которых им выделили, оказались настоящим подарком судьбы. Как потом оказалось - они были обручены. Они были той самой парой, что дополняла друг друга в каждом действии и идеально сходились, будто частички целостного пазла. Мастер Фенэр — высокий, тонкий эльф со светло-русыми волосами, заплетёнными в простую косу, тёмными глазами и вечно перепачканными чернилами пальцами — вёл естественно-научные и технологические дисциплины. Его плечи всегда идеально распрямлены, походка была уверенной, когда обувью он отсчитывал шагами комнату при рассказе темы урока, а движения рукой точными при выводе формул. Он говорил тихо, почти шёпотом, но таким уверенным голосом, что услышать его не составляло труда. При этом этот мужчина умел так зажечь глаза, когда рассказывал про свои дисциплины, что даже Саша, которая обычно зевала на уроках в человеческих школах, больше интересуясь танцами и разговорами на переменах, начинала тянуть руку с вопросами. Фенэр никогда не торопил девочку, позволяя сформировать свой вопрос, видя зажёгшийся интерес. Если Лололошка хмурился над чертежом, то он просто подходил и спокойно объяснял по несколько раз, пока до него дойдёт, а после меняя характер объяснения, поняв, что мальчишке легче всё на практике запоминать и изучать. Леди Тириэссиль, напротив, была воплощением дикого, природного огня, очерченного в изгибах строгого платья. В её крови была явная примесь какой-то другой расы, из-за чего при общей неотличимости от эльфийской крови у неё было две нехарактерные черты - достаточно низкий рост и яркие рыжие волосы. Молодая, с ярко-рыжими локонами до бёдер с локонами по бокам, украшенными белыми лентами, и смеющимися карими глазами, эльфийка своей энергичностью восполняла спокойный нрав Фенэра. Она вела социально-экономические и гуманитарные предметы, но делала это так филигранно, словно рассказывала не параграф на страниц пятьдесят, а делилась историей из жизни у костра. Лололошка достаточно плохо запоминал различные даты, поэтому возникли сложности с запоминанием истории присоединения Санкхо-Гола с Марибором, даже помощь Саши и Джона не помогла особо. Тириэссиль конечно грустно вздыхала, упирая руки в бока, но после садилась на край учительского стола, так что ногами не касалась пола, и начинала рассказывать заново. Худо-бедно, но информация откладывалась в памяти. Однако у Джона учёба вовсе не вызывала никаких затруднений… Джон понимал всё, будто просто доставал информацию из недр своей памяти, как достают книгу с полки старой, пыльной библиотеки, сдувая с поверхности серое покрывало затхлости. Эльфята в школе поначалу смотрели на них косо. Не со злостью — скорее с любопытством к необычным, диковинным зверькам, когда те пробегали мимо них около входа. Одни спешили домой — другие только торопились на занятия. Полуэльфы в эльфийской школе — это было… чем-то определённо новым. Шепотки за спиной, быстрые взгляды в коридорах. Младший из братьев даже заметил, что некоторые лица, с которыми они ранее пересекались в коридорах, опаздывая на индивидуальные занятия, стали мельтешить перед глазами чаще. Будто те стали специально задерживаться в школьном дворе, только чтобы перехватить взглядом три пробегающих мимо силуэта с заострёнными короткими ушками. Но никто не дразнил. Просто изучали. Издалека. В тени осенних деревьев. И в какой-то степени это было даже приятно. Им втроём пока не выдали ученические накидки, как оказалось те приобретались заранее за счёт финансирования школы по готовым спискам учеников. Лишних накидок не приобретались на случай появления трёх полукровок, которые неожиданно захотят за неделю до начала учёбы подать документы. Гентласса на эту новость никак не расстроилась и самостоятельно заказала униформу у местной швеи по необходимым параметрам детей, старушка-эльфийка старательно убеждала, что накидки будут готовы к