По дороге домой

      Часы на стене снова обернулись, кролик оповестил о десяти часах вечера. Сквозь тонкие, как игла, щели в ставнях просвечивался красный свет, воссоздавая в доме неуютную, мрачную атмосферу, которую даже почти растаявшие свечи не могли рассеять.       После долгого разговора с Румпельштильцхеном, Чонгуком почувствовал упадок сил и свалился на колени. Парень сказал бы, что большая часть их «разговора» с чудовищем состояла из молчаливых гляделок — только вот Чон боялся отвести взгляд, а Румпель рассматривал его с таким удовольствием, словно видел в нём мешок золота.       Чонгук задавал много бессмысленных вопросов, чтобы потянуть время, в надежде, что его новые знакомые очнутся и помогут, но пока Румпельштильцхен находился рядом, никто не просыпался. И только когда он растворился в ядрёно-зеленой дымке, спутники начали приходить в сознание.       Парень коротко осмотрел Тарвена, который не мог очнуться дольше всех, и проверил его пульс. Пока он вслушивался в чужое сердцебиение, то и не заметил, как пристально на него смотрели. Чонгук поднял глаза и встретился взглядом с мужчиной, на лице которого была гримаса ужаса и смущения вперемешку.       — Я не разрешал меня трогать, — хрипло проговорил Тарвен, всё ещё не сводя взгляда с Чонгукового лица.       — Я думал, что ты умер, — встревоженно ответил Чонгук.       Иной отвёл взгляд первым и прошелся им по путникам, а потом по гномам, которые уже сидели угрюмые возле стен, приходя в себя. Только Красная шапочка ещё лежала в самом углу.       Чонгук напуганно прикрикнул и бросился к девушке, укладывая её голову к себе на колени. Та была в сознании, но, видимо, сильно ударилась головой, когда падала. О серьезной травме свидетельствовала кровоточащая шишка на затылке.       — Боже, прости меня, — прошептал парень, невольно скривившись от следа липкой крови на своей руке. — Если б я знал, что так будет...       Ему было искренне жаль Красную шапочку, даже не смотря на то, что познакомились они всего несколько часов назад. Возможно, тут сыграло воспитание. Мама всегда говорила, что женщин нужно лелеять и оберегать. А он что? Вместо того, чтобы защитить Красную шапочку от тяжёлого падения, ухватился за какого-то мужика.       Чонгук стукнул себя по голове, не ведая, что делает, и чуть снова не расплакался. Девушка же мягко улыбнулась и взяла его руку в свою, ещё не в состоянии встать. Чон даже не заметил, как за это время к ним подбежали гномы и выхватили девушку из его рук.       — Всё хорошо, милый, — тихо сказала Красная шапочка. — Ты не виноват.       — Ещё как виноват! — прорычал Ворчун, покосившись на иного. — Если бы он не пришёл сюда, этого не случилось бы.       — Хватит, Ворчун, — рука Тарвена легла гному на плечо. — Мы берём всю ответственность на себя. Как только наступит утро, мы сразу же уйдем.       Ворчун только фыркнул в сторону мужчины и увёл девушку в другую комнату, бросив напоследок: «Будете спать на кухне».       Путники, все разом тяжело вздохнув, посмотрели на виновника событий, но уже не так грозно, как раньше.       Тарвен протянул Чонгуку руку и тот только после этого заметил, что продолжал сидеть на полу, наблюдая за всем происходящим снизу. Он без слов принял помощь и поднялся на ноги.       Рука у Тарвена была грубой и сильной — неудивительно, как мастерски он обращался с мечом в битве с рыцарями.       — Простите, — прошептал Чон, опустив глаза к полу.       Парню и правда было очень стыдно, что эти люди попали из-за него в беду, пытаясь защитить.       Вместо ответа, Тарвен задал вопрос:       — Ты заключил сделку?       В его взгляде играли какие-то нехорошие огоньки, а хватка на руке не ослабевала.       — Нет, — просто сказал иной.       Тарвен, словно и не был удивлён, хотя Чонгук ждал другого результата, как-то нервно       пожал плечами и осмотрел парня с головы до ног.       — Точно? — спросил он.       — Точно.       — Он тебя не тронет? — голос мужчины стал твёрже.       Чонгук лишь безразлично кивнул на его слова и распластался на кресле возле стены с картиной птицы. Он осмотрел помещение и улыбнулся, представляя себя в сказке, в которой, по сути, и оказался.       Деревянные крепкие стены, такие же деревянные потолок и пол — почти избушка на курьих ножках, только без ножек.       — Ты не отстанешь от меня? — спросил Чонгук, обращая внимание на возвышающегося над ним Тарвена. — Если что-то хочешь спросить — спрашивай. Я очень устал.       Путник пододвинул свой стул к чужому, но не слишком близко — их колени едва соприкасались. Он сначала долго молчал. Чонгук даже подумал, что мужчина просто испытывает его терпение, но потом взволнованный голос заставил его нервно сжаться и посмотреть в ответ, прямо в глаза кофейного цвета.       — Как тебе удалось? Точнее... Прости, если прозвучит грубо, но почему ты ещё жив?       — Я попросил его дать мне время, — тихо ответил Чон, искоса поглядывая на остальных путников, которые уже расположились на стульях и, накинув на глаза капюшоны, пытались уснуть.       — И он так просто оставил тебя?       Чонгука этот вопрос не удивил. Когда звучала его просьба, он уже зажмурился, ожидая своей смерти, но вдруг Румпельштильцхен согласился. Злодей оставил его в покое и, как бы иной был незнаком с этим миром, такое поведение даже ему показалось необычным.       — Он просто сказал, что я странный, посмеялся надо мной и исчез, — Чонгук говорил это, не отводя взгляда от чрезвычайно любопытного Тарвена.       — Ты и правда странный, Чонгук.       Иной не обиделся на это — ему часто доводилось слышать подобное в свой адрес. Со временем он начал считать это неким комплиментом. А вот то, что мужчина впервые обратился к нему по имени, стало настоящей неожиданностью.       — Почему ты назвал меня по имени? — широко распахнув глаза, спросил Чон.       Таким прямолинейным вопросом он застал Тарвена врасплох. Мужчина стушевался и неловко потёр руки, но отвечать не стал.       — Ты же понимаешь, что если не согласишься, он убьёт тебя? — вместо ответа спросил путник.       — А что, все иные заключили с ним сделку?       — Да, — искренне сказал Тарвен, высматривая что-то в лице напротив.       — Значит я — не все. А теперь можно мне поспать?       Чонгук бросил последний уставший взгляд на мужчину и отвернулся, опираясь головой о стену.       — Он не достанет тебя.       Иной повернулся к Тарвену снова и уже было хотел что-то сказать, но путник взял свой стул и ушёл к своим, не оборачиваясь.       — Тоже мне защитник, — сказал про себя Чон, уже проваливаясь в сон.              Утро встретило их не совсем радушно. Гномы выперли названных гостей за порог, стоило первым лучам солнца осветить горизонт. Они дали им в рюкзаки пайки с едой по просьбе Красной шапочки и закрыли дверь прямо перед носом.       Чонгук, взлохмаченный и невыспавшийся, всю дорогу держался позади Тарвена. У мужчины был широкий разворот плеч и, несомненно, Чон оставался за ним, как за каменной стеной. Но не то, чтобы парня сильно волновала опасность местных лесов. От внезапно появившегося безразличия, иной совсем перестал обращать внимание на причудливые вещи, которых никогда в своей жизни не видел, и больше не пугался резких звуков, исходивших из глубины леса. Ему было настолько наплевать на весь мир вокруг, что даже спотыкаясь о корни деревьев, он лишь лениво вздыхал и продолжал плестись дальше.       Чонгук обратил своё внимание лишь на то, что его состоянием явно был взволнован Тарвен, что то и дело оглядывался и спрашивал всё ли у парня хорошо. Чон не знал, что отвечать на это. Его вели непонятно куда непонятно кто и это, кажется, совсем перестало его волновать. Всё, к чему он стремился, — лечь куда-нибудь и уснуть. Все эмоции и чувства словно поглотил вчерашний день — не осталось ничего.       