Просто так

Темнота в спальне была густой и бархатной,пропитанной тихим трепетом ожидания.Нугзар лежал на спине,руки за головой,и слушал ночные шумы дома.За стеной тихо поскрипывал диван с Никитой – сын уже уснул,утомленный дорогой.Сам факт,что он,хозяин этого дома,полтора месяца спал на диване в гостиной,а теперь из-за гостя переместился в супружескую спальню,казался и нелепым,и полным скрытого смысла. Он сходил в душ,смыв с себя остатки дневного напряжения,и теперь кожа слегка покалывала под прохладной простыней.Спина,как всегда,ныла тупой,навязчивой болью – напоминание о том падении,о том,как его собирали,словно разбитую вазу.Он заставил себя расслабиться,прислушиваясь к ритму собственного сердца.Оно билось ровно,спокойно.Врач говорил: "Умеренность.Покой".Словно он стал фарфоровым. Дверь приоткрылась беззвучно,впустив узкую полоску света из коридора,и тут же исчезла.Силуэт в дверном проеме был знакомым до боли.Наташа. Она вошла и так же тихо прикрыла дверь.Он видел лишь ее очертания,движущиеся в темноте,пока она не подошла к кровати.Тонкий шелковый халат,который он подарил ей века назад,шуршал едва слышно. — Ты не спишь? — ее голос был шепотом. — Нет Она села на край кровати,рядом с ним,но не касаясь.Потом ее ладонь,прохладная и нежная,опустилась на его грудь.Кончики пальцев скользнули по мышцам,обходя область сердца,словно боясь потревожить шрам,невидимый глазу,но существующий.Ее прикосновение было исследовательским,вспоминающим. — Я так скучала по тебе, — прошептала она.В голосе прорвалась та самая боль,что копилась все месяцы разлуки — Все эти дни,когда ты был на диване...Я лежала здесь и думала,что мы можем никогда... — Она не договорила. Ее пальцы обводили шрамы на его торсе – старые,от давних передряг,и новые,от операций после падения.Каждый рубец она знала,как строки в книге их совместной жизни. — Наташ... — начал он,но она легонько прижала пальцы к его губам. — Тише.Дети спят.И Никита. Она медленно,с театральной,но от того еще более волнующей нежностью,развязала пояс халата.Полы шелка разошлись,обнажив то,что было под ним.В слабом свете,пробивавшемся сквозь жалюзи,он увидел кружева.Черные,изысканные,едва прикрывающие ее все еще красивую грудь.И нижнюю часть – тонкие лямки,уходящие в промежность.Это было красивое,дорогое белье.Он узнал его.Она купила его как-то перед отпуском,который так и не состоялся из-за его работы. — Красивая? — спросила она.В ее голосе звучала неуверенность,перемешанная с вызовом. — Ты всегда красивая, — выдохнул он,и это была правда. Его руки сами потянулись к ней,ладонями скользнули по ее талии,ощутили под кружевом теплоту кожи.Он знал это тело наизудь.Каждую родинку,каждую выпуклость.И это знание сейчас жгло его изнутри. Он попытался приподняться,чтобы поймать ее губы своими,но она снова мягко,но настойчиво уложила его на подушки. — Тебе нельзя,Нугз, — напомнила она,и в ее тоне была железная,но любящая забота. — Сердце.Спина.Ты лежи.Я сделаю все сама. Он хотел возразить,что он живой мужчина,а не инвалид,но ее пальцы на его губах снова заставили замолчать.И было в этой ее заботе что-то такое,что растопило последние льдинки в его груди.Он позволил себе расслабиться.Позволил ей взять контроль. Она наклонилась,и ее губы коснулись его рта.Поначалу робко,потом увереннее.Этот поцелуй был не таким,как раньше.Он был медленным,вдумчивым,полным извинений и обещаний.Потом ее губы и язык отправились в путешествие по его телу: шея,ключицы,соски,которые напряглись под ее ласковыми укусами.Она спускалась ниже,целуя каждый шрам на его животе,словно залечивая старые раны.Ее длинные волосы щекотали его кожу,распространяя аромат ее шампуня Мужчина зажмурился,погружаясь в ощущения.Руки сжали простыни,чтобы не взять ее,не перевернуть,не поглотить.Он слышал,как учащенно застучало его сердце,но это был стук жизни,а не тревоги. Потом Лазарева освободила его член от ткани боксеров.Он уже был твердым,наполненным кровью и желанием.Она обхватила его ладонью и склонилась ниже. Ее губы коснулись его головки,и он невольно ахнул.