концу адаптационного месяца полукровок. Пока что дети посещали занятия в обычных светлых рубахах и чёрных штанах, что в случае Саши заменялось на юбку-солнце до колен, на которую та вечно добавляла необычные мелкие рисунки-вышивки. Так однажды, пока они бежали на привычные занятия, то Сашу окликнула эльфийка с длинными каштановыми волосами, бледной кожей и тонкими бровями. Втроём они остановились и развернулись на незнакомке, которая вышла из толпы своих одноклассниц и подняла взгляд зелёных глаз. — Я уже несколько раз тебя тут вижу... — неловко начала она, хотя была старше Саши, даже немного старше братьев той по ощущениям, но говорила спокойно, без дрожаний в голосе. — У тебя очень милая юбка, ты сама вышиваешь? Глаза у Саши тут же загорелись, она забыла о предстоящем уроке, на котором с братьями уже опаздывала, шагнув к незнакомке. Её девичьи ладони обхватили чужие, от чего эльфийка заметно дёрнулась, но не отстранилась. Саша начала рассказывать о вышивке гладью, которой недавно научила её мама, как ей нравится экспериментировать с цветом и рисунками, что даже некоторые платья мамы украсила и собирается дойти до рубашек братьев, но те усиленно сопротивляются. Она это говорила, одной рукой продолжая сжимать бледные ладони девочки, а другой активно жестикулировать и показывать некоторые рисунки на юбке. В какой-то момент напряжение спало у эльфийки и она выдохнула, начиная улыбаться и слушать Сашу. Её монолог прервал Лололошка, мягко прикоснувшийся к плечу сестры, напоминая о том, куда они спешили. — О, я что-то совсем заболталась. — резко осеклась Саша, посмотрев на девочку перед собой. — Меня Саша зовут. Будем знакомы. — Меня — Туилин, я основательница школьного клуба рукодельниц. Будем рады видеть тебя в наших рядах, если захочешь присоединиться. Ещё по мере того, как эльфийка начала говорить, то у Саши ещё сильнее загорались звёздочки в глазах. Не выдержав напора чувств, она кинулась на шею к Туилин, обнимая ту, хоть та и была на голову выше неё. Эльфийка так и замерла на месте, хлопая густыми ресницами и нервно посмеиваясь. Полукровка так же, как и приникла — достаточно быстро отстранилась, ойкнув и попросив прощение за бестактность. Пообещав обязательно пересечься и обсудить детали, Саша повернулась к братьям, которые тут же рванули с ней в сторону нужного второго этажа, на котором и проходили их занятия. Лололошка тоже пару раз пересекался в коридорах уже с знакомой эльфийской девочкой Шелой — той самой с коричневым хвостом с острыми голубыми глазами, с которой тот познакомился через Эграсселя, собирая у дерева кору и веточки. В первый раз эльфийка удивлённо поморгала, увидев, как Ло энергично машет рукой, пробегая мимо с братом и сестрой — они опаздывали на занятие к Фенэру. А потом вдруг улыбнулась и махнула в ответ. Они так и не успели пересечься для нормального разговора: то далеко были друг от друга, то поток учеников, то очередной урок, на который они опаздывали. В один из дней леди Тириэссиль отправила Лололошку и Джона за дополнительными книгами по истории, пока Саше она задавала дополнительные вопросы по пройденному тесту, чтобы выявить пробелы. — Мальчики, будьте добры, сбегайте в библиотеку. Нам нужны дополнительные тома истории после объединения эльфийских земель. Так и скажите миссис Зелансей — она поймёт. Саша пока разберётся с новым параграфом, а вы вернётесь — обсудим вместе. Ло кивнул, переглянувшись с братом, а Джон, оторвавшись от конспекта параграфа, сладко потянулся. Они встали одновременно, как по команде, и вышли из класса в коридор, где уже витал запах осенних листьев и вымытых полов дезинфицирующим средством. Саша проводила их взглядом, полным лёгкой зависти — ей нравилось, когда братья были рядом и помогали, а без них она чувствовала себя потерянной, даже зная ответ на вопрос, — но тут же вернулась к