part 1
23 ноября 2025 г., 13:39
Память согревает человека изнутри,
И в то же время рвет его на части.
В больнице, как, впрочем, и всегда, стоит едкий запах антисептиков и медикаментов. Он настолько въелся под кожу, что врач, зашедший внутрь, его уже попросту не замечает. Он проходит в кабинет, на двери которого вывешена табличка «Врач-онколог Чон Чонгук», а затем натягивает на себя белый, идеально выглаженный халат.
— Сегодня ты позже обычного, — говорит Чимин, сидящий на кожаном диване в углу.
— Пробки, — едва слышно отзывается Чонгук, подходя к кофе-машинке.
— Снова не спал? — ответ очевиден, судя по черным кругам под глазами онколога. — Я американо тебе сварил уже. Всё, как ты любишь, — мягкая улыбка озаряет лицо беловолосого.
То, что у Чонгука проблемы со сном, — не новость. Он давно сбил свой режим, работая по ночам, и сколько бы Чимин ни просил его брать отдых, который точно бы не помешал, Чонгук отказывался. Со временем стало ясно — настаивать смысла нет, поэтому единственное, что он может делать, — варить другу кофе, чтобы тот не уснул случайно на койке, предназначенной пациенту. Чонгук безумно благодарен Чимину за его заботу.
— Яда добавил? — спросил онколог, ухмыляясь и падая на место рядом с Чимином. Это было в духе врача.
— Недооцениваешь меня? — скептически нахмурился Чимин и, наконец вставая, направился к двери. — У меня парочка записей сегодня, подготовлюсь до их прихода, — он вышел, закрывая ее с другой стороны.
Сделав глоток горького, но бодрящего кофе, Чонгук подошел к окну, анализируя погоду. Та в последние дни совсем не радует. Льет сильный дождь, отчего и настроение становится аналогичным. В принципе, ничего нового.
Плохое настроение, плохие дни, вечная борьба с больными и их болезнями, попытки Чимина разрядить обстановку, хотя тот и сам на грани. Люди не любят это показывать, но такое разве скроешь? Любому понятно, что пытаться лечить людей, «сорвавших равновесие», сложно, с учетом того, что ты сам кое-как все еще держишься над тонкой пропастью между «со мной все нормально» и «я потихоньку схожу с ума».
Люди ни во что не ставят многие профессии, не осознавая серьезность ситуаций.
Обойдя палаты с пациентами и спросив у всех, как их самочувствие, Чонгук вернулся в кабинет.
Сложно.
Сложно каждый день видеть людей, которые заслуживают жить обычной жизнью и радоваться обычным вещам. Но вместо этого судьба сыграла с ними в злую шутку, отчего они вынуждены гнить в 4 стенах палаты, ежедневно подвергаться химиотерапии и знать, что у них осталось от силы несколько месяцев.
В этом и есть смысл жизни?
В том, чтобы ждать смерти?
Размышления прерывает стук в дверь.
— Добрый день, я по записи, — немного неуверенно начал парень, застывший на пороге.
Пальто нежно-бежевого цвета слегка промокло. Мокрые пряди скрутились от влажности на улице. От парня несло свежестью. Он топтался на месте пару секунд, после чего Чонгук ответил:
— Входите, — кротко и ясно.
Увидев, что тот искал место, куда можно было бы повесить свое пальто, врач кивнул в нужную сторону, а парень, в свою очередь, убрав верхнюю одежду, присел на стул, стоящий возле деревянного стола.
— Кофе, чай? — спросил онколог.
— Кофе, пожалуйста, — зажато произнес тот. — С двумя ложками сахара, если не сложно.
— Да, конечно, — врач подошел к кофе-машине, попутно задавая вопрос: — С какой проблемой вы пришли?
Спрашивать довольно обыденным тоном пациента о том, что его тревожит, может показаться странным. Но странно ли то, что таким образом человек перестает чувствовать себя «не в своей тарелке»? Он словно хоть и немного, но располагается к тебе, и ему уже не кажется таким сложным рассказывать о своих проблемах.
Будь они связаны со здоровьем или душевным состоянием.
Он на 99 и 9 процентов уверен, что этот парень болен. И кроме этого, предугадывает, какая реакция будет у человека, узнающего смертельный диагноз. Обычно люди начинают злиться на врачей и проклинать всю больницу, якобы выражая свое несогласие. По их словам, «не могут же они быть больны!» Подобное поведение встречается почти у всех, заходящих в этот кабинет, за исключением немногих.