В порядке ли Чонгук? Определенно нет, если рассуждать объективно. Но разве можно ответить, что он просто перестал что-либо чувствовать? Наверняка это было бы глупо, поэтому оставалось просто кивать.       Они вышли на край леса, возвышаясь над долиной. В чаще между высокими горами, на одной из которых они и стояли, пряталась маленькая деревушка. Дома там были крошечные, с округлыми окошками и крышей из тёмной черепицы, покрытой мягким мхом. Утром, когда солнце только выглядывало из-за пика, мох блестел тонкими серебряными каплями росы.       Чонгук почувствовал, как ноги стали ватными, а по щеке потекла слеза. Не понимая своей реакции, он резко вытер лицо тыльной стороной ладони и посмотрел на людей, что мирно ходили и разговаривали друг с другом.       В долине были старики, молодые и даже совсем маленькие дети.       По узкой улочке, вымощенной крупной галькой, пробежал мальчишка, держа в руках корзинку с ещё тёплым хлебом. Он отдал свой улов женщине, а та безрадостно погладила его по голове и они вместе вошли в один из домиков.       Большинство людей в деревне не казались счастливыми. Они проживали здесь много лет, не в силах вернуться домой и, вероятно, это терзало их.       Чонгук не хотел стать таким же, не хотел потерять надежду на возвращение домой и жить так, словно его прошлого не существовало. Он не желал этого, но невольно ступил вперёд. У иного не было сил сопротивляться этому миру, как и не было стремления оборачиваться на путников, ожидающих, пока парень спустится к месту, которое должен будет называть своим домом. Они сделали свою работу, на этой горе их задача выполнена.       Чон сделал ещё несколько шагов, как вдруг его ударило красным током и отбросило назад. Он упал в руки Авеля и потерял сознание.       Когда парень очнулся, сразу увидел перед собой обеспокоенное лицо Тарвена. Мужчина осматривал его и держал в своих горячих руках холодную руку Чонгука, видимо, пытаясь проверить пульс, как раньше это делали с ним. Получалось у него нелепо, но от приятного тепла Чон не смел отказываться, поэтому не отдёрнул руку.       Иной наблюдал за Тарвеном до тех пор, пока мужчина не поднял голову. Они встретились взглядами и оба почувствовали лёгкое чувство дежавю. Тарвен от чего-то улыбнулся, убирая руку, и три раза постучал по дереву за головой парня.       — Ну? — спросил Чонгук. — Получилось нащупать пульс или я всё же умер?       В его тоне проскользнули издевательские нотки, из-за чего мужчина фыркнул.       Чонгук обратил внимание на то, что Тарвен сидел перед ним на коленях, а повязка на его голени окрасилась в красный цвет.       — Твоя нога...       — Всё нормально, — перебил его путник. — Ты как?       — В порядке. Что случилось?       — Кажется, тёмный маг оставил на тебе свой след, — прозвучало тихо, чтобы никто больше не услышал. — Теперь ты слишком грязный мальчишка для Долины змей. Чонгук не сумел сдержать смеха после последней фразы. В него словно вернулись все эмоции разом, потому что он не мог сдержать громкого хохота, как бы ни пытался.       Все взгляды тут же устремились на него, а Тарвен удивлённо выгнул бровь. Удивительно, но Чону пришла в голову мысль, что ему нравится это выражение лица мужчины.       — Ты чего смеёшься? — недоумевая, задал вопрос Авель, присевший рядом на корточки.       Забавный Кристофер остался стоять позади, но почему-то улыбался, словно заразился этим весельем.       Чонгук, едва отдышавшись, ответил:       — Просто... Меня давно не называли грязным мальчишкой, — и устремил свой взгляд на Тарвена.       Мужчина какое-то время продолжал сидеть, не понимая в чём дело, а потом широко распахнул глаза и встал на ноги, отвернувшись к Чонгуку спиной.