учительнице, которая уже села на край стола и начала задавать уточняющие вопросы о том, знакома ли ей история северных эльфийских земель. Коридоры академии в этот час были почти пусты: большинство учеников уже разошлись по кружкам или домам к родителям. Только шелест листьев за высокими окнами и далёкий смех из внутреннего двора напоминали, что жизнь в Гохледолле не замирала ни на миг. Ло шёл чуть впереди, чувствуя, как осенний ветерок, пробравшийся сквозь щели в стеклянных окнах, приятно холодит щёки. Джон, как всегда, шёл под боком с братом, что-то обдумывая. — У мамы через две недели день рождения. Нужно придумать что подарить. — задумчивым голосом произнёс младший, посмотрев на улицу за окном. — А я уже позаботился об этом, — усмехнулся Ло, закинув руки за голову и потягиваясь. Мышцы затекли за несколько часов непрерывного сидения на стуле. Для его гиперактивности это уж слишком. — Да ну, врёшь, — удивился Джон. — Ты, да вспомнил о чём-то заранее? Не верю. Лололошка усмехнулся и высунул язык, передразнив брата, кривляя забавную рожицу. Он сделал несколько ускоренный шагов вперёд, устремившись вперёд, чтобы обернуться к брату лицом и идти задом-наперёд. — Не одному же тебе вечно всё помнить, — на эту фразу Джон только посмеялся, приподняв бровь в заинтересованности. — Мы с Шейссом обсудили, что маме нравилось в детстве. Она очень любила анемоны, но никогда не получалось их вырастить. Дядя недавно выкупил семена, но ему некогда следить за ними, чтобы их вырастить. Я ему помогаю, приглядывая за садом, взамен за горшочек с анемонами, а тётя Нересса собирается выткать одеяло, на котором Саша вышьет рисунок. — Так вот куда вы с Сашей последнюю неделю пропадаете...А меня предупредить? — недовольно зыркнул Джон, действительно испытав чувство досады, что его не приурочили к подготовке подарка для мамы. — А ты отлично отвлекаешь внимание мамы дома и убегаешь в школу за знаниями. Признайся — если бы мы втроём бегали к Шейссу, то было бы подозрительнее. — ещё шире улыбнулся Ло, разводя руки в сторону. — А так мы с Сашей отпрашиваемся, что Нерессе нужна помощь по дому, что в какой-то степени и является правдой. Да и ты врать то толком не умеешь. Да и не стал бы. А у мамы чуткий нюх на любые твои попытки увернуться от ответа. Джон недовольно прищурился, сдвинув очки с макушки головы на нос. — Ты что-то в этом городе стал больно разговорчивым, Лололошка. Новое место благоприятно влияет на развитие твоего речевого аппарата и некоторых центров мозга, отвечающих за логику? — Можешь кидать колкости сколько угодно, Джон, но я прав, в этом ты не можешь не согласиться. Ло вновь пожал плечами, разворачиваясь к брату спиной, но неожиданно почувствовал руку на своём плече и остановился. Его мягко похлопала знакомая ладонь и тихое «молодец», упало с губ брата в тишину, оставив теперь уже старшего стоять на месте, а младшего вырваться вперёд, спускаясь по лестнице. Быстро сбросив наваждение — Лололошка покрутил головой в разные стороны, сбегая лестницы к брату. Библиотека встретила их привычным уютом: запах кожи переплётов, тихий скрип половиц и мягкий свет масляных ламп, висящих под потолком. За стойкой никого не было — библиотекарь, наверное, ушла в подсобку. Братья направились к нужному стеллажу, успев за несколько недель уже изучить местоположение разделов, когда Ло вдруг заметил знакомую фигуру у окна. Шела стояла там, с длинным каштановым хвостом, перекинутым через плечо, в белой накрахмаленной рубашке и светлой юбке, на плечах же висела ученическая зелёная накидка. В руках у неё была целая стопка книг — толстые, с золотым тиснением на корешках. Она как раз тянулась за ещё одним томом, когда заметила их. Глаза девочки вспыхнули узнаванием, и она улыбнулась — чуть неловко, но искренне. — Ой, привет… Лололошка, да? — тихо сказала эльфийка, опуская книгу обратно. — Прости, если