Тепло,влажность,нежное движение языка – она делала это с любовью,без тени неловкости или долгой разлуки.Она знала его,помнила,что ему нравилось.Ее ладонь работала в унисон с губами,то ускоряясь,то замедляясь.Херейд лежал,закрыв глаза,и слышал только свое дыхание,ее тихие смачные звуки и бешеную пульсацию в висках.Он боялся пошевелиться,боялся спугнуть этот хрупкий,невероятный момент. — Наташа...хватит...а то я... — просипел он. Она отпустила его,поднялась и скинула халат совсем.На мгновение она предстала перед ним вся сияющая в полумраке,в этом черном кружеве,затем ловко сняла и его.Она стояла на коленях рядом с ним,а он смотрел на нее,как впервые,поражаясь ее смелости,ее красоте,ее жертве. Она опустилась на него медленно,бесконечно медленно,давая себе время снова привыкнуть.Он вошел в нее легко – она была влажной и готовой.Они оба замерли на секунду,слившись в одно целое после долгой разлуки.Ее глаза были широко открыты,смотрели на него,и в них стояли слезы. — Я так скучала, — повторила Наталья,уже сидя на нем полностью,и начало мягко двигать бедрами. Движения ее были аккуратными,плавными,словно она боялась повредить хрустальную вазу.Она поднималась и опускалась,слегка вращая тазом.Ладони лежали на его груди,ощущая биение его сердца.Он положил свои руки ей на бедра,чувствуя,как работают ее мышцы,наслаждаясь видом ее груди,колеблющейся в такт движению. Он лежал и принимал ее дар.Это была не просто физическая близость.Это был ритуал примирения.Каждое движение было словом "прости".Каждый ее вздох – "прими".Его тело отзывалось волнами нарастающего удовольствия,но в душе царил глубокий,небывалый покой.Дети спят за стеной.Приемный сын в гостевой.А он здесь,в своей постели,с женой,которая,несмотря на всю боль,выбрала его.Выбрала их семью. Но терпение имеет пределы.Чувствуя,как сгущается напряжение внизу живота,он не выдержал.Его руки крепче сжали ее бедра,и он начал помогать ей,двигая бедрами навстречу,глубоко входя в нее. — Нугзар,осторожно, — испуганно прошептала она. — Тихо, — ответил он хрипло. — Все хорошо. Он двигался сильнее,уже не думая о спине,о сердце,думая только о ней,о том,как они сливаются воедино,стирая месяцы глупости и обид.Он сжал зубы,чтобы не застонать громко,и чувствовал,как ее внутренние мышцы сжимаются вокруг него в ответ на его толчки. Его оргазм накатил не взрывной волной,а глубоким,прогревающим все тело изнутри гулом.Он выпустил в нее все свое напряжение,всю тоску,всю боль последних месяцев.Она,почувствовав это,замедлила движения,затем замерла,прижавшись к нему,целуя его шею и шепча что-то ласковое на ухо. Потом она осторожно слезла с него,но он не отпустил ее.Силами,о которых сам не подозревал,он перевернул ее на бок,а затем лег сверху,но не всей тяжестью,а опираясь на локти.Он зарылся лицом в ее грудь,в теплую,пахнущую им обоими кожу,и обнял ее так крепко,как только мог. — Прости, — выдохнул он прямо в ее кожу. — И ты меня прости, — ответила она,обвивая его руками. Ее пальцы начали медленно гладить его по спине.Они скользили вдоль позвоночника,поднимались к лопаткам,опускались к пояснице.И вот они нашли его – длинный,неровный,грубый шрам,идущий почти через всю спину.Шрам,оставшийся после того,как его "собирали по частям".Она водила по нему подушечками пальцев,очень мягко,словно считывая историю его страданий,словно пытаясь сгладить ее. Он вздрогнул от этого прикосновения,но не от боли.От осознания,что его принимают всего – и шрамы,и слабое сердце,и прошлые ошибки. Они так и лежали,сплетенные в темноте,слушая,как дыхание друг друга выравнивается.Боль в спине Нугзара куда-то отступила,заглушенная иным,более сильным чувством.Он знал,что завтра все будет сложно.Что раны – и душевные,и физические – не заживут в одну ночь.Что тень Зои,ее жертвенный отъезд,навсегда останется в его истории.Но здесь и сейчас,в объятиях жены,которая,ревнуя,все же поборола свою гордость,он чувствовал себя не бизнесменом,не жертвой обстоятельств,а просто мужчиной.Дома. — Спи, — сказала Наташа,целуя его в макушку. — Все у нас наладится.