— У меня совсем недавно начались сильные боли в голове, — сразу начал парень. — Частые приступы, — пояснил он. — А на днях меня начало сильно тошнить, еще двоится в глазах, иногда я на месте не могу устоять из-за этого.
Врач оценивает ситуацию в своей голове, ставя чашку перед парнем. Две ложки сахара, как он и просил.
— Вы делали снимок головного мозга? — задал вопрос Чонгук.
— Да, я подошел с ним к врачу, но он отправил меня к вам, — неуверенно произнес пациент и начал нервно перебирать что-то в рюкзаке. — Вот, — протянул он снимок МРТ.
С самого начала рассказа пациента о своих симптомах опытный взгляд врача отметил явные признаки, указывающие на опухоль мозга. Это подозрение тут же нашло свое подтверждение на снимке — диагноз был окончательно установлен. Чонгук долго рассматривал снимок, а после, отложив его в сторону, взглянул на парня, который, судя по пристальному взгляду, ждал ответа. Говорить новым пациентам о том, что они больны, всегда было пыткой для Чонгука. Он долго решал, как бы это преподнести помягче.
— Я ведь умру, да? — поджав губы, немного тихо, но резко возвращает Чонгука из мыслей в реальность.
Ожидал ли он этого? Однозначно нет.
Да, конечно, были люди, которые сами понимали, что больны. Но чтобы задать настолько прямой вопрос о своей смерти? Нет, определенно. Такого за все время работы Чон Чонгук не встречал.
— Что? — с непониманием переспросил онколог. В горле пересохло настолько, что кажется: выпей ты сейчас литр воды, жажда не утолится. Сердце слегка сжимается, видя безразличие парня к ситуации. И не то чтобы это должно его заботить, но поинтересоваться не помешает.
— Ну, предположение, — продолжал юноша, обыденным тоном, — вряд ли бы меня отправили к онкологу без особой надобности, — парень натянул легкую улыбку.
— И ты так легко это принимаешь? — спрашивает врач.
Парень слегка поджал губы и произнес что-то по типу «от судьбы не убежишь».
Что же должно происходить в жизни, чтобы так безразлично вставать лицом к лицу со смертью?
Они молчали примерно 2 минуты.
— У тебя опухоль мозга, — прервал тишину Чонгук.
Парень кивнул, поджав губы. Чонгук же отказывался верить в то, что происходит сейчас на его глазах. Человеку прямым текстом сообщили, что он смертельно болен, но при этом тот сидит совершенно спокойно. Все люди, приходившие к нему на прием, реагировали по-разному. Но такое отношение к болезни мужчина видел впервые.
По словам психоаналитиков, когда узнаешь что-то и впрямь ужасное, начинаются разные стадии: отрицание, гнев, торг, депрессия и завершающая — принятие. Как говорилось раннее, совершенно нормально чувствовать все это. Постепенно или нет — плевать, главное, ты чувствуешь.
Намного больнее видеть человека, который, узнав ту самую новость, переключается сразу на стадию принятия. Ни истерик, ни попыток суицидального характера, ни мигрени от невыносимой злости, ни слез со словами «я же столько еще не успел», ничего.
Человек не чувствует ни-че-го. И это — намного хуже.
Апатия — хуже боли.
***
— Чего поникший? — как всегда поинтересовался состоянием друга Чимин. Чонгук не ответил. Он сидел и смотрел в одну точку барной стойки, не желая как-либо комментировать свое состояние. Парень не вылезал из мыслей. Конечно же, Чонгук всегда переживает все, что и его пациенты, но этот словно и не переживал? Так почему Чонгук переживает? Хотел бы он ответить на этот вопрос самому себе. И все бы ничего, но факт, что парень в бежевом пальто отказался от лечения, не давал покоя. Почему? Неужели просто примет свою болезнь, без попыток ей противостоять? — Слушай, — вдохнув, словно пытаясь собраться с мыслями, начал Чонгук, — у тебя было такое, что человек отказывался от лечения, которое ему необходимо? — врач говорил, параллельно хмурясь, будто пребывая в попытке объяснить всю ситуацию самому себе. — У тебя пациент от лечения отказался? — спросил у него в ответ Чимин. — У парня опухоль мозга, — с явным возмущением говорил Чон, — по его словам, уже месяц приступы мигрени, по-твоему, это нормально? — Ты спрашивал причину? — с невозмутимым спокойствием. — Он не ответил. Лишь сказал, что не хочет и не будет проводить никаких лечений, — выдохнув, ответил Чонгук. — Сказал, времени у него на это всё нет. Он потер переносицу и пытался отключить мысли. Хотя бы откинуть их на задний план, но