неправильно имя произнесла, мы пересекались много раз, но говорили только в первую встречу, а она была достаточно давно. И…ты его брат? Вы такие похожие, но одновременно такие разные... Она поправила косу, убрав за спину, а книги переместила на ближайший стол, освобождая руки, отряхивая от пыли. Было видно, что если бы был рядом платок - она бы им воспользовалась, чтобы сбить с себя осевшую на ладошки грязь. Джон хмыкнул, поправляя очки на носу, и кивнул. — Да, он — Лололошка, а я — Джон, младший брат, но лучший из нас двоих. — улыбнулся он, протянув ладонь эльфийке, которую та пожала, улыбаясь. — Нас преподавательница отправила за книгами по истории, пока объясняет нашей сестре Саше тему. А ты что берёшь? Внеклассное? Джон с интересом окинул тиснение книг, подмечая названия, пока Лололошка стукнул того в бок за очередную шутку-сравнение. Шела кивнула с гордостью, было видно, что она горит пожаром заинтересованности. — Да. По культурам народов Архея. Мой папа работает в совете и сейчас работает над улучшением социальной жизни разных рас в городе, а мне стало интересно...А вы… вы же только недавно переехали? Из Глассгарфа? Недавно читала об этом человеческом поселении, оно самое близкое к нам, но даже так путь от него долгий. Ло кивнул, чувствуя, как внутри приятно теплеет от того, что кто-то помнит их историю даже понаслышке. — Да. Мама решила, что здесь лучше. И… — он сделал паузу, и, скрепя сердцем, признал сначала где-то глубоко внутри себя окончательно эту простую истину, прежде чем озвучить это вслух, — правда оказалось лучше. Здесь всё такое… живое. Даже листья осенью красивее. Шела улыбнулась шире, переминаясь с ноги на ногу. — Я тоже так думаю. У нас в Гохледолле осень всегда такая золотая. А в Глассгарфе, говорят, серая, очень много дождей и вся красота быстро опадает. — эльфийка с сочувствием посмотрела на братьев по очереди, а после взглянула на книги на столе, с краешков которых торчали жёлтые листы деревьев. — Вы… если хотите, могу показать свои закладки из листьев. Я люблю засушивать их каждый сезон. Это довольно занятно. Или… ну, если неинтересно, то ладно. Джон аккуратно приблизился, открывая одну из книг и доставая листик оттуда, после показывая брату взятую вещицу. — Очень красивые выходят. Интересные. Правда. — Джон улыбнулся, протягивая эльфийке вновь закладку, а та улыбнулась, жестом приглашая к другим книгам, по очереди доставая листья с разными рисунками и различных оттенков. Они ещё немного постояли, болтая о пустяках — про то, как Саша вышивает на юбке цветы, про то, что Шела обожает сказки эльфов про магию природы, — пока библиотекарь не вернулась и не выдала им нужные тома. Девочка тут же засуетилась, приглашая Ло и Джона присесть за стол и провести вместе время, но те помнили о занятии, на котором Тириэссиль скорее всего поджидала их. Однако стоит задержаться ещё на пару минут — сильно роли не сыграет, а Саша их простит, — решили молча братья, перекинувшись одними только взглядами. Джон присел на стул, начиная водить пальцами по книгам, которые отбирала эльфийка до их прихода. «Обычаи дворфов в период золотодобычи», «Берестяные письмена Севера», «Свадебные обряды кочевых народов Марибора»… — Интересный набор, — искренне заметил он. — Я и не знал, что в библиотеке такое есть. — Тут есть всё, — с гордостью ответила Шела. — Просто надо знать, куда смотреть. Они немного помолчали. Тишина библиотеки не давила, а скорее располагала к неспешным разговорам. — А вы как вообще, освоились? — спросила вдруг Шела, отложив всю стопку в сторону. Она оперлась о локоть, заинтересованно посмотрев на братьев, как на невиданных зверушек. — В городе, в школе… Я слышала, вы на индивидуальном обучении пока. — Да, адаптационный месяц, — кивнул стоящий Ло. — Не жалуемся. Учителя хорошие. Фенэр вообще чудо, как терпеливый. А Тириэссиль… она, конечно.... — Но зато с ней не соскучишься, — закончил за брата Джон. Шела хихикнула, прикрывая рот ладонью. — О, про Тириэссиль я слышала. Говорят, она однажды на уроке выпускного класса так увлеклась рассказом о торговых путях, что расписала мелом всю доску, обе стены и половину окна. И когда ей сказали, что время вышло, она удивилась: «Как? Я только начала!» Ло рассмеялся, и смех его прозвучал в тишине библиотеки непривычно громко. Он тут же прикрыл рот рукой, оглядываясь — не ругается ли библиотекарь. Шела сделала то же самое, и они замерли на секунду, а потом снова прыснули, уже тише. Джон только закатил глаза на это, но не смог сдержать улыбки. — Слушай, — сказала Шела, неожиданно прямо посмотрев в глаза Лололошке, вытирая выступившие от смеха слёзы, — а ты Эграсселя с того дня видел? Ну, когда вы познакомились? Ло покачал головой. — Нет, ни разу. Я его и в школе не встречал. Он на вечернем обучении, что ли? Нам директриса рассказывала, что у вас и такое есть. Шела вздохнула, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на сожаление. — Эгра на домашнем обучении. Его папа, Тадмавриэль, очень известный учёный. Он сам ведёт с ним большинство предметов. А в школу Эгра приходит только на профильные занятия по естественным наукам — пару раз в неделю. Сегодня как раз среда, так что мы пришли сюда вместе за книгами... Она не успела договорить. Из-за угла, буквально из соседнего ряда, послышалось аккуратное, почти беззвучное движение, и через секунду перед ними предстал Эграссель собственной персоной. В руках он держал три книги, которые едва не закрывали его лицо целиком. Из-за стопки торчали только светлые волосы и кончики длинных ушей, которые забавно шевелились, когда мальчик пытался удержать равновесие. — Шела, ты не могла бы… — начал эльф, но тут же споткнулся взглядом о Ло, который стоял у стеллажа и загораживал ему проход. Книги в его руках качнулись. Одна, верхняя, съехала вбок, и Эграссель едва успел подхватить её подбородком. — Ой! — выдохнул он. — Ты… Ло? Привет. — Привет, — Ло вскочил на ноги и, не думая, протянул руки, чтобы помочь удержать стопку. — Давай помогу. — Спасибо, — пробормотал Эграссель, отдавая две верхние книги. — Я просто их уже прочёл и хотел отнести на место и новые взять, но не рассчитал размеры. — Давай помогу донести, — предложил Ло, уже разворачиваясь в ту сторону, куда показывал подбородком Эграссель. На фоне Джон махал руками, показывая жестами, что им самим уже нужно бежать в кабинет и они тут задержались, но успешно был проигнорирован спиной брата. Шела мягко посмеялась, похлопав сидящего полукровку по предплечью. — Это наше очарование Эграсселя, — сказала Шела, снова открывая свою книгу. — Ему никто не может отказать в помощи, поэтому он со всеми находит общий язык. Ты иди, я сообщу Ло, что ты на занятия пошёл и потороплю братца твоего как они вернутся. Джон на это только грустно вздохнул и взял учебники в руки. Что за день такой-то. Сначала всё хорошо: тест на отлично, материал лёгкий. Потом: братец обвёл вокруг пальца и сам придумал подарок маме, хотя раньше советовался в каждом действии и они принимали решения вместе, а сейчас скинули всю грязную работу и оставили одного. Поднимаясь по лестнице, младший близнец уже думал как вечером будет подкалывать старшего, чтобы неповадно было. Библиотека представляла собой две объединённые части: приходную, где располагался вход, место работника и основные стеллажи с популярными по тематикам книгам с небольшим продолговатым столом для быстрого ознакомления, а также основной частью за овальной высокой рамой. Основная часть же была в виде небольшой круглой комнаты с высоким витражным потолком из голубого стекла, через который пробивался приглушённый, но приятный свет. В центре стоял массивный дубовый стол, за которым уже сидело несколько учеников, склонившихся