все попытки были тщетны. В голове не укладывалось его поведение. По-хорошему Чонгуку должно быть плевать: ну не хочет человек лечиться, ему-то что? Но здесь что-то не так. Это точно. И в глубине души он это признавал это, хоть и яро пытался игнорировать странные ощущения в сердце. — Ты ведь не успокоишься, пока этот парень не согласится? — спросил Чимин, понимая состояние друга. Чонгук лишь слабо замахал головой в разные стороны, показывая этим отрицательный ответ. Точно не успокоится. — Ну так, — остановился друг на пару секунд, — узнай, где он работает, — слушатель резко поднял свой взгляд и вскинул брови, мол, ты сейчас серьезно? — Настой на лечении, раз для тебя это настолько важно, ну или причину узнай. Объясни, что это не твоя собственная прихоть, а необходимость. Скажет нет — ты сделал все возможное и сможешь забить. — Не думаешь, что это слишком? — слегка возмущенно произнес другой. — Мне, может, еще проследить за ним? Ну что? Всего-то ворвусь в квартиру с попытками привести его к правильному решению, чтоб он подумал, что помощь на самом деле нужна мне, и желательно психиатрическая, — с упреком говорил Чонгук, пытаясь вразумить друга. Он, конечно, готов на всё ради пациентов, но заставлять проводить лечение — это слишком, с учетом того, что парень наотрез отказывался. Захочет — еще вернется. Ну а если нет. Тогда и думать не хочется. — Дело твое, я лишь предложил, — пожимая плечами, ответил Чимин, поднося к губам стакан, наполовину полный виски.***
Чонгук стоит перед кассой, расплачиваясь за продукты. Людей в магазине не было, как и, собственно, очереди. Это не могло не радовать. Очередной тяжелый день изрядно вымотал, и в такие дни вряд ли кому-то приятно быть душой компании или встречать множество лиц. Оплатив продукты, парень вышел из магазина и хотел было уже сесть в машину, но его остановило едва слышное мычание. Шатен медленно подходит к повороту, откуда исходит звук, и замечает парня. Тот весь стоит, скривившись, держась за голову. Почему в этот момент Чонгук не обратил внимание на бежевое пальто? Или на слегка кучерявые темные волосы, которые он видел пару дней назад, но прокрутил в памяти столько количество раз, что вряд ли забудет? Может, в этот момент желание помочь человеку было сильнее? Кто знает. Он осторожно подошел к парню, всеми силами пытаясь его не напугать неожиданным появлением. — Все в порядке? — слегка обеспокоенным тоном произнес Чонгук. — Да, — попытался поднять голову парень. — Это просто… — недоговорив, он остановился, разглядывая перед собой знакомое лицо. — Вы? — спросил он. Чонгук тоже был удивлен. Чимин сказал ему выкинуть парня из головы, раз тот не заявлялся. Это первый и пытался делать на протяжении шести дней. Но что бы он ни делал, что бы ни говорил, не получалось. Будто он сам не вправе выбирать. Чонгук даже пару раз успел подумать, что сошел с ума, но разум все же его успокаивал. Как бы ни было, встретить парня тут было крайне неожиданно. Не судьба ли дала Чонгуку шанс? Если это не так, Чонгук просто напросто не сможет этого объяснить. — Не напрягай голову, — пытаясь найти что-то в кармане, говорил Чонгук. — У тебя снова мигрень? Чон достал из своего кармана анальгетик, который носил с собой, потому что у самого порой сносит крышу от боли в голове, и протянул его парню. — Что это? — От головной боли. Выпей, полегчает, — Чонгук достал из пакета покупок бутылку воды и отдал её парню. Не став долго сопротивляться, парень выпил. Терпеть боль становилось невыносимо. — Все в порядке? Понимаешь, что говорю? — Чонгук смотрит на парня сверху вниз своими черными глазами, точно вот-вот прожжет дыру в медовых напротив. — Как тебя звали? — врач задает вопрос, чтобы определить, насколько критично состояние парня в данный момент. Спустя пару минут боль и правда прошла. Чонгук все также стоял и ждал, пока тот оценит всю ситуацию. — А… — неуверенно начал парень. — Я Тэхен, — небольшая пауза. — Ким Тэхен, — ответил он. «Тэхен», — пронеслось в мыслях Чонгука. Больно. Сжалось ли сердце? Однозначно. Разум ему больше не подвластен. «Тэхен», — повторял ему внутренний голос, — «В прошлом тоже был Тэхен». Единственное, чего хотелось Чону всегда, так это того, чтобы его оставили в покое. И по большей части это относилось не настолько к людям, сколько к его собственным мыслям.