над своими записями. Ло и Эграссель нашли необходимые стеллажи у окна и аккуратно выложили книги. — Ты на домашнем обучении? — спросил Ло, когда пока ожидал, облокотившись плечом о стеллаж, как Эграссель найдёт нужный том. Вопрос прозвучал скорее утвердительно, чем вопросительно. Эграссель кивнул, поправляя манжеты своей зелёной туники. — Да. Папа говорит, что так я могу уделять больше времени тому, что действительно важно. А в школе — только самое нужное. Естественные науки, анатомия, ботаника… Но сегодня я взял кое-что и по культуре, — он кивнул на книги. — Иногда полезно отвлечься. — Я заметил, — улыбнулся Ло, кивнув на стопку, в которой среди «Анатомии эльфийской расы» и «Флоры Гохледолла» затесался тонкий томик с названием «Сказки и легенды прибрежных народов». Эграссель смущённо улыбнулся, и его оливково-карие глаза на миг стали почти зелёными. — Это… для души, — признался он. — Папа не одобряет, говорит возраст у меня уже, когда нужно становиться серьёзнее, а мама говорит, что без сказок мир становится слишком пресным. — Твоя мама мудрая женщина, — заметил Лололошка, — моя тоже до сих пор любит сказки читать, когда кому-то из нас не спится. — Она самая лучшая, — с искренней теплотой сказал Эграссель. Между ними снова повисла пауза, но на этот раз не неловкая, а скорее уютная. Они даже не пытались анализировать. Просто было хорошо. Хотелось продолжить разговор. Продлить это мгновение. Странное желание, без какой-то первоосновы. Но такое сильное. — …А что ты ещё любишь, кроме науки? — спросил Лололошка, нарушая затянувшееся молчание. Он сам не понял, зачем задал этот вопрос. Просто вдруг захотелось узнать, что скрывается за этим аккуратным профилем, за этими длинными ушами, которые сейчас чуть заметно порозовели на кончиках. Они ещё так забавно дёргались время от времени. Эграссель замялся, перебирая корешки книг на полке — делал вид, что ищет что-то важное, хотя пальцы его двигались без всякой цели. Он уже нашёл нужную книгу, но оттягивал момент, пока его пальцы коснутся её краешка. — Ну… много чего на самом деле, — тихо признался он, и в его голосе послышалась такая трогательная надежда, что Ло едва сдержал улыбку. Когда пытаешься выстроить новое знакомство, не упав лицом в грязь. Так часто было у них, полукровок, в родном Глассгарфе. — Мне нравится общаться с друзьями, проводить время за городом. У нас удивительная природа, иногда даже зарисовываю некоторых представителей флоры и фауны, ты наверное помнишь, что я тогда под деревом сидел с блокнотом. — Покажешь как-нибудь? — спросил Ло, и в его голосе прозвучало искреннее любопытство. Эграссель резко повернулся к нему, и его глаза словно засияли неверием и радостью одновременно. — Правда? Тебе интересно? — А почему нет? — Ло пожал плечами, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое от такой реакции. — Сестра — Саша, довольно творческая, вечно смотрю как танцует или рисует что-то, а младший брат — Джон, слишком погружён в науку. Поэтому я балансирую между ними, интересуюсь и тем и тем. Эграссель просиял. Он тут же начал рыться в своей холщовой сумке, висевшей через плечо, и через мгновение извлёк оттуда потрёпанный кожаный блокнот, перетянутый резинкой. — Вот, смотри! — он раскрыл его на первой попавшейся странице, и Ло увидел изящный, хотя и немного детский, набросок стрекозы. Крылья были прорисованы с такой тщательностью, что казалось, они вот-вот затрепещут. — Это я месяц назад видел у ручья. Она сидела на листе кувшинки, и солнце светило сквозь крылья — они стали как будто цветные, радужные. Ло склонился над рисунком, рассматривая каждую линию. Точность...поражала. Было действительно красиво. — Здорово, — выдохнул он. — Ты правда сам это нарисовал? — Ну да, — Эграссель смущённо улыбнулся, убирая блокнот обратно. — Я ещё плохо умею, но стараюсь. — Если это плохо — то чертежи моего брата посмешище, — сказал Ло с усмешкой, — Поэтому не выдумывай. Красиво выходит, я бы хотел увидеть как ты... — Эгра! — раздался от входа звонкий голос Шелы. Она шла к ним хоть и лёгкой походкой, но достаточно быстро. — Оставь бедного Ло, дальше я тебе уже помогу, а то Джон уже и так без брата ушёл. Тириэссиль уже, наверное, прокляла двоих. И Сашу с ними за компанию. — Она не умеет проклинать, — мягко заметил Эграссель. — По крайней мере, я надеюсь. Шела рассмеялась, и её смех — звонкий, искренний — разлетелся под сводами библиотеки. Библиотекарь, седая эльфийка с острым взглядом, подняла голову от своих записей и строго посмотрела в их сторону. Шела тут же прикрыла рот ладонью и зашептала: — Извините, миссис Зелансей, больше не буду. Шела переводила взгляд с одного на другого, и на её лице расцветала широкая улыбка. — Слушайте, — сказала она, вдруг став серьёзной. — А давайте в субботу все вместе куда-нибудь сходим? Погода ещё тёплая, листья золотые… Можно устроить пикник в роще, за восточными воротами. Я знаю одно место — там ручей, и древние деревья, говорят древнее первого здания в Гохледолле, очень красиво. Она перевела взгляд с Эграсселя на Ло, ожидая ответа. В её голубых глазах светилось предвкушение — смесь детской радости, граничащей с подростковой серьёзностью и желанием завести новые знакомства. Эграссель тут же оживился, его уши забавно дёрнулись вверх. — В субботу? — переспросил он, быстро прикидывая что-то в уме. — Папа как раз весь день будет на совете по работе, а мама сказала, что я могу гулять сколько захочу, если успею сделать все задания к пятнице. А я успею, — добавил он с такой уверенностью, что Ло невольно улыбнулся. — Значит, ты с нами, — констатировала Шела и повернулась к Ло. — А ты? И брат твой, и сестра? Мы же всех приглашаем. Ло задумался на секунду. В груди разлилось то самое тёплое, щемящее чувство — будто что-то важное начиналось, что-то, что обещало остаться в памяти надолго. — Думаю, Саша будет только рада, — сказал он. — Она всё время просится на природу, а мама занята в аптеке. Джон… Джона тоже думаю не придётся долго уговаривать. — Я помогу уговаривать, — вызвалась Шела. — Скажу ему, что в той роще растут редкие виды мхов, которые он не найдёт ни в одном учебнике, перед которыми можно потом похвастаться учителями. Это сработает? Ло рассмеялся. — Это сработает идеально. Только будь готова к тому, что он потом засыплет тебя вопросами и попросит показать его точное местоположение. — Я справлюсь, — отмахнулась эльфийка, но в её голосе послышалась лёгкая нервозность. — В конце концов, я уже почти месяц изучаю культуры разных рас. Могу выдержать и одного гиперактивного полуэльфа. — Почти месяц? — переспросил Эграссель, приподнимая бровь. — Шела, ты начала это изучать всего две недели назад. — Две недели — это почти месяц, — парировала она, но тут же сдалась под насмешливым взглядом друга. — Ладно, ладно, признаю. Но я быстро учусь! Ло слушал их перепалку и чувствовал, как напряжение последних дней — адаптация, новые правила, постоянное ощущение себя чужим — медленно отпускает. Здесь, в этой библиотеке, пахнущей старым деревом и воском, среди стеллажей, хранящих вековую мудрость, он вдруг ощутил себя… своим. Не чужим. Не полукровкой, на которого смотрят с любопытством. Собой. Будто сама суть его срезонировала с этим местом и сказала: «Да, я - дома». — Встречаемся в субботу у восточных ворот? — уточнил он, возвращая разговор в практическое русло. — В полдень? — Давай лучше в десять утра, — предложил Эграссель. — Тогда успеем и погулять, и до заката вернуться. Мама не любит, когда я задерживаюсь после наступления сумерек. — Моя мама тоже, — кивнул Ло. — Значит, в десять. — Как же замечательно! — сказала Шела, хлопнув в ладошки, но стараясь это делать максимально тихо, чтобы не помешать остальным, будто своими разговорами они не мешали. — Нас будет… пятеро? Ты, Джон, Саша, Эгра и я. Или шестеро? Вальдхара позвать? — Вальдхара? — переспросил Ло, не узнавая имя. — Наш общий друг, — пояснил Эграссель, и его глаза засияли теплом. — Он человек, его отец плотник. Они недавно переехали, как и вы. Вальд очень добрый, хотя сначала кажется суровым. Он делает удивительные поделки из дерева. Я думаю, вам стоит познакомиться. — Тогда зовите и его, — легко согласился Ло. — Чем больше, тем веселее. — Шестеро, — подвела итог Шела и вновь тихо хлопнула в ладоши. — Отлично! Ой, может и Туилин получится уломать, она что-то совсем дома закрылась. Я всё организую. Еду беру на себя — мама вчера напекла столько печенья, что мы его и за месяц не съедим. Эгра, ты отвечаешь за пледы и напитки. Ло… — она задумалась, начиная постукивать пальцами по предплечью, скрестив руки, — вы с братом и сестрой можете взять что-нибудь из домашнего. Ну, или просто прийти. Главное — хорошее настроение. — Мы придём с пирогом, — пообещал полуэльф, вспомнив, как Гентласса вчера пекла яблочный штрудель, ради которого Джон даже отложил учебник. — Мама научила Сашу, а у неё, скажу я вам, талант. Пальчики оближешь. — Тогда точно не пропадём, — улыбнулся Эграссель. Они ещё немного постояли, обсуждая мелочи: кто возьмёт корзинку, не забыть ли тёплые платки, потому что осень в Гохледолле коварна, а потом Лололошка спохватился. — Мне правда пора, — сказал он, взглянув на большие настенные часы библиотеки. — Тириэссиль, наверное, уже проклинает меня или допытывает брата, где он меня потерял. Джон точно не простит, если я заставлю его краснеть перед учительницей. — Беги, — кивнула Шела. — До субботы! — До субботы, хорошего дня, Ло — отозвался Эграссель, и его голос прозвучал тише, чем обычно, будто он хотел добавить что-то ещё, но не решился. Лололошка почти бегом направился к выходу. У двери он обернулся — Эграссель всё ещё стоял у стеллажа и смотрел ему вслед. Их взгляды встретились. Эльф улыбнулся и чуть заметно махнул рукой. Ло махнул в ответ и вышел в коридор. Сердце билось ровно и спокойно. На душе было тепло и удивительно легко. Он почти бежал по лестнице на второй этаж, чувствуя, как осенний ветерок из приоткрытого окна треплет его каштановые волосы. Мысли путались: о пикнике, о новых друзьях, о том, какой источник тепло порождается глубоко внутри его души, разливаясь благодатью по всему телу. Ло улыбнулся своим мыслям и ускорил шаг. Когда он влетел в кабинет, запыхавшийся, с растрёпанными волосами, Джон встретил его выразительным взглядом, который явно говорил: «Ну ты и долго». Саша, сидевшая за партой, радостно заулыбалась и помахала ему рукой, не обращая внимания на недовольное покашливание Тириэссиль. — А вот и наш пропавший исследователь, — произнесла учительница, откладывая в сторону указку. — Где же вы пропадали половину занятия? — Приношу извинения, леди Тириэссиль — только и ответил Ло, усаживаясь за свободную парту рядом с братом. — Налаживал коммуникацию с будущими возможными одноклассниками. Он кинул быстрый взгляд на Джона и чуть заметно подмигнул. — Удивительно, Лололошка, но ваш брат ответил мне то же самое. Пожалуй, на первый раз я смилуюсь и не буду задавать двойной объём задания на дом для лучшего усвоения. Джон закатил глаза, но в уголке его губ мелькнула едва заметная улыбка. Брат с сестрой ещё даже не подозревали, что старший за них решил, как они проведут ближайшую субботу. И они не знали, каким получится сам этот субботний день. Будет ли солнце или польёт дождь. Удастся ли развести костёр и не перепутают ли они корзину продуктов с древесными опилками с отцовской мастерской. И придут ли все, кого позвали. Впереди была новая жизнь, и Лололошка чувствовал, что она начинается прямо сейчас — с этого разговора, с этой неловкой улыбки, с этого обещания встретиться.